Алексей Птица – Мамба в СССР. Черный курсант (страница 51)

Кивнув, я зашёл в кассу. Денег, в принципе, было не так уж и много, но по местным меркам сумма выходила всё равно довольно крупная и вполне могла соблазнить сомалийских любителей разбоя. Или кто тут у них на грабежах специализируется? Хотя город курортный, иностранцев много, гражданская война ещё впереди. Поэтому всё пока прилично, и вряд ли кто-то из служащих захочет рисковать своим положением. Но это сладкое слово «халява»! Оно готово толкнуть на грабёж практически любого негра.

Стоя возле окошка выдачи, я спокойно наблюдал за длинными пальцами девушки-кассира. Те ловко перебирали купюры, перечитывая и складывая в аккуратные стопочки, как иностранную валюту, так и местные деньги. Приняв беззаботный вид, я всей спиной ощущал прожигающий взгляд одного из посетителей банка.

«Како-ое небо голубо-ое!

Я не отдам своё без боя!

И мне не нужен даже нож:

Достану МАТ, сам удерёшь

Иначе смерть свою найдёшь…» — не оглядываясь, чтобы ненароком не выдать свои подозрения, промурлыкал я себе под нос по-русски.

Всё-таки правильно я поступил, взяв с собой оружие и заранее продумав пути отхода. Когда живёшь в постоянном цейтноте и в состоянии войны со всем окружающим миром, глупо оставаться благодушным и доверчивым.

Наконец, подсчёт денег закончился. Мило улыбнувшись девушке и сгрузив в сумку пачки денег, я нащупал там рукоять пистолета и мягко снял его с предохранителя. Поблагодарив кассиршу и держа сумку так, чтобы она не выпала из моих рук вместе с пистолетом, направился к дверям. Вслед за мной из банка вышел и один из посетителей, высокий и худой сомалиец.

На улице ярко светило солнце, но день уже клонился к вечеру, и я принялся искать такси, намереваясь уехать отсюда поскорее. Вышедший вслед за мной сделал знак резко переставшей скучать парочке, и они направились за мной уже втроём, очень неумело скрываясь. Чудики.

Заметив припаркованное на другой стороне улице такси, я заскочил в машину и коротко бросил:

— В порт.

— Сделаем! — кивнул водитель и дал газу.

Троица, что бы я о них ни думал, тут же окончательно выдала свои намерения. Увидев, как их добыча ускользает прямо из-под носа, парни стремительно бросились к двум припаркованным неподалёку мотоциклам. Надрывно подвывая моторами, мотоциклисты помчались вдогонку за такси. Вот же, суки! А я-то размечтался: оторвусь от них красиво! Видно, не впервой им грабить.

Таксист между тем довёз меня до территории порта, высадил, получил деньги и, развернувшись, быстро слинял. Я остался один на один со своими проблемами. Оглянувшись на быстро приближающихся ко мне преследователей, поспешил к причалам, стремясь смешаться с толпой. Но сделать этого не успел.

— Эй, а ну-ка, стой! — заорал тот, что был в банке.

Мотоцикл резко затормозил прямо передо мной, встав на пути. Злорадно ухмыляясь, бандит вынул из-за пояса большой револьвер. А вот взвести курок он не успел. Моя сумка свалилась на землю, оставив в руках лишь пистолет. Вскинув его на уровень головы сомалийца, я нажал на спуск. Грохнул выстрел, негра откинуло назад, и вместе с мотоциклом он свалился на землю. Револьвер вывалился из его рук.

Ждать развития дальнейших событий я не стал. Развернувшись, открыл беглый огонь, скинув со второго мотоцикла оставшихся бандитов. Один дико заорал, получив пулю, и куда-то пополз, испуганно оглядываясь на меня, но добивать его мне было некогда. Подобрав валяющийся револьвер, я швырнул оружие в сумку и рванул к заветному причалу.

Возможно, кто-то услышал выстрелы или увидел, что произошло, и к тому времени, когда я добрался до своей лодки, портовая полиция уже знала о происшествии. Быстро отчалить мне не удалось. Нужно отвязать лодку, завести двигатель, оттолкнуться от берега и уж тогда включать двигатель и уходить из бухты. Отплыть я не успел, возле причала появились полицейские.

Громко выкрикивая ругательства и держа наготове дробовики, они толпой в пять человек помчались в мою сторону. Дёргая за шнур зажигания, я молился, чтобы двигатель завёлся. Но, как обычно бывает в таких случаях, он решил покапризничать и завёлся только с третьего раза, никак уже не спасая моего положения. Делать нечего, придётся отбиваться.

Вынув автомат из сумки, валяющейся на дне лодки, я передёрнул затвор и дал предупредительную очередь в воздух. Полицейских словно кто-то ударил под коленки: не переставая кричать, они дружно попадали на бетон, подарив мне несколько драгоценных секунд на то, чтобы отдать швартовые. В смысле, стартануть.

Мотор затарахтел, и лодка, постепенно набирая скорость, пошла на выход из гавани. Вслед мне понеслись выстрелы. Пришлось залечь на дне лодки и вслепую ответить, высунув наружу лишь руку с оружием. Это несколько поубавило пыл блюстителей порядка, и через пару минут всё осталось позади. Направляя лодку вдоль берега, я подставил лицо свежему морскому ветру и, добавив скорости, помчался в сторону острова Пемба.

Табачный магнат республики Родезия Питер ван дер Бил принимал у себя дома мистера Оушена — посланца своего друга маркиза Солсбери Роберта Майкла Джеймса Гаскойн-Сесил. Ждал он его долго, и вот, наконец, визитёр прибыл.

— Я приветствую вас, сэр Коллинз. Как поживает маркиз?

— Превосходно, — сощурив льдисто-голубые глаза, отозвался гость, худощавый англичанин среднего роста. — Как у вас дела, негры не донимают?

— Негры, меня? Они отныне Яна Смита донимают. Он (глупец!) до сих пор пытается спасти наше дело. Я же давно понял, что это утопия, и потихоньку перевожу свою наличность и производство в ЮАР.

— Да, вы хорошо выступили на переговорах в Женеве в 1977 году и отклонили практически все предложения британских и американских посредников. Ваша бескомпромиссная позиция и полное отрицание планов урегулирования, выдвинутых американской администрацией Джимми Картера, помогли привести Родезию к краху.

— Ну, я бы так не сказал, вы утрируете и результат трудно было предсказать. Просто, Ян Смит зарвался в своих требованиях независимости от старой доброй Англии. Конечно, я поддерживал его первое время, но потом наши взгляды разошлись. Он вёл страну в пропасть. Так пусть падает туда вместе с ней, он этого заслужил.

— Да, ваш вклад в это дело оказался очень весомым! Вы всё сделали, чтобы воплотить в жизнь согласованный план, который мы разработали, когда узнали о желании Родезии отделиться от Англии. Поэтому в конце декабря 1979 г. по итогам переговоров в Лондоне власть в Родезии-Зимбабве временно перешла в Великобритании. Это поистине эпохальное событие весьма высоко оценила королева. Ведь впервые в истории освободившаяся колония на какое-то время добровольно вернулась к колониальному статусу. Королева аплодировала вам сидя. Что же, за любое предательство надо платить. Англии не нужны непокорные и независимые колонии. К тому же Смит зарвался, прося помощи у американцев. Хотел переметнуться. Такое прощать нельзя.

Питер ван дер Билл только пожал плечами, соглашаясь с этими словами.

— Не будем о грустном, сэр. Я сделал всё, что мог для своих старых друзей по Кембриджу. Кстати, вы захватили с собой мой любимый виски?

— Разумеется! Но почему вы любите именно ирландский?

— У него фруктовый аромат, не люблю дымный вкус или хересную сухость некоторых других видов виски.

— Ну, на вкус и цвет, сэр Питер, ничего другого нет. Скажите своему слуге, пусть принесёт из моей комнаты ваш подарок. Он стоит на столе.

— Джимми! — громко заорал хозяин усадьбы.

Через минуту появился небольшого роста негр, услышавший хозяйский окрик.

— Джимми! Принеси виски, что привёз мне мистер Оуэшен. Он стоит на столе в его комнате.

— Да, сэр.

Спустя некоторое время искомая бутылка ирландского виски оказалась водружена на стол, а вместе с ней ещё куча разных закусок. Громко чпокнула тугая пробка, и выдержанный больше двадцати лет виски, захлестнул два бокала, тяжело стекая по их стенкам. Оба собеседника, отдали должное благородному напитку, разговаривая ни о чём. Когда бутылка наполовину опустела, беседа перешла на более интересные темы.

— Само собой я привёз не одну бутылку, мистер Билл. В ваши погреба доставлен целый ящик вашего любимого напитка.

— Благодарю Вас, мистер Оушен.

— Не стоит. Это в моём лице вас благодарит вся Англия. Кстати, затребованные вами деньги переведены на счёт.

— Да, мне об этом уже доложил мой банковский агент. Здесь становится несколько жарковато. В скором времени покупателя на ферму будет не найти. И мне видимо снова придётся перебираться на родину в ЮАР. Наши чёрные братья излишне эмоциональны, возбуждены трайбализмом и готовы растерзать друг друга буквально на пустом месте. Вот она — их сущность. Нам до такой горячности далеко.

— Вы в этом сомневались?

— Я? Безусловно, нет. Это был риторический вопрос от вас. Но почему вы стали реализовывать такую сильную многоходовочку?

— А вы не догадываетесь, мистер Билл? Впрочем, сейчас об этом догадываются все, кто имел к этому отношение.

Оушен снова откупорил бутылку виски и плеснул напиток в два бокала, принесённых слугой.

— Сигары?! — предложил ван дер Билл.

— С удовольствием.

— Ну, что же, давайте поговорим об этом, чтобы у вас в голове сложилась ясная и чёткая картина, — Оушен неторопливо отхлебнул из бокала. Однако сигару не тронул, отложив её в сторону. — Вы вместе с Яном Смитом голосовали за выход из Британского Содружества.