Алексей Птица – Мамба в Афганистане (страница 18)

Старейшина заколебался, оценив и мою готовность сражаться, и свою возможность проиграть, и возможность помолодеть. Многие мысли пронеслись у него в голове, но чаша весов всё ещё балансировала, так и не склоняясь в нужную мне сторону.

— И не забывай, что вы всем селением взяли у меня деньги, а значит, следуя твоей же логике — продались. Вы принимали мои лекарства, лечились у меня, и если я слуга дьявола, то вы мои прислужники. Ведь так? Аллах всё видит! Аллах накажет! Бойтесь!

После этих слов старейшина на мгновение отбросил мысленные весы, и захотел было меня пристрелить, но сухо щёлкнул снятый с предохранителя Стечкин, и к нему снова вернулась способность соображать. И теперь на чашу весов упал уже не мелкий камешек, а скорее огромный булыжник обрушился всем своим весом и придавил её напрочь. Старейшина осознал, что он сильно влип, но продолжал упорствовать в своей ереси, что я немедленно почувствовал и приознес.

— Обо мне знают и меня ждут. Если я погибну, то здесь не останется ничего живого, а вы даже если сбежите, то не найдёте счастья в этом мире, пока не ляжете все в землю. И даже тогда я приду к вашим душам, чтобы мучить их. Я своих слов на ветер не бросаю. Я предлагаю тебе дружбу и защиту от всего земного и неземного тоже. Соглашайся.

— Пойдём, я тебе верю. Но мне всё же нужно было лично убедиться в том, что ты обычный человек, а не посланец дэвов.

— Хорошо, идём. Но ты можешь в этом убедиться и здесь, войди и вместе со своими воинами и всё увидишь.

Старейшина невольно оглянулся на своих соратников, но показывать перед ними страх не стал. Потому как это потеря лица, а потеря лица — потеря власти.

— Показывай, — и он сделал шаг вперёд, а за ним и воины.

Я встал, подошёл к столу, положил пистолет, взял нож и резанул им ладонь — брызнула кровь. Усмехнувшись, достал порошок, посыпал им кровь, и она тут же прекратила сочиться. Достав из сумки деревянную банку, я зачерпнул из неё мазь и смазал рану, заставив порез превратиться в сухую изломанную линию с толстой коркой лекарств, замешанных на крови.

— Ты великий знахарь! — не стал скрывать своих эмоций старейшина. — Мы тебе верим, — он оглянулся на своих воинов, те сразу же подтвердили его слова.

— Отлично! Каждый из вас получит зелье регенерации и сможет пережить лёгкое ранение за счёт своего усиленного лекарствами иммунитета.

Мои слова вызвали радостное оживление. И, «не отходя от кассы», я тут же вручил всем троим заветные деревянные флаконы. Двое не стали ожидать ранения, а выпили сразу, а то могут ведь и отобрать… Например, старейшина. Сам Чигран спрятал свой флакон в карман. Раздав зелье, я вышел из хижины вместе со всеми, забрав пистолет.

Первым делом мы зашли к Саиду и убедились, что ему стало намного лучше. Затем дошли до старухи, которая уже очнулась и выбежала мне навстречу, начав целовать руки и осыпать словами благодарности. Это окончательно убедило всех присутствующих в моей «человечности».

Дальше пришлось побродить по селению, раздавая имеющиеся эликсиры, и приступить к приготовлению новых. На следующий день все почувствовали себя намного лучше, чем раньше, и начали просить ещё. При варке эликсиров мне помогали теперь уже многие, да и строительство шло полным ходом.

Не знаю, зачем старейшина долгое время проявлял несговорчивость и строгость, может это больше для видимости делалось, но последние препоны для меня исчезли. И к этому времени Саид окончательно выздоровел. Количество людей, предназначенных мне в солдаты, увеличилось, но ненамного. Всего их оказалось пятнадцать человек, но пока мне больше и не требовалось. А нужно ещё оружие. Обо всем этом у меня состоялся разговор с моим подопечным.

— Саид, нам предстоит долгий путь к успеху, и ты должен готов быть ко всему, раз обрёл жизнь заново.

Саид кивнул.

— Я готов. Когда мы поедем в Африку?

— Пока я туда не стремлюсь, у меня появилось дело здесь, поэтому мы отправимся в Афганистан, а не в Африку. Тот, кто выживет, уже сможет ехать со мной в Сомали или отказаться от этого. Я пока не могу много платить, но вскоре моё положение изменится, если мы найдём затерянный форт. Ты знаешь, как дойти до Асадабада?

— Да, я там был.

— Это хорошо. Ну, значит, мне нужно сначала туда, а потом я укажу место, где мы будем искать нужные мне растения и то, что может оказаться в этом форте.

— А что там может оказаться, золото?

— Я не знаю точно, но что-то весьма ценное, возможно, и золото или серебро. А может быть, только вековая пыль. Но тот, кто не ищет, тот ничего и не получает, Саид.

— Я понял, — снова кивнул Саид. — Там будет сложно. Все местные вооружены, а в горах часто бродят банды. А ещё много отрядов под руководством разных полевых командиров, которые не подчиняются никому.

— Хорошо, а ты знаешь, у кого можно купить оружие?

— Знаю, но его нужно много. А ещё нужны боеприпасы. А значит, и ишаки, чтобы их везти.

— Нас будет немного, всего пятнадцать человек.

Саид задумался.

— Этих людей будет мало. В горах опасно. У меня отряд состоял из двадцати человек, и все мы полегли в неравном бою. Нас оказалось слишком мало.

— Не спорю, так бывает. Но нам нужно пройти незаметно, а не воевать со всеми подряд. Мы пойдём самыми глухими тропами и перевалами, и нам нужен проводник.

— Хорошо, аль-Шафи. Я смогу довести весь отряд до первого аула, а там мы купим услуги проводника из местных, дойдём до следующего селения и так и пойдём дальше, пока не придём куда нужно.

— Согласен. Тогда каждый из них должен получить автомат и не меньше тысячи патронов, по два ручных пулемёта и два гранатомёта. И у каждого должно быть не менее пяти гранат. А ещё продовольствие. Ты сможешь всё это купить?

Саид нахмурился.

— Здесь не достать ни пулемётов, ни гранатомётов, автоматы только китайские. Всё остальное найду, нужны только деньги.

— Сколько?

— Это смотря какое оружие, если русское — то долларов сто и больше, если местной, пакистанской сборки, то и по десять долларов можно найти. Пулемёт дорого выйдет очень, РПГ тоже. А сколько денег у тебя есть, аль-Шафи?

Я невольно почесал затылок, у меня осталось всего-то четыре тысячи, а ещё назад добираться. Придётся рисковать — слишком мало денег, и вообще…

— У меня осталась тысяча долларов, больше я выделить не смогу.

Саид хмыкнул и почесал свою отросшую за время ранения рыжую бороду.

— Не хватит денег тогда, — наконец резюмировал он и начал мне перечислять, что нужно купить.

Ослы, продукты, патроны, гранаты, автоматы, пулемёт — один. Гранатомёт бы ещё, но не судьба. Автоматы были разные — и хорошие, и безобразные: советские, китайские, египетские, румынские, польские, сербские и, наконец, пакистанские по десять долларов за штуку, которые могут и взорваться в руках. В общем, хрен да маленько купишь на эти деньги оружия.

Мы долго ещё судились да рядились, пока я не плюнул и не отдал ему тысячу долларов и отправил покупать всё необходимое. На что хватит, то пусть и покупает.

Саид отсутствовал двое суток вместе с ещё тремя своими подручными, наконец, третьего дня ближе к обеду он заявился на ослах в наш высокогорный аул. С моей души словно свалился огромный камень — всё же до конца я не мог быть уверен в Саиде.

— Ну, показывай, что привёз, — встретил я его.

Он слез с осла и стал сначала хвалиться купленными животными и только потом показал то, ради чего уезжал. Привёз он немного, к чему я уже готовился. Пять автоматов кустарного изготовления «мэйд ин Покистон», десять устаревших винтовок разных систем и по две наступательные гранаты американского производства на каждого бойца.

Ну и один ручной пулемёт «Брен 7,71» под патрон 7,62Х51. Да ещё и карабин СКС, его я отдал Саиду. Ну и патроны ещё. Ах да, ещё он прикупил бинокль, старый немецкий, но с цейсовской оптикой. Как раз подойдёт мне. Люблю антиквариат…

— Аль-Шафи, — обратился он ко мне, — тебе нужно всем нам рассказать, куда мы идём и для чего. Никто не хочет умирать непонятно за что, да и предательства тогда не будет.

Я перехватил удобнее старую винтовку, провёл пальцем по её потрескавшемуся от старости ложу.

— Хорошо. Собирай людей, я объясню, куда мы пойдём.

— Давай вечером у тебя в доме?

— Хорошо. Жду всех у себя.

Ещё не начало темнеть, как в мою лачугу стали набиваться все те, кто шёл со мной на поиск древних сокровищ, предсказанных Змееголовым. Постепенно все собрались. Я не торопил людей, молча наблюдая за ними. Каждый вошедший уселся в комнате, где ему было удобнее, но подальше от меня.

В свете последних событий критическое большинство либо боялось меня, либо боготворило, в зависимости от того, что я для них сделал. Наконец, все собрались. Последним пришёл Саид и, окинув взглядом всё своё воинство, пересчитал собравшихся и одобрительно кивнул.

— Все, аль-Шафи.

Я бросил возиться с винтовкой, которую очищал от вековой грязи, и посмотрел на присутствующих.

— Воины! Послезавтра мы отправляемся в поход. Что нас там ждёт? Может быть, ничего серьёзного, но мы идём в Афганистан, а он сейчас похож на старую гранату, что может рвануть где угодно. Там идёт война с шурави. Впрочем, вы и сами всё знаете. Но мы идём туда не воевать. Вас назначил ваш старейшина идти со мной. Все вы изначально готовы были ехать со мной в Африку, но обстоятельства изменились.