Алексей Птица – Керенский. Вождь революции (страница 3)

Взгляд переместился на руку, и это явно была не его рука. Ногти не ухожены, где — то обгрызены, кожа на ладонях пергаментная (сказывалась операция по удалению одной почки, проведенная несколько месяцев назад), все это было чужое. А куда делись его дорогие часы, за несколько тысяч у. е? Вместо них в кармашке жилетки, поддетой под пиджак, блестела серебряным блеском луковица фирмы Ремонтуар, о которой он никогда и не слышал.

Без сомнения, его разум, дух, душа, информационная матрица, или что там ещё, перенеслись в тело его тезки, оказавшись в дореволюционном времени абсолютно неизвестным образом. Однако Керенский все еще цеплялся за последнюю надежду опровергнуть вариант с вселением.

«Все нормально, это лишь сон или горячечный бред. Надо только добраться до зеркала».

— Кто-нибудь, подойдите!

Хриплое карканье, что вырвалось из непонятно пока чьей глотки, ничуть не походило на его собственный голос. Сердце ухнуло вниз, надежда сменилась отчаянием неминуемого. В голове, толкались и мельтешили мысли, одна чернее другой. — Что же делать? Что же, блин… делать?!

Его услышали. Раздались торопливые шаги, и в комнате появилась медсестра, один вид которой многое для него объяснил. Это оказалась довольно пожилая дама, одетая в длинное тёмное платье, а на голове ее был повязан белый платок с вышитым по центру блеклым красным крестом.

«Вот и приплыли!»

— Господин Керенский, вы звали?

— Да! — он с трудом разлепил губы, запёкшиеся от внутреннего жара. — Принесите воды.

— Да-да, минуточку.

Женщина быстро скрылась из поля зрения, появившись через минуту с вычурной фарфоровой кружкой. Александр сделал несколько глотков, и, наконец, унял сухой пожар, что сжигал его изнутри. Он опустил руку с зажатой в ней кружкой, поднял взгляд на сестру милосердия и тихо спросил:

— Где я?

— В Мариинском дворце. Вас сбил извозчик неподалеку отсюда. Мы сразу же принесли вас сюда и вызвали доктора, чтобы помочь с перевязкой.

— Что сказал врач?

— Доктор? Он ведь был у вас буквально несколько минут назад, — Она нахмурилась, но все же повторила предписание, — Он сказал, что у вас сотрясение мозга, но не слишком серьезное. Также повреждены рёбра. Не волнуйтесь, господин Верховский очень опытный врач! Он внимательно вас осмотрел и не нашёл ничего опасного. Рёбра целы, но грудь серьезно ушиблена. Кроме всего прочего, ещё есть ссадины и ушибы, останутся синяки, и, пожалуй, всё. Вы, господин министр, через сутки сможете вставать с постели и ходить, а через неделю полностью будете свободны от постельного режима.

— Спасибо!

— Вот, выпейте, это прописанное вам успокоительное.

Медсестра плеснула из мензурки в кружку немного жидкости, разбавила водой, после чего протянула ему. Взяв кружку в руки, Керенский залпом выпил лекарство, имеющее странный травяной привкус.

— Ах да, ещё мне придется сделать укол. Не волнуйтесь, у нас все стерильно, — Заверила она.

Медсестра достала шприц, наполненный прозрачной жидкостью, и сделала ему укол. Сознание быстро затуманилось, поплыло, и Керенский погрузился в тяжёлый, условно целебный для него сон.

Как только он забылся сном, к женщине подошёл мужчина с короткой стрижкой, густыми усами и бородой, одетый в дорогой твидовый костюм. Устремив на медсестру строгий взгляд, он спросил.

— Любезная Марфа Пафнутьевна, как наш пациент? Жив?

— Жив, — улыбнулась одними уголками губ медсестра. — Жив, и ещё долго проживёт. Ударила лошадь его сильно, но не напрямую, а юзом. К тому же, министр очень удачно упал.

— Да, — вздохнул Председатель Временного правительства князь Львов, — революция много бы потеряла с его смертью. Но нашему новому министру не привыкать падать и подниматься, — Пошутил он, — Как, кстати, Александр Федорович себя чувствует, и когда будет дееспособен?

— Пока плохо. Но я вколола ему морфий, он заснул. Завтра его можно переместить домой, и, по заверениям доктора Верховского, через неделю он встанет на ноги. Рёбра ещё долго будут давать о себе знать, но ходить наш пациент сможет уже после недели лечения.

— Дай-то Бог! Дай-то Бог! Уж не время сейчас отлёживаться, каждый день приносит всё новое и новое. Спасибо вам, сестра.

Медсестра склонила голову в ответном уважительном жесте, развернулась и ушла, шурша длинной юбкой. Князь Львов, еще недолго простояв у постели больного, пробормотал себе под нос, — Как же так получилось, как же так, — После чего тоже вышел из комнаты вслед за ней.

Спустя несколько минут, медсестра вернулась и заняла свой пост у постели больного. А попросту говоря — присела на обычный диван с белой больничной простыней, что стоял в кабинете одного из министерских чиновников.

Глава 2. Дома

"Кто садится меж двух стульев, тот предаёт революцию. Кто не с нами, тот против нас!" И.В. Сталин.

"Того, что случилось, мы, конечно, не хотели… история проклянет вождей так называемых пролетариев, но проклянет и нас, вызвавших бурю." П.Н. Милюков

Позднее весеннее утро семнадцатого марта тысяча девятьсот семнадцатого года неохотно заглядывало сквозь плотные, но небрежно задёрнутые шторы Мариинского дворца. Слабое, совсем не теплое солнце едва освещало человека с некрасивым бледным лицом и большим носом. Он лежал на низком диванчике, находился под действием морфия и натужно дышал в спёртом воздухе небольшой комнаты.

Увы, утро не было свежим или бодрым. Это понимала и медсестра, поэтому подошла к окну и слегка отворила его. Сквозь узкую щель засвистел лёгкий ветерок, дувший с канала. Он быстро привнес в атмосферу комнаты освежающую нотку Финского залива. Сквозняк прошелся по комнате ледяным порывом и разбудил Александра.

— А? Что? Куда? Где я? Почему? Отчего? Что за… хрень?! Твою мать! — Поток междометий и вопросов без ответов резко заполонил небольшой кабинет с безвольным телом новоиспечённого министра юстиции. Задремавшая было сестра милосердия резко очнулась от липкого сна и слегка раздраженно посмотрела на человека, чей сон чутко сторожила на протяжении всей ночи.

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально я себя чувствую, точнее, хреново, — ответил ей Керенский.

— Простите?

— Нехорошо я себя чувствую, — поняв, что выбивается из образа, пояснил Керенский.

— Скоро всё пройдёт, — успокоила его медсестра, — Вы уже можете встать?

— Попробую! — Он осторожно приподнял забинтованную голову с подушки, — Могу!

— Вот и хорошо, я сейчас же сообщу об этом, и вас отвезут домой.

— Домой, это куда?

— Ну, я не знаю, — растерянно пролепетала сестра. — Туда, где вы живёте.

— А где я живу? — продолжал допрос молодой человек, чувствуя нарастающее раздражение.

— Вы забыли? — участливо спросила она.

— Да, — ответил он, досадливо морщась. — Память совсем отшибло, но я разберусь. У вас есть зеркало? Хочу посмотреть на себя.

Сестра сделала неуверенное движение, но потом извлекла из недр своего платья небольшое зеркальце и протянула Керенскому. Тот жадно выхватил его из рук, поднес к лицу. В зеркальной глади он смог рассмотреть знакомые черты, но, к сожалению, не свои. Это было лицо главы Временного правительства Керенского, неоднократно виденное им на фотографиях, а не его собственная внешность. В полном отчаянии Александр откинул от себя зеркальце.

Зеркало упало в подол медсестры, и едва не выскочило оттуда на пол, благо женщина успела подхватить свою вещь рукой. Отбросив зеркало, Алекс Кей откинулся на подушку и крепко зажмурил глаза, чтобы сквозь веки не пробилась предательская влага.

Всё, чем он жил и к чему стремился одним мигом полетело в тартарары. Александр был на пути к успеху, общался с сильными мира сего. Предвкушал дальнейшие перспективы своего служебного роста и уровень комфорта, которым мог бы обладать. Дорогая квартира в центре Москвы, лучшие девушки эскорта, престижный автомобиль, знакомства с известными и влиятельными людьми, планы на будущее — всё это обратилось в прах.

Кто он сейчас? Министр юстиции, который впоследствии стал главой Временного правительства да бежал из страны? Король без королевства? Диктатор без страны? Вождь революции? Кто он? Ктооооо?

Бурные эмоции, захлестнули с головой. Хотелось кричать, выть, ударить кого-нибудь, наконец. А то и вовсе наброситься и искусать сидящую рядом с ним испуганную медсестру.

Но, неожиданно, перечисление всех должностей Керенского странным образом успокоило его, а потом осознание властных возможностей поневоле захватило мысли амбициозного молодого человека. Он ведь министр, и далеко не самого последнего ведомства! Не извозчик, не секретарь посольства, не крестьянин и не моряк! Министр! А впереди его ждёт пост главы Временного правительства. У кого еще были такие возможности? Кто мог похвастать таким карьерным ростом? Александр и не слышал никогда ни о чём подобном!

Да, Временное правительство недолго просуществовало, факт. Но ведь оно все еще оставалось полноценным правительством страны, целой империи! И только бездарность, слабоволие, трусость, метания бывшего владельца этого тела помешали ему удержать в руках власть.

А у неожиданного вселенца, наоборот, сейчас есть шанс. Пусть небольшой, но вполне реальный. И теперь от него будет зависеть не только собственная судьба и благосостояние парочки подчиненных. Нет, сейчас он, возможно, держит в руках будущее страны, в которой он родился и вырос. «Рашка» — так презрительно называли её многие его знакомые. Но Алексу почему-то не нравилось это название, он считал подобное моветоном, уважал свою землю хотя бы за то, что на ней родился.