Алексей Пыжов – Мир Савоир. Марзахи (страница 15)

Она, соглашаясь, кивнула головой и замолчала. Как бы медленно мы не ехали, на следующий день до полудня начали появляться просветы в лесу и вскорости мы выехали на огромное, бескрайнее поле-луг. Километров в двух-трех виднелись маленькие, игрушечные домики и дорога вела в их сторону. За наше путешествие по лесу, мы значительно отклонились к востоку и мой внутренний зов предлагал обойти деревню стороной и направиться гораздо левее. Ага, сейчас я его и послушался. Надоело спать на голой земле и есть холодную еду. Конечно, я преувеличиваю, вместо голой земли, как правило, были мелкие ветки, накрытые одеялом, и спали мы с комфортом, а еду мы давно научились подогревать без помощи огня. А вот по общению с себе подобными, охотников в счет не берем, мы соскучились. В принципе, если рассматривать слово общение более пристрастно – нам вполне хватало общество друг друга. Но в социальном смысле – наверное, соскучились.

Деревенька, по мере нашего приближения постепенно превращалась в настоящий поселок. Когда мы подъехали к крайним домам, это уже был огромный поселок, но без ограждающей стены, расположенный на двух берегах реки. С нашего возвышения можно рассмотреть три пешеходных мостика и один большой мост через реку. Дорога подходила к мосту, тянулась дальше через деревню-поселок, и терялась между невысоких холмов уже за домами, за рекой. Эта самая дорога, кроме реки, делила деревню на две не равных части, большая часть деревни находилась за дорогой, а меньшая начинались с двух невзрачных домиков, больше похожих на землянки. Я представил, как посредине большого моста мы выбрасываем наши направления на учебу, и постарался передать эту картинку Аше. Ее рука метнулась к груди, как бы стараясь защитить, потам на ее губах появилась улыбка, рука медленно опустилась и Аша, соглашаясь кивнула головой.

За двумя первыми домишками нас встретил шлагбаум. Простое, тонкое бревно, перекинутое через дорогу. Толщина нас не испугала, но несколько суков, торчащих в разные стороны, никак не позволяли перескочить это препятствие особенно на повозке. А рядом, у придорожного куста, как можно без них, разлеглась парочка молодых «ребяток», своей комплекцией похожих на откормленных братков. При нашем приближении один толканул второго и оба, с большим неудовольствием поднялись на ноги. Теперь их сходство с братками было еще больше. Мутные, из-под бровей взгляды, ничего не выражающие лица и толстые руки не хуже ног. Им бы головы побрить на лысо, больше наглости и самоуверенности, и вместо корявых дубинок, биты для американского футбола.

– Куда претесь? – пробасил один из них. Ну, а что, вполне нормальное приветствие вместо «здрась-ьте». Сразу видно, кто хозяин и начинаешь чувствовать себя виноватым и обязанным.

– Не видишь? На Луну спешим, – не выдержал я «психологического давления» и пошутил. В этом мире не знали Луны, и естественно мой ответ встретил недоумение и встречный вопрос, не лишенный интеллекта.

– Куда, куда?? – на лицах двух охранников появилось выражение озабоченности, глазки сощурились, нижняя челюсть подалась вперед, и вся голова потянулась за ней. Ситуация накалялась и срочно нужно было исправляться.

– Путники говорю, мы. Едем в город Учителей. Вы не будете возражать, если мы проедем через ваш поселок?

Наверное, моя изысканная речь и смысл сказанного не сразу дошел до охранников. Не-ет ребятки, вам до настоящих братков ох как далеко, те тонкое издевательство быстрее схватывали. Не зря они проходили по два класса десятилетки и некоторые ухитрялись получать незаконченное высшее образование в физкультурном техникуме. У этих такого серьезного образования не было, они полупав глазами, тупо спросили.

– К нам зачем приехали?

Тут я не выдержал этих интеллектуально-развлекательных игр и почти прорычал.

– Дебилы недоделанные! Быстро убрали жердь с дороги. Где Мазг живет?

О!!! Все встало на свои места. У ребяток появилась цель, осмысленное выражение не лица-харях и один засуетился, оттаскивая бревно, а второй, гордо выпятив грудь, махнул рукой вдоль дороги и с довольной улыбкой указал направление.

– Перед мостом налево, до зеленого дома.

Проезжая мимо, Аша решила их отблагодарить, помахала рукой, лучезарно улыбнулась и сказала чарующим голоскам.

– Спасибо, красавцы, – ох, зря она так поступила. Братков пробил абсолютный столбняк и боюсь, они как компьютеры, зависли очень надолго. Слишком выразительно стало заметно на их лицах «интеллектуальное» выражение. Она еще что-то хотела им сказать на прощание, но я вовремя ее одернул, спросил с усмешкой.

– Ты хочешь их смерти?

Дом Мазга, именно зеленый, красовался за решетчатым забором в прекрасном саду. Через забор были видны ухоженные аллеи, клумбы, кусты, деревья. При нашем приближении из ворот выглянул старичок в длинной, одноцветной, отбеленной рубахе без штанов, но в стоптанных, поношенных сапогах. Он внимательно осмотрел нас, повозку, привязанных к ней лошадей, распахнул ворота и жестом руки пригласил въезжать.

Его поведение меня несколько удивило и вызвало тревогу. Он явно знал, кто мы и если слух о двух эксцентричных Уми докатился до сюда вперед нас, то нам следует сразу развернуться и побыстрее уносить ноги. Но старичок не дал мне додумать и окончательно развернуться моей паранойи, он спросил.

– Надеюсь, хозяева этих лошадок живы? – нейтрально, и даже доброжелательно поинтересовался он.

– Вполне, – заверил я его. – Они вообще очень вежливые люди и любезно одолжили нам своих животных.

– Я не заметил в них особой вежливости, но, если вы утверждаете… Третий, тоже жив? – на этот раз, в его голосе прозвучала озабоченность.

– Уважаемый, надеюсь это не ваши дети? Очень много заботы вы проявляете о их здоровье.

– Если они мертвы, мне придется вас задержать и провести расследование. Эта троица охотников официально зарегистрировалась у меня.

– Значит вы, выдаете разрешение для охоты на людей?

– Не совсем так, молодой человек. Разрешение они получили у Карающего Меча Создателя, а у меня только прошли регистрацию.

– Живы они, – с показным пренебрежением подтвердил я ранее сказанные слова. – Двое, самые нетерпеливые, искупались в речке, у третьего сломана нога. Две из трех лошадок я забрал, нечего на дорогах заниматься грабежом. Пусть благодарят Создателя, что там же не повесил.

Ворота за нами закрылись сами собой, я уже догадался, что старичок и есть местный Мазг, он проследил, как сошлись створки ворот и направился к дому. Нас он забыл пригласить в гости, но мы не особо щепетильные, переглянулись, соскочили с повозки, и засеменили следом.

Дом внутри, по сравнению с внешним видом, проигрывал, нет ожидаемой роскоши, все скромно и функционально. Стол, без всяких украшений и излишеств, стулья предназначены для сидения, а не для любования. Даже сиденья деревянные и так во всем. О достатке хозяина дома, больше говорили, кованная железная решетка, ухоженные аллеи и клумбочки, беседка и фонтан перед ней в саду и чисто прибранные дорожки, чем убранство в доме. В доме не наблюдалось особого аскетизма или бедности, хватало мебели, украшений, картин на стенах, но все носило, я бы сказал, упрощенный характер. Входная дверь сбита с досок, пусть хорошо обработанных и подогнанных друг к другу, но из не крашенных досок. На стол, без скатерти, хозяин поставил стеклянные бокалы, без всяких украшений, под вино и одновременно глиняный кувшин. Фарфоровая посуда блеклая, бело-серого цвета без цветочков, завиточков и других украшений. Я смотрел на подобные контрасты и хмыкал, не одобряя подобный вкус. Наверное, я получил не то образование, меня приучили в школе, в семье, что вещи должны быть, не только функциональны, но и красивы, должны радовать глаз и согревать душу. Если глиняная чашка, то обязательно с цветочком или орнаментом, стеклянный фужер с украшением, граненый стакан и тот радует глаз, а здесь, бросается в глаза примитивизм, или наплевательское отношение к окружающему.

После обеда, хозяин подхватил поднос с тремя стеклянными бокалами и глиняным кувшином и пригласил нас в беседку в саду. Так сказать, для более близкого знакомства. Небольшая беседка, вдоль стенок скамейки и стол посредине, все имело грубоватый вид, и стеклянная посуда не вписывалась в общий интерьер. Для местного общества, стекло не имело повсеместного распространения, особенно в посуде и ценилось дорого. По крайней мере, так было в той деревне, где я проживал. Использовали в основном, в зависимости от достатка, фарфор или керамику, кто беднее – обожженную глину.

Мазг усаживаясь напротив нас, усмехнулся и спросил.

– Не одобряете?

Чего скрывать? Не одобряю. Если хочешь показать свой достаток, будь последовательным во всем. Если нравится грубый примитивизм, то и здесь придерживайся одного стиля. Но читать лекцию первому встречному, тем более в его доме – не приучен я к хамству. Хозяина надо уважать и со своими правилами не лезть в чужой монастырь.

– Я не привык командовать в чужом доме и правила хозяина стараюсь уважать.

Мазг положил ладошку на столешницу и…. У меня глаза, наверное, вылезли из орбит. Стол потек и начал меняться на глазах, столешница выровнялась, заблестела лаковым покрытием, ножки утончились, закруглились, на них появилась легкая резьба, и весь стол изменился в более изящное и красивое изделие. Даже цвет поменял на более приятный, светло-коричневого оттенка. Мазг явно ждал чего-то другого, но ни моего удивления.