Алексей Пыжов – Ведьма. Книга первая (страница 13)

Я сошел с дороги, присмотрел местечко немного в стороне от дороги и уселся там. В отличии от паренька, у меня ничего не болело, я готов был идти дальше, но оставлять паренька не хотелось. Некоторое время я наблюдал за пареньком, но со временем мое внимание переключилось, и я увидел слабое свечение на его груди. Вначале я и не понял, ну светлячок и светлячок, но чем больше я смотрел на это свечение, тем больше понимал, что свечение это не естественное, не природное. Я мысленно потянулся к свечению и увидел, неожиданно для себя, на груди паренька медальон с крохотной искоркой света. Так на пнях в лесу светились крохотные живые жучки-паучки, но на груди паренька не было ничего живого. Светился сам медальон.

От неожиданности понимания, что я вижу, я вздрогнул и постарался отстраниться от видения. Паренек зашевелился и можно было подумать, что он почувствовал мое внимание. Пришлось между ним и мною выставить энергетический барьер…, щит и притвориться, что сплю.

Мне хватило всего немного притворялок, и я почувствовал, как проваливаюсь в сон. Не могу сказать, что именно мне снилось, что я видел во сне, но очнулся я рывком и сразу же услышал шлепанье лошадей по дороге. Вскакивать и бежать тормошить паренька, было уже позно. Зря он не послушался меня, и мы не удалились от дороги. Паренек продолжать лежать на обочине дороги и блаженно спать.

Напротив него остановилась самая настоящая карета. В жизни карет я не видел, но Рога много рассказывала и в моем сознании сложился образ кареты именно такой. Рядом с каретой гарцевали трое верховых и от них тянуло интересом. В карете отдернулась занавеска в окошке двери, и тут же к нему подскочил один из верховый. Он наклонился к окошку, прислушался и распорядился, как мне показалось, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Забираем. На веревку и привязать к карете.

Двое верховых соскочили с лошадей и они, немного с неохотой, подошли к лежащему пареньку. Один из них пнул паренька в бок, а второй, почти вразвалочку, положив руку на оружие, подошел ко мне и поинтересовался.

– Сам пойдешь или…? – Продолжать он не стал и с кривой усмешкой смотрел на меня, показывая в руке веревку. Его «или» мне очень не понравилось и я поднимаясь, потянул за собой свою палку и мешок. Мужчина пошевелил на поясе свой нож и предложил…, потребовал. – Мешок можешь взять, а палку оставь.

Вот чего-чего, а бежать за каретой на веревке, мне вовсе не хотелось. Я отрицательно дернул головой, но мужчина еще раз показал мне веревку и спросил.

– Приказ, слышал?

– Кто в карете? – Поинтересовался я, в надежде услышать имя, но мужчина сам спросил.

– Тебе какая разница? Здесь не далеко. – Его «далеко» прозвучало как предупреждение, что в любом случае, согласен я или нет, но веревку на меня накинут. В принципе, идти за каретой на привязи, в этом я ничего ужасного не видел и кивнув головой, показав свое согласие, я закинул на спину мешок.

Парнишка долго возмущался, пока не получил пару ударов кнутом по спине и покорно подставил шею для веревки. А по мне бы, ему еще надо было добавить за его дурость и лень. Улечься спать на краю дороги, и потом еще возмущаться….

Карета дернулась и покатилась чуть быстрее идущего человека. Мне пришлось быстрее переставлять ноги. Карета при движении дергалась и одновременно дергала веревку, которой я был привязан. Ладно бы за руки или за пояс, но дерганье за шею было неприятным и неудобным. На очередной кочке, на очередном рывке, я толкнул колесо кареты крохой силы и как бы свернул его в сторону. Карету перекосило на свернувшемся колесе и из нее раздался возмущенный возглас. Тут же к карете подскочил верховой и что-то сказал. Дверка кареты распахнулась и из нее вышел совсем молодой парень. До мужчины ему было далеко, но смотрел он надменно. Он осмотрел повернутое колесо, что-то сказал всаднику и скривившись посмотрел на нас.

Я смотрел ему в глаза и у меня возникла озорная мыслишка, что этот молодой парень, давно не ходил пешком. Так я тебе коней сейчас подкую.

Всадник рядом с мужчиной–парнем, лихо соскочил со своей лошади и предложил ее мужчине. Тот сморщил нос и отрицательно дернул головой. Что произнес молодой мужчина-парень, я не слышал, но нас отвязали от кареты, саму карету столкнули на обочину дороги, загнав ее аккурат между деревьев и выпрягли лошадей из кареты. На одну лошадь взгромоздился мужчина-парень, нас привязали к седлу услужливого всадника, одну освобожденную лошадь взял за уздечку второй всадник, а кучер, забрав мешок, пристроился за нами.

Мне было идти легко. Я намотал веревку на руку, чтобы она не дергала за шею и такой кавалькадой, мы дошли до большого дома на краю поселения. Меня и паренька сразу препроводили в подвал дома и выделив одну комнату на двоих, позволили самим выбрать у какой стены нас посадят на цепь. Соломы на пол забыли положить, а вот мой мешок, забрали.

А ведь Рога предупреждала, что надо опасаться не только Колдунов, но и богатеев на дорогах. Страха во мне не было, а вот дремать у стены, на голом полу…. Я раскрыл глаза, когда цепь у противоположной стены звякнула и паренек недовольным голосом произнес.

– Жрать охота.

В общем-то, я с ним был согласен. Последний раз я ел, как бы не день назад, и в чем-то, паренек был прав. Поесть действительно не помешает. Но я недовольно произнес.

– А ты, цепь свою погрызи. Я предлагал отойти от дороги.

– Подумаешь, предлагал. – Недовольно передразнил паренек и почти мечтательно произнес. – Мне бы цепь снять….

Из коридора, за дверью, послышались шаги, в крохотном окошке двери мелькнул свет и после шагов, раздался приказ…, требование.

– Тихо у меня там!

Не думаю, что тот, за дверью, слышал наш разговор, но после предупреждения в дверь последовал удар и требование повторилось.

– Всем молчать!

– Дайте воды! – Выкрикнул парнишка, а в ответ последовала насмешка.

– Потерпишь!

Мои глаза открылись в темноте, но это не повлияло на мою способность видеть. Из коридора раздавался заливистый храп. Пустив по металлическому ошейнику искорку силы, металл размягчился, и я без труда смог снять ошейник. Цепь чуть слышно звякнула, когда я опускал на пол ошейник и освобождал руки из оков. Я еще тогда подумал, странный какой-то металл, тягучий и плохо поддавался размягчению. Стоило мне поднять на ноги, как паренек потребовал.

– Освободи меня.

Своей глупостью он начинал меня раздражать, и я с насмешкой посоветовал.

– Тоже мне ученик Колдуна, сам снимай.

– Я закричу. – Предупредил паренек, а я пообещал, немного со злостью.

– Хоть звук с твоей стороны, и ты останешься здесь навечно.

– Ты не бросишь меня. – Толи попросил, толи утвердительно произнес паренек.

Оно может и так. Я привык к нему. Как привыкает человек к ручному зверьку. А этот зверек, ко всему еще, умел разговаривать. И я пообещал.

– Не забуду.

Запор на двери камеры отошел без звука, и я осторожно выглянул в коридор. В коридоре имелся свет от факела в дальнем конце, под которым на чем-то сидел и храпел охранник. Я протиснулся в коридор, прикрыл за собой дверь и тихо пошел в сторону охранника. Не доходя до него с десяток шагов, послал в него слабый посыл сна и усмехнувшись, подумал. –Теперь он точно, не проснется до утра.

Заглянул в проем рядом с охранником, там имелась лестница вверх и лично бы я, там, наверху, посадил бы еще одного охранника. Ни к чему спешить. Надо вначале проверить тылы. Я развернулся в сторону коридора и как в лесу, начал проверять, прослушивать камеры вдоль коридора.

Первая камера от охранника, вторая…, третья…, шестая…. Все они пустые и только в той, из которой я вышел, чувствуется человек. Но я и без проверки знал, кто там находится. В следующей камере на этой стороне, спал еще человек. Ближе к концу коридора, на противоположной стороне от моей камеры, имелись еще две камеры с людьми. Но освобождать кого-либо из находящихся здесь людей, у меня даже не шелохнулось желание.

В последней камере, по другой стороне находился Колдун. Именно так я определил человека в углу камеры. Рога предупреждала держаться подальше от Колдунов, но в камере был человек, и я чувствовал его страдание. В лесу далеко можно было услышать…, почувствовать чужое страдание и Рога научила меня помогать. Не всегда эта помощь была нужной и оправданной, но сейчас, человеку в камере было плохо, и он страдал. И пусть это был Колдун, но прежде всего человек.

Дверь в камеру я открыл аккуратно, без лишнего шума и приоткрыв, прошмыгнул в камеру. Человека в углу помещения я увидел сразу. Стоило мне сделать шаг в камеру, как человек пошевелился и спросил.

– Кто?

– А ты кто? – В свою очередь спросил я, не собираясь отвечать на его вопрос. Колдун вздохнул и произнес обреченно.

– Ведьма. – И поинтересовался. – Пришла меня добить? – Я промолчал. Не объяснять же этому Колдуну, что я пришел на его страдания. Цепь на нем звякнула, и он попросил. – Помоги уйти.

Его просьбу можно было понять двояко. Толи он просил вывести из камеры…, из подвала, либо просил убить. Последнее для меня было предпочтительней, и я поинтересовался.

– Ты уверен?

– Да. Нет мочи дальше терпеть пытки.

– Почему не освободишься сам? – Мой вопрос прозвучал немного с упреком, а его ответ получился с насмешкой.

– Молодая, не обученная. – Колдун хмыкнул и спросил. – Они не поняли?