Алексей Птица – Негритюд в багровых тонах (страница 24)

Ярый, тем временем, вместе с войском и трофеями, вернулся в Банги. Чуть позже, добрались туда и разрозненные отряды выживших воинов, из отряда Мамбы, но самого Мамбы, и тех воинов, которые до последнего были с ним, так никто и не видел.

Отец Пантелеймон, а также все приближённые, стали подозревать нехорошее, но не делились этими мыслями ни с кем, отвлекая внимание подданных чёрного короля на французского генерала Ларуа и прочих офицеров. А, между тем, уже стала известна победа раса Алулы над англичанами.

Но, самые неожиданные известия пришли вскоре после прибытия последнего воина из Габона. На Атлантическом побережье высадились афроамериканцы, подобные тем, которые были и у них, и от которых остались жалкие ошмётки, быстро переваренные местной негритянской общиной.

Эти афроамериканцы требовали, чтобы их взял под своё начало знаменитый африканский вождь. А они были готовы следовать за ним, как агнцы божьи. Этакие чёрные овцы и бараны. Вот только Мамба пропал, да и эти «овцы» не нужны были никому. Хватит, плавали, знаем!

Но, решение оставалось за Мамбой, а Мамбы не было. Между тем, жизнь шла своим чередом. Момо продолжал пополнять свой гарем, существенно его расширив, за счёт афроамериканок, доставшихся ему после знаменитого бегства, и бывших намного красивее его старых жён.

Коптские священники окропляли новую паству, ловя на себе удивлённые взгляды пленных французов. А русские, а что русские. Русские пахали и сеяли. Вспахивая подручными средствами всё новые поля, сажая новые фруктовые сады и банановые заросли, заставляли заниматься этим и местных жителей.

Одомашненные буйволы тянули плуги, привезённые с оказией из России, вспахивая сухую африканскую землю. Вслед за ними шли сеятели, бросая зёрна сорго, кукурузы, высаживая картофель, бататы и маниок.

Где-то начинали копать оросительные каналы, где-то укрепляли почву. Конечно, до мелиорационных работ ещё было далеко, но, лиха беда начало. Один из бывших мастеровых предложил копать глубокие погреба, для хранения овощей и фруктов. Там же было задумано разместить примитивные холодильники, состоящие из двух глиняных сосудов.

Гончары получили большой заказ на создание из глины кувшинов, огромных, и поменьше. Выкопанный глубокий и широкий подвал, укреплённый изнутри толстыми сваями, из крепких пород дерева, заполнялся большими кувшинами.

В них вставлялись кувшины меньших размеров. Пространство между ними заполнялось песком, который периодически смачивался водой, по мере насыщения. В большие кувшины складывалось подкопчённое мясо или овощи. По мере испарения воды, большой кувшин охлаждался, сохраняя свежесть своего содержимого.

Требовалось только подливать вовремя воду в песок между кувшинами, и следить за всем этим, что, с грехом пополам, и делалось. Сначала русскими, а потом уже, и специально обученными неграми. И первыми это стали делать выжившие афроамериканцы, что, в принципе, было и не удивительно. Жизнь продолжалась. Вот только всё зависло в неустойчивом равновесии, и продолжало качаться на весах судьбы.

Германское правительство, во главе с кайзером, приняло решение о заключении более действенного союза с вождём, сделав на него ставку. Это решение было принято в свете будущего противостояния с англичанами и французами, и желания получить от этого союза весомую выгоду.

А пока, Германия отвела свои войска обратно в Камерун и продолжала следить за развитием событий, дожидаясь удобного момента для своих действий. С передачей государства Того англичанам, тоже решено было повременить.

Качалось на весах судьбы и Бельгийское Конго, чей владелец был на грани разорения, вложив все средства в каучуконосные посадки и только начав получать дивиденды с них.

Император Николай II не забыл о просьбе жены. Попробовал бы он забыть! Ему бы обязательно об этом напомнили, да не один раз! Вызвав к себе командира Собственного Его Императорского Величества Конвоя, барона Александра Егоровича Мейендорфа, он передал ему просьбу императрицы, и попросил подобрать для этой миссии «отчаянных людишек», во главе которых поставить надёжного человека, вхожего в высший свет.

Барон Мейендорф с пониманием отнёсся к несколько неожиданной просьбе императрицы, вот только желающих отважиться на это дело, было трудно найти. Задумавшись, он стал перебирать в уме своих подчинённых, подходящих для этой миссии. Человека, вхожего в высший свет, готового ехать в Африку, найти было очень трудно, а вот всех остальных…

Их было немного, но они были. Выбор пал на есаула Петра Федоровича Миронова, недавно уволившегося из конвоя. Был он родом из станицы Незлобной, что находится теперь в Ставропольском крае. Казаком он был бывалым, на семью беден. Жинка его померла пару лет назад, а дети уж давно все выросли. Годочков ему было почти сорок пять.

А заняться, кроме как, землепашеством, было и нечем. Но, уж больно много лет провёл он в боях, да в тревогах. Да и негоже заслуженному казаку, в офицерском звании, охранявшему самого императора, снова за плуг браться. Так он рассуждал, глядя на сданную в аренду землю, полученную в бесплатный надел от государя императора. Но, сердце ныло от безделья и звало в дорогу.

Полученное предложение, от бывшего командира, пришедшее с письмом, пришлось ему по душе. О чернокожем князьке он слышал давно, да как-то не обращал на это внимание. Мало ли, где в мире чудеса происходят. А тут, собственными глазами это увидеть! Заманчиво, как ни посмотри.

И поколебавшись, для блезиру, он решился. С собой он определил взять удалых, да не обременённых семьёй, казаков. Это были хорунжий Григорий Мельников, да подхорунжий Панкрат Иноземцев. С рядовым составом предстояло разобраться на месте. Прибыв в Санкт-Петербург, они остановились в дешёвой гостинице, на окраине города, и стали ждать команды на убытие.

Барон Мейендорф, между тем, проинформировал, в приватном разговоре, главу русского Генерального штаба, генерал-лейтенанта Николая Николаевича Обручева, о предстоящей миссии. Несмотря на опасения о несерьёзности предложения, Николай Николаевич изрядно удивил, и воспользовался его предложением.

Барону, вращавшемуся в светских кругах, было невдомёк, какие, в высшей степени важные, события происходят на африканском континенте. А после победы Абиссинии над Италией, так и вообще. К предложению барона, Обручёв отнёсся очень серьёзно. Генерал знал гораздо больше, чем барон, и поэтому не собирался дразнить гусей с итальянскими, английскими и французскими фамилиями.

У России были свои интересы в Африке. Слабо реализуемые, но были, и этой, неожиданной, оказией стоило обязательно воспользоваться. Но в поездку должны были отправиться офицеры запаса, или «отпускники». И он дал приказ на поиск подобных людей своему адъютанту.

Колёсики армейского аппарата закрутились, и вскоре были предъявлены кандидатуры отставного поручика и ветерана русско-турецкой войны 1878 года, опытного рубаки и полевого командира, Митрофана Григорьевича Солдатова, а также штабс-капитана Ярослава Филипповича Мещерского, служащего в Генеральном штабе.

Офицеру Генерального штаба был оформлен бессрочный отпуск, с выплатой всего положенного жалования за полгода, а также, добавлены премиальные, лично от его императорского Величества. Затем, оба офицера были познакомлены с тремя казаками, и приступили к формированию необходимой команды.

Самым тяжёлым для них, оказалось, согласовать маршрут, по которому они собирались проникнуть в Африку. Передвижение на пароходе капитан Мещерский категорически отверг, из-за соображения секретности. Тогда решили двинуться по маршруту: Астрахань — Баку — Иран, и дальше по обстоятельствам, но, обязательно, через территорию Абиссинии и Южного Судана.

По пути они набрали себе команду, из числа отчаянных казаков Оренбургского казачьего войска. Границу с Ираном пересекал, уже прекрасно вооружённый, отряд из восьмидесяти человек, двигаясь на встречу с вождём.

Здесь к ним присоединился князь Иосиф Андроников, из Тифлисских дворян, вызванный из своего родового имения, в последний момент поддавшийся уговорам командира конвоя. Его соблазнили будущими преференциями при дворе, и возможностью получения славы. Он, хоть и был уже стар, но ещё крепок, и командовать отрядом не собирался, отдав бразды правления штабс-капитану. Его миссия была, исключительно, наблюдательной. Хотя, пара бумаг, собственноручно написанных императором, с собой у него была.

Луиш Амош не находил себе места от получаемых известей о гибели Мамбы. Он уже готов был собрать отряд наёмников, и двигаться искать Мамбу, но его сдерживала Мария, которая просто сказала ему, что Мамба жив, и она чувствует это сердцем, и он его не спасёт, всё равно, а если, он всё же уйдёт, то назад может не возвращаться.

Её, как это ни странно, поддержали и два еврея — Шнеерзон и Сосновский. А Срака подошёл и коротко сказал: — Не дрейфь, всё будет тик-ток! Отряд они, действительно, создали, вооружив контрабандными винчестерами местных жителей, в основном, негров и португальских мулатов.

Это только приветствовалось португальскими властями, напуганными экспансией американцев, готовыми хвататься за любую соломинку, в попытке защитить Кабинду. Под эту марку, Шнеерзон даже заключил предварительные договорённости о будущих поставках оружия, и много чего ещё. Но, всё это было пока на бумаге. Ни денег, ни уверенности в завтрашнем дне, ни у кого из них не было.