Алексей Птица – На пути в академию (страница 33)

Мною овладело полное опустошение, как от того, что моя цель была достигнута, так и от того, что я отдал все силы для её достижения. Ужин и сон в лечебной комнате оборвали все мои эмоции, и я заснул.

Глава 15 В академии

Последним из аудитории, где шёл экзамен, вышел Андрес. Он догнал Мариз и, поравнявшись, привлёк её внимание.

— Мариз, могу ли я поинтересоваться, что вас смутило в этом новичке?

— А с чего вы взяли, что меня могло что-то смутить?

— Ну, ваш экзамен очень быстро завершился.

— И тому были определённые причины.

— А не хотите ли поделиться ими со мною?

— А с чего это я должна с вами делиться своими профессиональными тайнами? — с вызовом произнесла женщина.

— Уважаемая Мариз, я глубоко уважают ваш талант, как мастера артефакторики, а также ваше умение управлять погодой, но дело здесь в том, что этот юноша будет учиться на моём факультете, а значит, я должен знать о нём как можно больше.

— Я в курсе этого, и, тем не менее, ваша просьба чересчур навязчива, и я не из тех, кто любит делиться своим личным мнением.

— Несомненно, Мариз, у вас есть все к тому основания, но этот гачупин видел лично главарей пиратов и был у них в плену, и даже смог выжить на необитаемом острове один. Если вам трудно это понять, то скажу больше, я не знаю подобных случаев. Поэтому мне очень интересно, как это ему удалось. А узнав, я смогу подготовить других своих учеников. У меня сугубо профессиональный интерес. Морской инквизиции нужны такие знания.

— Хорошо! Вы меня убедили, я отвечу вам, но только из-за последнего аргумента, раз для вас это так важно.

— Да, да, я вас внимательно слушаю, Мариз.

— Вы видели у него астролябию?

— Да, он всем нам продемонстрировал её.

— Вот, а ничего странного вам не показалось?

— Нет, а что?

— Это очень сильный артефакт. А теперь подумайте, как подросток, пусть и обученный, смог научиться управлять этим сложным артефактом? А по его словам, он потерял память. Тогда как?

— …?

— Вот и я о том же, что-то здесь не сходится. А подросток явно умеет им пользоваться.

— Возможно, стрессовая ситуация?

— Возможно! А возможно, что у него природный дар. Если бы это была одна странность, то тогда да, можно было счесть её за случайность. Но она не одна.

— Не одна?

— Не одна. У него есть ещё один артефакт.

— Ну, он показывал ещё амулет защиты от стрелкового оружия.

— Да, а вы в курсе, что этот амулет либо одноразовый, либо требует перезарядки?

— Нет! И?

— И он его неоднократно использовал, а он всё равно работает!

— И о чём это говорит?

— Это говорит о том, что вам и вашему факультету повезло, а моему нет. Но классы собраны, и изменить я ничего не могу, а было бы очень интересно разобраться с этим феноменом.

— У вас будут занятия с моими мальчишками и возможность узнать все подробнее.

— Да, на это я и надеюсь. Поэтому, раз я вам всё рассказала, вы не будете ограничивать этого юношу в его стремлении бывать на моих занятиях и посещать дополнительные факультативы.

— Несомненно, Мариз! Никаких препятствий!

— Вот и хорошо, Андрес, до свидания, — и женщина отвернулась и, свернув в сторону своего крыла, быстро удалилась.

Восемнадцать человек, ровно столько оказалось первокурсников, принятых на факультет морской инквизиции. И девятнадцатым в этой группе оказался я. Сейчас я стоял в гостиной факультета и рассматривал своих будущих соучеников, или студентов, не знаю, как правильно их всех назвать.

Количество человек на нашем факультете было совсем небольшим, на других же факультетах училось от восьмидесяти до ста пятидесяти человек. И не одной представительницы слабого пола. Даже на боевом факультете были девушки, а на нашем — ни одной.

И ещё одно отличие было у нас от остальных. Самым знатным на факультете оказался Винсенте Эспаньеда, а он был всего лишь виконтом. Ещё присутствовали несколько баронов, а все остальные были, как и я, обычными сеньорами.

У Винсенте Маркуса Эспаньеды в нашей академии училась также родная сестра, на факультете целителей. Он в ней души не чаял, ведь они были двойняшками. Звали её Ариадна, была она, как и брат, светлокожей блондинкой, со светлыми глазами. Прибыли сюда они из королевства Наварра, из небольшого местечка, совсем рядом с границей Франции, где у них был родовой замок. Остальные ученики, в большинстве своем, прибыли из разных уголков Испании, были среди нас и баски. Баском был также и сам декан факультета.

Первым делом, после представления перед всей группой, меня ознакомили с перечнем изучаемых предметов и расписанием занятий.

Предметы подразделялись на две категории: общие и специальные. Отдельным блоком шла практика и совместные занятия с другими факультетами. Учёба длилась три года. На первый курс принимали в пятнадцать лет, а выпускали из академии, соответственно, в восемнадцать.

Общими предметами были: догматика, теология морали, введение в Библию, герменевтика, толкование Библии, церковное право и история церкви, философия, стилистика и гомилетика, а также каллиграфия, география и римская и греческая литература. К ним присовокуплялись иностранные языки: французский, голландский, итальянский и немецкий. Английский никому не был интересен, как язык невежественных и грубых людей.

Специальные дисциплины представляли: картография, навигация, кораблевождение, история морского дела, морское артиллерийское дело, морская тактика и несколько других, менее значимых, предметов.

Особое место занимала морская практика, которую устраивали в конце каждого учебного года. Для чего весь курс должен был выезжать в порт и отрабатывать полученные теоретические навыки в море. Но до этого было далеко, и меня это совершенно не пугало. Да и остальных учеников тоже. Почти каждый из них был сыном или внуком моряка, не раз и не два ходившим в море. Ничего странного в этом не было.

Те, кто имел возможность выбирать, стремились на другие факультеты, и кроме сыновей моряков, этот факультет никому не был интересен. Рыскать по морям, в поисках пиратов, чтобы восстанавливать справедливость, никому не хотелось. Хоть все и признавали это суровой необходимостью, но идти на факультет морской инквизиции никто не торопился.

Как бы там ни было, я был принят и безумно рад тому, что предстояло учиться на этом факультете. Кроме вышеперечисленных дисциплин, мне ещё предстояло изучать основы целительства, боевой магии, артефакторики и управления погодой, а также научиться вездесущему фехтованию. Особенно это актуально было для меня, да и другие юноши, несмотря на домашнее обучение и нанятых учителей фехтования, не могли похвастаться отличными навыками, находясь примерно на одном уровне с остальными.

Занятия длились с восьми утра до двух часов дня. По окончанию нас ждал обед, предоставлялся час на отдых, и дальше проводились занятия по практике или дополнительные факультативы с неуспевающими. Если таковые были…, а таковые, естественно, были.

При ближайшем рассмотрении здание академии оказалось не таким большим, как показалось вначале, и уж до описания и масштабов вымышленного Хогвартса ему было крайне далеко. Всё дело было в количестве учеников и сроках обучения.

Программы занятий в академии были рассчитаны всего на три года, и группы включали не больше ста пятидесяти человек. Факультет морской инквизиции был только создан, и наш первый курс был на нем единственным. Из — за этого и преподаватели, и мы сами сталкивались с различными организационными трудностями, которых у других факультетов, по понятным причинам, не было.

В частности, у нас не хватало преподавателей. Дисциплины в расписании были, а преподавателей не было. Толедо располагался далеко от моря, и никто из моряков не желал сюда ехать. Были, наверное, и другие причины, кроме этой.

Сидя на первых занятиях, я почти ничего не понимал, просто слушал и всё. Кто-то пытался отвечать, но в основном, также молча внимали, как и я. Наконец, все уроки закончились и мы отправились сначала на обед, а потом и в гостиную, которая у нас выполняла роль кают-компании, в современных представлениях. Меня сразу же окружили и стали по очереди представляться, называя имя и то место, откуда приехали.

— А ты и правда гачупин? — поинтересовался один из них, юркий чернявый сеньор, по имени Пако.

— Если ты имеешь в виду, что я родился в Новом Свете, тогда да, я гачупин.

— А ты где родился?

— В Панаме, в семье потомственного моряка.

— Да мы тут все такие, кроме Винсенте. Он из старого рода, но его родители погибли от рук пиратов в Средиземном море, и он хочет отомстить. А его сестра собирается стать целительницей, хотя изначально собиралась поступать на боевой факультет, но её не взяли, — с ходу выложил всю информацию Пако.

Подошёл уже упомянутый Винсенте.

— По всей школе ходят слухи, что ты побывал в плену у пиратов? Это правда?

— Да.

— И как там?

В ответ я задрал голову вверх и рассмеялся, от всей души. Но мой смех был горьким, как полынь, и таким же сухим.

— Как там? Как в куче дерьма! Постоянно ждёшь, когда тебя убьют или замучают. А ещё голод, грязный трюм, издевательства, крысы и море, которое никому ничего не прощает.

Виконт Винсенте, пристально глядя на меня, сказал.

— Теперь я верю, что ты там был. Извини, я не хотел тебя обвинить во лжи. Просто многие любят прихвастнуть своими делами и подвигами. Это присуще людям, и я всего лишь хотел узнать, как пираты относятся к пленникам и увидеть твою реакцию на мои слова.