Алексей Птица – Мир колонизаторов и магии (страница 52)

— Да, Себастьян, мальчик возмужал. По городу ходили слухи, что он связался с Алехандро Алькалло, а тот совсем уже опустился. Но вскоре он пропал и его редко видели в городе. А уже перед отплытием я узнала, что Алехандро женится, и он завязал с пьянством. Как тебе?

— Удивительные вещи ты рассказываешь, моя дорогая жёнушка, просто удивительные.

— Мам, дай и мне посмотреть.

Родители не заметили, как сзади к ним подошла Мерседес и тихо стояла, подслушивая их разговор.

— Ну, возьми, посмотри на того, кого ты пыталась продырявить.

Нежные девичьи руки нетерпеливо выхватили из рук матери подзорную трубу и, покрутив её в руках, приставили сначала к одному, а потом и к другому глазу. Видимо, девчонка в первый раз смотрела в неё, и никак не могла приноровиться сделать это удобнее.

— Ух ты, — не сдержала она своих эмоций, — а он подстригся!

Как раз, в этот момент Эрнандо снял старую шляпу, подаренную ему Себастьяном, обнажив коротко стриженую голову.

— Так он меньше похож на филина, но всё равно, что-то в нём такое осталось, например, нос! А у него есть абордажная сабля, и хорошая. Не зря я его учила…

— Не может быть у него, Мерседес, хорошей сабли! — сказал ей отец. — Хорошая сабля стоит не меньше тридцати реалов, а отличная, из толедской стали, и за сотню реалов перевалит. А сейчас, раз ты рассмотрела все то, что хотела, иди в свою каюту, нам предстоит долгий переход, и твой отец в ответе за тебя. Ты меня поняла, несносная девчонка. Учитель она, оказывается! Научила… на двести реалов и радуется, бестолковая. Марш в каюту!

— Да, папа, — и девушка убежала, приподняв обеими руками подол длинного платья, чтобы переодеться в своей каюте во что-нибудь более удобное и менее изысканное.

Филин повзрослел, да и только, но его место в мыслях уже не девочки, но ещё и не девушки, было настолько мизерным, что к исходу второго дня она о нём начисто забыла.

Я же, стоя на пирсе, снимал шляпу для того, чтобы утереть лицо, мокрое от слёз, которые вызывал сильный ветер. Да, именно ветер был виноват в том, что они непрерывным потоком струились по моему лицу. Этот гадкий, свежий ветер вышибал слезу при виде уходящих в море кораблей.

Вздохнув и высморкавшись, с помощью пальцев, я сплюнул и, развернувшись, пошёл на барк, чтобы понять, что мне предстоит делать и узнать, чем им можно помочь, чтобы они как можно раньше вышли в море, вслед уходящей в Испанию эскадре.

Корабль, на котором мне предстояло путешествовать, был старый и со странным названием. Maravillas в переводе с испанского означает чудеса. Подходящее, конечно, название для корабля, который всё ещё ходит по морю, несмотря на свой преклонный возраст. Наверное, он ещё помнил Фернандо Кортеса, вот уж, действительно, чудеса. Все эти мысли быстро промелькнули в моей голове, когда я впервые вступил на палубу этого судна. Это был трёхмачтовый парусный корабль, несущий прямые паруса на фок и грот-мачте, и косые, для лучшего маневрирования, на бизань мачте.

Я ещё плохо разбирался в парусниках, но двухмачтовый корабль, схожих пропорций, назывался бригом или бригантиной, в зависимости от того, какие паруса были на грот-мачте, косые или прямые. Здесь мы имели полноценный барк, с двумя нижними палубами, одна из которых была пушечной, и полноценным трюмом, с балластом и грузом.

Но сам барк оброс ракушками и имел много повреждений дерева, уставшего от времени. Он всё ещё держался, несмотря на многочисленные течи в трюме, и полчища крыс, проживавших там же, которые могли перечислить свою родословную, наверное, в сотом поколении. Чудеса, по-другому и не скажешь.

Капитан барка выглядел под стать своему кораблю, как и вся его немолодая команда. Я среди них был самым юным, следующему уже было тридцать лет, остальным — от тридцати пяти до сорока пяти, а люди, старше этого возраста, в море уже и не ходили.

***

Капитан Хосе Мигель Гальярдо де Ломо, просмоленный и просоленный старый моряк, с густыми, длинными усами и короткой рыжей бородой на лице, испещрённом морщинами, распоряжался на корабле, подгоняя своего плотника с ремонтом. Если бы это старое корыто не разваливалось на ходу, он ушёл бы вместе со всеми, но страх не доплыть до порта от последствий любого шторма, и даже просто крепкого ветра, пересиливали его боязнь нападения пиратов.

От них ещё был вариант уйти, или скрытно передвигаться, а от шторма не был застрахован никто. Из двух зол выбирают меньшее, и он выбрал починку судна, а команда его поддержала, используя лишние деньки для отдыха на берегу. Да и бочки для пресной воды надо было хорошо прожарить, чтобы они не зацвели раньше времени, ведь за каждый день хранения питьевой воды битва шла серьезная.

Много было забот у капитана, а ещё нужен был навигатор, которого у них неожиданно не стало. Никто не думает о здоровье в море, и вот печальный итог: старый Родригес, верный друг и товарищ, ушёл навсегда на дно моря, с привязанным к его ногам пушечным ядром, чтобы не преследовал их по ночам, нагоняя судно верхом на черепахе или акуле.

Вместо него монахи из монастыря Святого Августина предложили мальчишку, и это было неожиданно для старого капитана. Но юнец умел читать карты, пользоваться астролябией, и навигацию, хоть и плохо, но знал. А больше от него ничего пока и не требовалось.

Жизнь снова давала старому капитану шанс на будущее. Сердце старого морского волка тоскливо сжималось, сознавая, что этот рейс станет для него крайним, и в море он больше не выйдет, а его единственный корабль больше не будет его кормильцем, скорее обузой.

— Давайте, парни, быстрее, быстрее пошевеливайтесь! Если мы выйдем в море позже десятого сентября, нас не поймут ни на небе, ни в море.

Так, подгоняя своих подчинённых, он расхаживал по палубе корабля и вскоре заприметил шагавшего к нему парнишку, по имени Эрнандо и по прозвищу Филин.

Глава 23 Гнилой Билл

— А, Эрнандо, с чем пожаловал к нам? — С такими словами Хосе де Ломо приветствовал подошедшего мальчишку-навигатора.

— Я пришёл вам помочь, сеньор!

— А чем ты можешь нам помочь? Не скрою, нам нужны любые руки, и мы не откажемся от помощи, но ты нам нужен как навигатор. Не так просто найти дорогу в море! А монахи утверждают, что ты сможешь!

— Сеньор капитан, но вы же тоже ориентируетесь и по картам, и по звёздам.

Хосе де Ломо тяжело вздохнул и сказал.

— Ты знаешь морскую магию, более того, ты знаешь магию навигации, так, по крайней мере, мне сказали монахи. А я не могу заставить карты говорить со мной. Когда-то очень давно, когда я был самым молодым плотником на всех судах испанского флота, мы попали в жуткий шторм. Три дня и три ночи нас гоняло по волнам, отнеся в сторону от нашего маршрута.

— Мы надеялись, что нас отбросило недалеко, и мы сможем быстро найти путь домой. Наш штурман делал каждый день вычисления с помощью астролябии и квадранта, а ночью сверялся по звёздному небу, определяя то место, куда нас закинул шторм. А мы всё плыли и плыли. Постепенно кончалась еда, а потом окончательно протухла вода. Люди начали болеть и умирать. Но штурман говорил, что мы идём правильно и должны идти только этим путём, нас просто отнесло очень далеко от ближайших берегов. Но потом, обезумевшая от голода и жажды, команда убила его, обвиняя во лжи и трусости.

— Да будет ему вечно благостно в небесах за то, что он совершил. До последнего он твердил, что не ошибся в расчетах, и мы идём в правильном направлении, но его не послушали и разорвали на куски. После его смерти все переругались, но никто не умел ориентироваться и не знал другого направления. И, передравшись друг с другом, мы снова пошли в том же направлении, пусть оно и казалось не правильным, а смерть продолжала собирать среди команды обильную жатву.

— Через семь суток, когда уже последние из самых крепких едва держались на ногах, показались берега крупного острова. Мы были спасены, но штурмана уже было не вернуть, а ведь он спас всех нас и погиб от наших рук. После этого случая я дал себе зарок, никогда и нигде не давать в обиду навигаторов. Я пытался научиться этому делу сам, но кроме простейших расчётов по звёздам, и с помощью навигационных приборов, не преуспел в этом. Нет у меня морской магии, как и у остальных членов моей команды.

— Ты учишься драться у Алехандро, а нам нужен каждый боец на корабле. Ты можешь читать все карты, которые найдёшь на моём корабле, и пользоваться любыми навигационными приборами. Учись драться, учись ориентироваться в море всё оставшееся время, и тем самым ты поможешь команде, а здесь мы разберёмся и без тебя, Эрнандо. Ступай, и да поможет тебе Бог в твоих начинаниях.

Как пришибленный пустым мешком по голове, уходил я с барка «Чудеса». Такой отповеди я не ожидал. А значит, такое человеческое отношение нужно было оправдать. Никуда не заходя, я отправился прямиком в монастырскую библиотеку и засел за учебники по картографии и астрологии. Мне нужно было изучить не только карты и научиться читать знаки, указанные на них, но и изучить карту звёздного неба Южного полушария.

Днём я тренировался с Алехандро и всё чаще выслушивал от него похвалу, а по вечерам и ночам сидел в монастырской библиотеке и читал труды великих картографов и астрологов, узнавая для себя много нового. Читал я и книги по природной магии, алхимии и остальным наукам, необходимым в навигации, но без наставников мало что понимал в них.