Алексей Птица – Кингчесс (страница 53)

Численность турецкой армии увеличилась за счёт иррегулярных египетских формирований, но её надо было кормить, а вдоль Нила лежали лишь трупы, да гнила отравленная вода в колодцах. Выручали две ветки железной дороги, полностью забитые составами с войсками. Но всё когда-нибудь заканчивается, закончилось и это. И вскоре двухсоттысячная армия подступила вплотную к городу Вади-Хальфа. Впереди их ждала битва за Судан.

Глава 25 Революция.

Полковник Эберхард Вольфскель, командующий стотысячной группировкой войск, высадившейся в Джибути, рассчитывал, что его фланговый удар рассечёт Абиссинию надвое, и он сможет направить основные силы прямиком в Хартум, столицу империи Судан.

На Ниле он сможет соединиться с войсками генерала фон дер Гольца и империя Судан рухнет к их ногам, как колосс на глиняных ногах, а вся его территория вскоре распадётся на множество полугосударственных образований, да племенные группы.

Солдаты были готовы сражаться, замотивированные грабежами и захватом чужих территорий, которые вряд ли бы достались Османской империи, но для рядового солдата это было и не важно. Главное, на что они рассчитывали, это то, что война для них будет намного легче, чем для турков, которые отправились воевать в Закавказье. Там, воюя против русских и армян, всё было гораздо однозначнее.

Поначалу всё так и было. Войска продвигались вперед без малейших задержек, подчиняя себе селение за селением. Мелкие стычки с местными аборигенами в счёт не шли. Полковник Вольфскель не стремился захватить Абиссинию, перед ним не стояло такой задачи. Всё же, Абиссиния была христианской страной, колыбелью первого распространения учения Христа, да и не нужна она была сейчас, собственно.

Его задачей было пробиться к Хартуму, захватить его и дальше прокладывать путь к самому сердцу чёрной империи, насколько хватит сил. Спасать свою армию от полного уничтожения в глобальные планы не входило. Она должна была выполнить свою задачу, а там дальше уже будет ясно.

Вади-Хальфа встретила генерала фон дер Гольца исключительно неприветливо. Песчаные валы, укреплённые бетоном, глубокие и пустые рвы, разбросанные вокруг скрытые огневые позиции, многочисленные закрытые миномётные гнезда, колючая проволока, натянутая на колья из различных пород деревьев и прочие неожиданные сюрпризы ожидали здесь прибывших.

Закопанные фугасы, противопехотные мины и другие неожиданные прелести войны обнажались постепенно, как у стыдливой девицы, прячущей самое сокровенное под многочисленными одеждами. И первая же атака фон дер Гольца с их помощью была сорвана в самом разгаре, когда запылал подожжённый песок, обильно пропитанный нефтью.

Турецкие солдаты внезапно оказались разделены между собой полосой огня и густого чёрного дыма, вздымавшегося ввысь. С укреплений стали срываться пулемётные очереди и выстрелы из пушек, таким образом, все воины турецкой армии, оказавшиеся по эту сторону огня, были уничтожены. Остальные, прячась в густом дыму, задыхаясь от прогорклого запаха, чумазые, как негры, буквально вываливались из душного марева, добираясь до своего расположения.

Но другого пути, кроме как через Вади-Хальфу, укреплённую по обеим сторонам Нила оборонительными сооружениями, в Хартум не было. Небольшой городок уже давно пользовался не своим хозяйством, а привозным продовольствием и прочими удобствами имперского быта, пусть пока ещё и слабо развитого. Здесь собрались самые опытные и надёжные войска Иоанна Тёмного, что они сейчас и доказывали.

Гаубичная артиллерия, присутствующая в армии фон дер Гольца, открыла непрерывный огонь по укреплениям мамбовцев, надеясь смешать их с песком. А в обход, по высоким переменчивым барханам помчались верблюжьи полки, надеясь с помощью охвата разгромить силы обороняющихся.

Но в песках вокруг Вади-Хальфы их ждали многочисленные сюрпризы, такие, как внезапно взрывающиеся фугасы, оснащенные электродетонаторами, и скрытые пулемётные точки, казалось натыканные на каждом бархане. Понеся большие потери, полки верблюжьей конницы повернули назад.

А бой за Вади-Хальфу, между тем, всё разгорался и разгорался. Тяжёлые миномёты непрерывно били по позициям гаубичной артиллерии, волна за волной шли в атаку турецкие солдаты, оставляя с каждым разом всё больше и больше трупов на песке, но ход сражения это не меняло. Затихая в сумерках, утром оно разгоралось с новой силой.

Трое суток длилось сражение, пока не наступило небольшое затишье, в ходе которого пришлось хоронить множество убитых с двух сторон в братских могилах. Командующий турецкой армией понимал, что перед ним обороняется едва ли дивизия, больше в этом небольшом городке солдат и уместиться не могло.

Но люди императора Иоанна Тёмного смогли организовать хорошую оборону, защитив себя минными полями и насытив защищающихся орудиями, пулемётами, и, что особенно важно, миномётами, которые били с закрытых позиций, оставаясь недосягаемыми для противника.

Но времени катастрофически не было, ещё немного, и в турецкой армии могут начаться болезни, из-за разлагающихся на жаре трупов и плохой воды. У обороняющихся же дела обстояли намного лучше, у них была чистая вода, залитая в подземные резервуары, оснащённые холодильниками. По ночам к ним прибывали транспорты по реке, доставляя продовольствие и боеприпасы.

Осознавая всё это, фон дер Гольц принял жесткое решение и бросил в атаку на город всю армию. Полки за полками шли на штурм укреплений, несли потери, откатывались назад, а вместо них шли в атаку новые подразделения, изматывая противника.

Верблюжьи всадники вновь приготовились к нападению, и атаковали снова и снова, также изматывая защитников непрерывными наскоками. Весь день длилась битва, и даже ночь не принесла долгожданную передышку. В воздухе стоял отвратительный запах свежей крови и начинающихся разлагаться трупов. В пору было начинать воевать в противогазах и респираторах.

Турки почувствовали, что они недалеки от победы, а египтяне-добровольцы атаковали мамбовцев и ночью, надеясь за счёт большой численности уменьшить дневные потери, вызванные слабой подготовкой.

Пустынная крепость огрызалась огнём до последнего, пока были боеприпасы, стреляли оставшиеся орудия, били миномёты, стрекотали пулемёты, выкашивая в ночной темноте ряды нападающих и нанося им ужасающие потери. К пяти утра стал намечаться перелом в битве, и в шесть часов первые турецкие солдаты уже бродили по опустевшим укреплениям, среди оставшихся трупов и тяжелораненых, которых не смогли забрать с собой на корабли защитники Вади-Хальфы.

Весь уцелевший гарнизон спешно грузился на несколько речных пароходов, стоявших под парами, а их отход прикрывал отборный отряд миномётчиков и пулемётчиков, сражавшихся до последнего и бросившихся в воду только после того, как последний негритянский солдат погрузился на пароходы.

С пароходов по берегу хлестали длинными очередями многочисленные станковые пулемёты, в свою очередь, прикрывая тех, кто плыл сейчас к ним. Подобрав последних воинов и издав длинные гудки, словно обыкновенные гражданские пароходы, судна ушли вверх по Нилу, полностью скрывшись вскоре в утренней дымке.

После них остались лишь трупы, покачивающиеся на воде, да развороченный взрывами берег, сплошь засыпанный осколками, винтовочными и пулемётными гильзами. Сражение за Вади-Хальфу закончилось с огромными потерями для турецких войск.

Впереди был трудный путь, турецкой армии пришлось пешком продвигаться по пустой земле, где все поля были убраны или уничтожены, и нигде не было ни зёрнышка, ни фиги. Фиги, как раз, впрочем, были, но не те, которые съедобные, а те, которые обычно крутят друг другу люди. Похоронив всех убитых, дождавшись подкреплений и продовольствия, генерал фон дер Гольц двинул своё войско на Донголу, которой суждено было стать местом генерального сражения между турецкой армией и армией Иоанна Тёмного.

Император Судана Иоанн I ожидал со своим войском турецкую армию перед Донголой. Он не знал, на что рассчитывали турки и немцы, проникая на африканскую территорию со своими силами. Видимо, на то, что он не сможет собрать достаточно людей, и они окажутся сильнее. Но он был жесток и учёл весь свой предыдущий опыт, не испытывая никакого снисхождения к врагам. Каждый должен ответить за свои действия в полной мере.

Слабость при создании империи неприемлема, слабость порождает предательство, а предательство предвосхищает развал государства. Он не был слабым, и давно уже утратил бывшую в нём от природы доброту. Не сразу, наверное, после того, как потерял свою первую жену.

Сейчас он был женат снова и был любим, насколько это возможно. Но он сильно изменился и не смотрел на мир прежними глазами, наоборот, он словно вставил в свои глаза светофильтры, рассматривая мир в разных цветах. Увы, в них не было розового цвета, всё больше красного и чёрного, разбавленного серым и белым.

Перед ним разворачивались ряды подчиненной армии, а вдалеке строились в боевые порядки турки. Его войско не превосходило по численности турецкую армию, истрёпанную тяжёлыми боями. Но эти люди хорошо осознавали, зачем сейчас они стоят тут, а в рядах турецкой армии только египтяне и знали, за что они будут сейчас сражаться.