Алексей Птица – Вождь чернокожих. Black Alert (страница 10)

– На царя не надо… Ворьё только на него и работает…

– Да, действительно, тогда, как на себя. А от себя прибылей не утаишь! Так вы говорите, ему не деньги нужны, а товары?

– Да, товары, или услуги. Список всего необходимого есть, можете с ним ознакомиться. И, как хотите, хотите товарами, хотите деньгами. Через Иран, Абиссинию и дальше.

– Всенепременно.

Глава 4

Купцы

Я стоял на площади города Бартер и смотрел на раздетого догола арабского купца, на шее которого была завязана удавка. Погиб Жало. Погиб глупо и напрасно, ввязавшись на улице в заведомо проигрышную схватку, с людьми полковника Вествуда.

Маленькому пигмею уже тяжело давались те задачи, которыми он был вынужден заниматься. Последняя акция, с заражёнными, подорвала его удачу. Что ж, в этом была и моя вина. Наверное, я много требую от своих людей, которых катастрофически мало, и они всё совсем буквально воспринимают. Брать новых негде, только нанимать тех, кто готов работать ради своей выгоды, и только ради неё.

Жало был похоронен у себя на родине, в густых джунглях Экваториального Конго. Его мумифицированное тело было доставлено, с особыми почестями, его соплеменникам, вместе со всем имуществом и моими дарами его родственникам, воспитавшим такого человека. Он так и не женился, довольствуясь приходящими женщинами, и не оставил после себя потомства.

Каждый из нас одинаково приходит в этот мир, крича и плача, а уходит из него по-разному, очень по-разному. Я грустил, глядя на арабского купца, в одной набедренной повязке, дань уважения его арабскому происхождению. Купца сдали его же рабы, рассказав рыскающим по всему городу моим воинам о том, кто у них находился всё это время в гостях.

Вернее, рассказали они об этом людям Палача, специально прибывшим для расследования череды покушений. Может, кто и не хотел рассказывать об этом, я не знаю. Знаю лишь то, что Кат хорошо делал своё дело и постоянно совершенствовался в нём, находя в этом смысл жизни, испытывая, при этом, какое-то изощрённое удовлетворение… Страшный человек и весёлый, во всяком случае, для меня.

Весь город и его окрестности были пропущены сквозь мелкое сито информаторов и людей Ката. Кат, лишний раз, доказал справедливость своего прозвища. Не жалели никого. Многие стояли на коленях, посреди пыльной площади, готовясь окропить её своей кровью, или испражнениями, после перенесённых экзекуций над собой.

Жалеть я никого не собирался. Зачем? Восток не любит слабости. Только жестокое наказание, за содеянное, приносит свои плоды и подчинение, но кара должна быть заслуженной и справедливой. Вина купца была доказана, имущество – конфисковано, а семья продана в рабство.

У меня была мысль, в качестве казни прилюдно отравить его. Но, подумав, я отказался от неё, так же, как от того, чтобы забрать его душу, с помощью эликсира безумия. Этот эликсир был очень тяжёл в изготовлении. Требовал многих ингредиентов и ещё больше условий. Слишком жирно для купца.

К тому же, моя душа к нему не лежала, и я не собирался расходовать имеющийся у меня запас эликсира на мелких предателей.

Для мусульманина позорной считалась смерть от повешения, как нельзя лучше это подходило для предателей, живущих в моём городе и замышлявших козни против меня, а этот купец ещё работал на англичан, этих циников и лицемеров, и этого я не мог простить.

Удавка виселицы окончательно затянулась на шее, под длинной густой бородой купца. Быстрое движение рукой, и рослый и худой негр, выходец из нилотских племён, потянул на себя верёвку. Арабский купец закачался в воздухе, судорожно пытаясь ослабить смертельный узел. Он натужно хрипел, выпучив глаза, и пытался бороться за жизнь, пока силы окончательно не оставили его.

Руки, судорожно скребущие по верёвке, резко расслабились, а потом, опустились вдоль тела, пока назначенный Катом палач держал верёвку с обратной стороны виселицы. Верёвка была намотана на его руку и натянута через кронштейн, для более мучительной смерти человека, подлежащего казни.

Дёргающееся в предсмертных муках тело, выгнулось дугой, мышцы не справились с удержанием веса грузного тела, и шейный отдел позвоночника сломался. В набедренную повязку потекли испражнения трупа, после чего, палач выпустил веревку, и труп с глухим звуком рухнул на землю.

Толпа дико взревела, получив от зрелища массу противоречивых эмоций. Для кого-то это было развлечение, для кого-то – удовлетворение от свершившейся мести. Кто-то равнодушно взирал на это действо, видя в нём только решение суда хозяев города, а кто-то со страхом воспринимал гибель себе подобного.

В городе начались масштабные чистки, которые касались, в основном, арабоязычного населения. Воспользовавшись предлогом и стараясь окончательно утвердиться в регионе, я отдал команду «фас» верным воинам, из личной охраны. Разозлённые гибелью своих товарищей, они изрядно проредили верхушку местного феодалитета.

По всему городу начались грабежи и убийства арабских торговцев, крупных землевладельцев и всех, связанных с ними. Армянские купцы, как и обычно, сразу подстраховались, прислав ко мне делегацию с богатыми подарками, заверениями в любви и дружбе, а также, напоминаниями того, что, несмотря на внешнее сходство с арабами, они ими не являются. И вера их, самая что ни на есть, христианская, и приняли они её не намного позже, чем образовалась коптская церковь.

Я благосклонно принял их дары, озадачив разными поручениями. Кроме этого, они с удовольствием сдали своих арабских конкурентов, рассказав об их подлых обманах при получении прибыли от войны, которую я веду с колонизаторами, выставив, при этом, себя белыми и пушистыми.

С огромным скепсисом я смотрел на их загорелые лица, заросшие до самых ушей пушистыми и курчавыми бородами. В ответ получил испуганные взгляды людей, не понимающих природы моей понятливости, но остро при этом чувствующих исходящую от меня опасность, той самой, пресловутой пятой точкой, которая очень хорошо развита у всех представителей их племени.

Ограбленные, избитые, потерявшие многих из своих людей, ко мне пришли и упали в ноги представители арабоязычных торговцев. Их делегация состояла не только из чистых арабов, были тут и донколанцы, и представители племён баракка.

– О, божественный и несокрушимый вождь! Ты – источник мудрости, Великий повелитель чёрных людей. Твой дух общается напрямую с духами Вуду, и то ведомо нам. Защити нас от своих людей!

– А вы откуда знаете, что я общаюсь напрямую с духами Вуду, я же христианин? – возмутился я, решив поизгаляться над торговцами.

– О том говорит Нил, об этом шепчут бестелесные губы наших предков, а также, многочисленные трупы несостоявшихся убийц. Мы склоняем головы перед неизбежным, о могучий унган!

– Мне не нужны ваши головы. Мне нужны ваши ноги и ваши деньги.

– ???

Я поморщился, наверное, всё-таки, перестарался и не правильно выразился. Деньги? Деньги я и так с них получу. Но уничтожать всё вокруг мне было не нужно. А нужно было подмять под себя всё. Кто сильнее, тот и прав! И когда ты не оставляешь выбора и припираешь человека к стенке, тогда с тобою будут сражаться до конца, а мне лень.

Мне нужно было, в кратчайший срок, захватить их страну, не влезая в дрязги и затяжную войну, всех со всеми. Мне нужны были их связи, их влияние, их товары и их пронырливость, чтобы без проблем распространять своё влияние на окружающие страны, а не их бесполезные трупы.

– Я услышал вас, о дерзкие и продажные!

Среди делегации возникло волнение и горестные вскрики. Сам же я стал разговаривать, как бы сам с собой, размышляя вслух.

– А я ведь хотел стать справедливым правителем и объединить всю Африку, дав возможность хорошо жить и процветать всем народам, её населяющим. Дать преимущество наиболее развитым, имеющим свою культуру, язык, древнюю письменность. Я приверженец коптской православной церкви. И я верую!

При этих словах я воздел свои руки вверх, и развёл их далеко в стороны, обратив лицо к небу. Вместо неба мой взгляд упёрся в низкий потолок глиняного дома. Тяжело вздохнув, я, с видимым усилием, вернулся обратно.

– Эх, – показательно вздохнул я ещё раз. Скупая мужская слеза скатилась по моему, изрезанному шрамами, лицу. Ткнуло острой болью раненая тесаком полковника левая рука. А кругом одни предатели! Убить меня хотели сволочи… Да? Да?! Да???Последнее «да» я уже громко кричал.

– Убить хотели короля своего!!! Я – потомок египетских фараонов. А меня убить! Да не один раз! А вот, хрен вам!

Моя огромная лапа сложилась в большой кукиш и показала его купцам.

Я вскочил со своего места и, вытащив из-за пояса медный хопеш, хватил им по деревянной скамейке для почётных гостей. Скамейка разлетелась вдребезги, брызнув в стороны деревянной щепой.

Горящим яростью взором, я окинул присмиревшие ряды торговцев, заставив их невольно поёжиться, и начал молиться. Окружающие меня воины клацнули затворами винтовок. Палач, скромно стоявший в уголке, самом тёмном из имеющихся, нервно облизал языком тонкие сухие губы, примериваясь, какие казни будут уготованы этим купцам.

– И вот, – патетически вскинув руки вверх, взметнув при этом тонкое и широкое одеяние, произнёс я, – и что я вижу?

– А вижу я чёрррную неблагодарность. И это тогда, когда я решил избавить арабских купцов от всех налогов на целый год, в обмен на их возможную помощь и сотрудничество, в деле налаживания торговли и привлечения новых покупателей и продавцов.