Алексей Птица – От моря до моря (страница 24)

Горел, но ещё держался. Центральный вход оборонялся, не сдаваясь, когда в боковой, выбив дверь, стали толпой врываться нападающие. Казалось, что битва проиграна, но замок ещё держался. До заката солнца оставалось часа два, может, даже меньше, но мне было не до того.

Я ещё удерживал вход с галереи, когда внизу башни всё было уже кончено. Дико ревя, оттуда стали прорываться пираты. Шпага оказалась бесполезна в тесноте, копьё было перебито пополам, оставив мне обрубок с лезвием, но оставался ещё лабрис. Конечно, этого было мало.

Решение пришло неожиданно, и собственные мысли поразили меня своей очевидностью. Как я мог забыть об этом? Раскупорив раковину с ядом против людей, я обмазал им обоюдоострое лезвие и принял оборонительную стойку. Теперь нужно было только наносить правильные удары, добираясь до тела. А дальше, как повезёт!

Магию нельзя применять, но почему нельзя её применить для раскручивания своих собственных физических способностей! Всего лишь увеличить реакцию, силу и точность ударов. И первые турки это ощутили сразу, как только я смог минимально её задействовать. Они вломились на лестницу и стали заваливать своими трупами её же.

Удар-отход, удар-отход. Лабрис так и порхал в моих руках. Дыхание не сбивалось, сила не угасала. Сначала против меня бились, не понимая, почему все так быстро умирали. Но после пятого трупа турки стали подозревать что-то неладное. Теснота помещения не давала им возможности атаковать меня группой. Потеряв ещё пятерых, они стушевались.

Но я уже осатанел. Размахивая секирой, я сам пошёл в атаку, вид крови и человеческих мозгов разъярил меня. Я убивал, убивал как бешеный пёс и никто не мог ничего с этим поделать. Турки в ужасе бросились назад.

Демон! Демон! Он демон!

Я же с кровавой пеной у рта мчался за ними. Настигая, ударял топором в спины, отчего люди валились замертво с одного удара. В это время отборный отряд отца Адана атаковал воинов неприятеля, ворвавшихся внутрь замка. Там кипел рукопашный бой. Воины бились саблями, мечами, копьями и кинжалами. Кровь выплескивалась на стены, отрубались руки, головы, шеи, бёдра и головы.

Отец Адан был вынужден пожертвовать зельем берсерка для своих людей. Схлестнувшись с турками, его отряд их полностью уничтожил и прорвался во двор, сея смерть и ужас, здесь же наткнулся и на меня. Но не всё было так плохо для турок.

Все оставшиеся пираты, полностью деморализованные, выбежали из замка, спасаясь бегством, не осознавая уже ничего, кроме яростного желания выжить. Но схватка не была окончена, последний резерв Абу Насира спешно строился возле входа в замок. Это была отборная янычарская орта мушкетёров турецкого султана.

Заложив в запальное отверстие зелье, они установили треноги и стали в нас целиться. Грянул залп, выкосивший половину орденских воинов, но их, одурманенных зельем, это не остановило, они всё равно бросились в атаку, не давая возможности янычарам перезарядить оружие.

Янычары не растерялись, отбросив мушкеты, они схватили ятаганы и бросились в рукопашный бой. Пропустив мимо себя воинов ордена, я побежал вслед за ними.

Бой закипел и угас, закончившись за пять минут, последнего врага я добил уже в спину из мушкета и без сил опустился на землю. Славный лабрис, он меня выручил. Иззубренное лезвие со скользкой рукоятью, залитое свежей кровью, лежало рядом. Прислонившись к стене входа, я смотрел, как умирал воин ордена, пытаясь забросить обратно в распоротый живот скользкие сизые кишки, вывалившиеся из него.

Хорошо! Хорошо, что жив! До захода солнца оставалось около двух часов.

Абу Насир с досадой смотрел на остатки отряда своих воинов. Лучшие из них погибли в замке, осталось лишь отребье. Придётся тоже использовать зелье. А ведь не хотелось этого делать…, но он недооценил решимость отца Адана. Тот ради победы был готов на всё.

В это время отец Адан с грустью и сожалением смотрел на своих погибших лучших воинов, да и весь гарнизон тоже был почти уничтожен. Остались всего несколько человек, которые были не ранены, многие были убиты. А ему ещё предстояло прорываться сквозь катакомбы, а что там встретит, он не знал. Но козырь выложен, и отступать уже поздно.

Осталось два часа до заката, даже меньше. Какой ход сделает Абу Насир? Впрочем, это и так очевидно. Напоит похожим зельем остатки своих войск и бросит их в бой, но, как и с кем ему-то защищаться? Ответа на это не было, и отец Адан ещё раз с тревогой посмотрел на медленно заходящее солнце.

Глава 12. До конца

Младшие маги ордена Фарисов быстро стали собирать разбегавшихся выживших воинов, формируя из них небольшой ударный отряд. Абу Насир равнодушно смотрел на черновую работу своих подмастерьев. Ничего сложного. Пусть учатся.

Потянувшись к сумке, свисающей с седла арабского скакуна, достал оттуда флакончик из тёмного стекла. В этом сосуде содержалось зелье «ярости шакала», таким было название этого эликсира с незапамятных времён. Сила льва, храбрость медоеда, настойчивость гиены и быстрота кобры – всё это содержалось в паре капель этого раствора.

Младший маг с поклоном принял флакон из рук почтенного мага и, быстро спрятав его в широком рукаве, удалился в сторону группы выживших пиратов и наёмников. Разлив воду в глиняные плошки, он капнул в каждую ровно по две капли микстуры бешенства и заставил людей её выпить.

Прошло несколько минут, и два десятка бесстрашных воинов уже готовы были отправиться на штурм разрушенного замка. Да после принятия эликсира они готовы были на всё. Практически разрушенный замок уже не обстреливали. И ядра, и порох были на исходе и их берегли на самый крайний случай.

Но Абу Насир, со вздохом оглядев подготовленную группу, остановил воинов, махнув рукой. Два десятка, этого было недостаточно для третьего штурма. Повелительным жестом он подозвал к себе ещё одного подмастерья.

– Махмуд, обойди всех раненых, всех абсолютно, даже безруких и безногих. Жаль, поднять мёртвых я пока не в силах. Но все, в ком ещё теплится хоть одна искра жизни, должны принять это зелье, – и он достал из сумы махонький пузырёк из обсидиана.

– Вот, возьми. Капни одну каплю в плошку с водой и дай напиться. Сколько человек выпьет из чашки не важно, главное, чтобы эта капля растворилась в воде, после чего можно давать её раненым. Это избавит их от мук боли, они встанут на ноги и будут готовы снова идти в бой. Только предупреждаю тебя, Махмуд, в чашку должна упасть одна капля, не больше и не меньше. У тебя верный глаз, но если ты ошибёшься, то твои глаза тебе больше не понадобятся. Ты понял меня, Махмуд?

– Да! О, Великий! – младший маг склонился в глубоком поклоне перед Насиром.

– Хорошо, иди! – и Абу Насир стал внимательно наблюдать за действиями своего помощника. Тот очень аккуратно и бережно капал эликсир в каждую принесённую ему чашку, а потом давал выпить из неё раненым.

После выпитого зелья человек, несмотря на самые страшные раны, вставал и оставался стоять, дрожа, как в лихорадке. Раны его переставали кровоточить. Кровь в них как будто запекалась. Абу Насир знал, что передозировка раствора не даст никаких отрицательных эффектов, кроме основного, но надо же приучать Махмуда к аккуратности и бережливости.

Зелье было очень дорогим и редким, и маг не думал, что придётся его использовать сейчас. Впрочем, мы предполагаем, а Аллах располагает! Вместе с ранеными отряд получился весьма внушительным. Теперь около сотни человек были готовы атаковать замок.

– Вперёд, воины! Атакуйте и никого не щадите в замке! Алла!

– Алла! – откликнулись те и неторопливо, но целеустремлённо направились на штурм, поднимаясь по крутому склону к замку. Сзади них осталась только орудийная прислуга да кучка магов, плюс десять человек личной охраны Абу Насира.

В это время я, отдохнув, занимался тем, что ходил по двору и собирал пистоли. Свалив их в кучу, стал перезаряжать. Исправных набралась пара десятков. В наличии их было больше, но некоторые безнадёжно испортились, а другие были уже в таком загаженном состоянии, что совершенно никуда не годились.

Покончив с пистолями, я взялся собирать брошенные мушкеты и аркебузы, чтобы тоже зарядить их. Увидев, что я делаю, с молчаливого одобрения отца Адана, мне стали помогать ещё двое мальтийцев. Один из них оказался юношей, которого я спас, но у него была повреждена нога, да, к тому же, он был ранен вторично.

Поэтому его отправили в левую башню, в которой оставались все раненые, заняв оборону. Эта сторона была менее разрушена, чем правая. Отец Адан со своими личными телохранителями, которые были то ли воинами, то ли магами, стоял в стороне. Он заинтересованно наблюдал за моими приготовлениями.

Я же продолжал заряжать и укладывать в ряд мушкеты, готовясь к бою. Не успел я закончить, как со стороны лагеря турок послышались яростные крики. Всё ясно, они начали атаку. Отец Адан прошёл мимо меня и, встав у ворот, посмотрел вниз. Там он увидел сотню турков, упорно и неумолимо идущих вверх.

Отец Адан сощурил глаза и, схватившись за один из амулетов, пристально начал рассматривать вражеских воинов. И заметил, что пара десятков из тех, что шли в атаку, были опоены похожим зельем, которое было и у него. Их расширенные зрачки и равнодушие в движениях, а также полное отсутствие страха непременно бросались в глаза.