Алексей Птица – Негритюд в багровых тонах (страница 8)

Да и кого там было жалеть? Не тех же, о ком кровавыми слезами плакала пеньковая верёвка, или жизни черномазых, статус которых был гораздо ниже домашних животных, в глазах любого европейца!

Как только наёмники всех мастей и цветов кожи бросились бежать, бросая оружие во второй, и окончательный раз, де Брюлле всё стало ясно. Треть войска ранены и больше не боеспособны, треть лежала убитыми, а половина войска сейчас дружно бежала назад.

— Пулемёты!!! Огонь!!!

— Месье, — спросил один из пулемётчиков, из числа «нормальных» солдат, но там же наши отступают?

— «Наших» там уже нет, — пояснил де Брюлле. Нужно отсечь мамбовцев от наёмников, но если не получится, то тюрьмы и хижины всегда будут готовы принять новых жителей. Не надо никого жалеть, мой друг, или вы думаете, что Мамба вас пощадит?

— Напрасно, напрасно. Ваша форма черепа прекрасно подходит для его ритуальной чаши. А что касается наёмников… Не вас ли третьего дня обыграли в карты, вплоть до последнего франка, а ещё угрожали сыграть на то место, на котором вы сидите, в случае, если вы не расплатитесь, а?

Пулемётчик покраснел, то ли от стыда, то ли от ярости. Между тем, толпа беглецов и догоняющих их чернокожих «друзей» приблизилась на расстояние убийственного огня.

— Огонь! — скомандовал де Брюлле.

По его команде резко затряслись стволы пулемётов, одетых в кожух водяного охлаждения. Пули не разбирали, кто из негров бежал в ужасе, а кто в боевом азарте, кося всех подряд.

Веер пуль хлестал и вспахивал сухую землю саванны, опрокидывая фигуры людей на землю, отбрасывая прочь и расшвыривая по сторонам. Немногие добежали до мёртвой зоны. Главный удар приняли на себя беглецы. Люди заметались, расстреливаемые в упор. Кто-то смог упасть на землю и отползти, кто-то метнулся в сторону. Те несчастные, кто повернул назад, попали на штыки, а затем, всё равно, погибли от огня пулемётов.

Мамбовцы, попав, в свою очередь, под огонь пулемётов, бросились кто на землю, кто в стороны, отползая назад. Проводимые с ними занятия оказали свою положительную роль, но не все так поступили, и наступающие сотни стали стремительно редеть.

Редкий винтовочный огонь наносил урон и пулемётным расчётам. Сообразив, чем это грозит, я, вместе со своим напарником, тоже стал искать в прицел пулемётчиков и отстреливать их. Но мои сотни, не выдержав пулемётного огня, повернули назад.

Рукопашная схватка с англичанами тоже была проиграна, главным образом из-за того, что у меня оставались не самые лучшие воины, а набранные, в основном, не так давно из разных племён. Они бросились назад, и ко мне. Медленно набирал обороты хаос отступления.

Бельгийские наёмники были разбиты и не могли оказать больше сопротивления, но их позиции я уже не мог взять, из-за работающих пулемётов. Англичане, разозлённые боем и вестью о гибели своего командующего, рвались в бой, надеясь поквитаться с нами. Их возглавил один из английских офицеров.

Мои орудия молчали, оказавшись без снарядов, их запас был полностью израсходован. Положение спасали только два оставшихся у меня пулемёта. Семён Кнут, обнажив казачью шашку, подбежал ко мне и громко прокричал в оглохшее от канонады ухо.

— Князь, надо идти в атаку, или отступать…

Осмотрев поле боя, я согласился с ним, наш лагерь был почти взят, и бой шёл уже у оставшихся целыми орудий, распавшись на отдельные схватки. Взяв свой рог, я протрубил сигнал к отступлению. А потом и задал его направление, отправив в северо-восточном направлении всех окружающих меня воинов.

Кнут бросился вместе с сотней Жало спасать своих выживших артиллеристов, делая это по моему приказу, как наиболее опытных и ценных кадров. Собрав вокруг себя пару сотен воинов, я начал, в свою очередь, отступать на северо-восток, стараясь оторваться от преследователей.

Де Брюлле, рассматривая поле битвы в бинокль, радовался поражению Мамбы, но сил для атаки у него уже не было. Англичане радовались победе, убивая оставшихся негров, и пытаясь преследовать стремительно уходящих на северо-восток уцелевшие войска Мамбы.

Неожиданно, в поле его зрения появилась высокая фигура вождя, в руке которого было характерное копьё, с шикарным змеиным бунчуком.

— Аааа! Вон он! Лови гада, лови! — заорал он в радостном возбуждении. Сбежав с холма, Де Брюлле поднял своих телохранителей и две резервные сотни, состоящие из солдат королевства Бельгии.

Глотая слова и фразы, он в диком возбуждении пояснил, что увидел отступающего вождя. Капрал Дюк, бывший солдат бельгийской армии, бывший заключённый тюрьмы в городе Льеж, бывший глава карательного отряда в Бельгийском Конго, а сейчас, всего лишь, капрал нанятого Леопольдом II войска, уцепился за представившуюся возможность поймать знаменитого вождя.

Быстро сколотив отряд из белых, в количестве ста пятидесяти человек, он устремился вслед за двумя сотнями де Брюлле, надеясь поучаствовать в славной охоте. Следуя по пятам, он, с согласия де Брюлле, оставшегося на холмах, принял участие в преследовании Мамбы.

Но эти охотники были не одиноки. Англичане, захватив лагерь, где добивали раненых и собирали трофеи, узнав про главную дичь, которую надо преследовать в первую очередь, тоже приняли в этом участие. Остальные, бежавшие во все стороны мелкие отряды негров, их больше не интересовали, и смогли быстро скрыться в саванне.

Оглянувшись, я увидел фигуры преследовавших нас солдат. Подняв к плечу винтовку, я в прицел стал рассматривать тех, кто осмелился броситься за нами. Да, всё это была сборная солянка. И бельгийцы, и англичане, и какое-то отребье, в общем, полный трэш, и я в главной роли этой фантасмагории трэшедраного кино.

Главный герой в фильме «Чёрная охота» — король Мамба, собственной персоной, титры, занавес. Слёзы и переживания за кадром, белые ревут, чёрные скалятся, жёлтые скромно молчат, с опаской поглядывая на тех и других. С вас по рублю! Я говорю — «Порублю!»

Задумчиво пошарив в патронной сумке, я выудил оттуда два десятка оставшихся патронов. Маловато будет! Но им хватит. Защёлкали выстрелы моей винтовки. В прицеле было видно, как крупнокалиберные пули отбрасывали со своего пути прострелянные тела людей.

Потеряв троих, преследователи залегли, а я побежал со своими людьми дальше. Периодически останавливаясь, я сбивал пыл своих врагов очередными трупами их людей, и делал это почти до вечера, пока у меня не закончились патроны.

А потом выкинул винтовку, сняв прицел. Жалко было, конечно, её бросать, но что поделать, когда надо быстро бежать и выживать. И мы растворились в безбрежном море разнотравья саванны. Солнце зашло за линию горизонта, и на саванну опустилась темнота, как будто кто-то там, наверху, дёрнул за шнур, отпустивший из крепких объятий морского узла штору, закрывшую наглухо солнечный свет.

Глава 5 Неожиданности

Процесс переселения чернокожих американцев всколыхнул весь мир. Генерал Бернст еле успел отдать Богу душу, а уже понеслись экстренные депеши, извещая правительства Англии, Франции и других, менее значимых, европейских держав об исключительной наглости американцев, воспользовавшихся грызнёй европейских стран для решения собственных проблем.

Эпитеты, которые сопровождали эти новости, я не имею права привести в данной книге, по причине их исключительного сквернословия и извращения самих основ любого языка в сторону его примитивизма. Да, думаю, это и не нужно, в свете обозначенных событий.

Европейская дипломатия получила пинок под зад и быстро раскрутилась, подстёгиваемая общественным мнением, собственными интересами и интересами промышленных и зарождающихся финансовых кругов своих стран.

С помощью телеграфа и посыльных судов, полетели срочные депеши, формируя общее мнение и согласовывая свои усилия по предотвращению нарождающегося конфликта, либо, наоборот, усиливая его эффект. Новый 1896 год обещал быть обильным на свежие события, имеющим знаковую историческую направленность.

Особую позицию заняла Германия, с удивлением поняв, что сборная солянка «дружбы» народов подкинула свинью англосаксам, видимо, из чувства личной мести, а может быть, показывая, что и они что-то стали значить, в этом сложном и лицемерном мире.

Колониальный германский отряд в бессилии наблюдал, как нарушаются все договорённости, и американские негры наполняют собою Габон, захватывая предназначенные совсем не для них территории. Как поступать в этом случае, никто не знал.

И правительство Германии, и сам кайзер Вильгельм II, заняли выжидательную позицию, захватив небольшой кусок территории, примыкавшей к Камеруну, остановив там свои войска. В Министерстве по делам колонии Великобритании нервозная обстановка зашкаливала, царил хаос и переполох. Говорили на повышенных тонах, что совсем не характерно для кабинетов, где приветствуется лицемерие, возведённое в абсолют.

Лорд-канцлер собирал экстренное заседание правительства, и сейчас требовал различные докладные записки, с указанием всего и вся происходящего, как в Африке, так и на прилегающих к ней непосредственно территориях. Между тем, из Африки приходили неутешительные сведения, что было в то время нормально. Почта доставлялась на кораблях, телеграф работал только в Европе, а в России — лишь между крупными городами.