Алексей Птица – Император Африки (страница 19)
- Что нам может на это сказать глава МИДа?
Фон Бюлов не стал медлить с ответом.
- Мой кайзер, в Германии любая девушка подчинится вашему приказу и выйдет замуж за этого вождя, даже не поморщившись.
- Поезд уже ушёл, уважаемый Бернгард, есть ли у вас запасной?
Бюлов задумался, а потом, видимо преодолев последствия экстренного мозгового штурма, вызванного осмыслением необычной задачи, произнёс.
- У нас ведь есть ещё Турция, в частности, свергнутый с её престола султан Мюрад V. У него было несколько дочерей, которые, насколько я помню, были юны и не замужем. Это идеальные кандидатуры. Он, конечно, будет против того, чтобы выдать свою дочь замуж за православного копта, ведь тогда она будет вынуждена принять православную веру. Но какую ценность имеет мнение свергнутого султана?
- Естественно, никакую! Гораздо большее значение имеет то, что его дочь может дать Иоанну Тёмному. Так что, если он не хочет, то заставим, откажется — тогда его задушат слуги нового султана, как и всю его семью, находящуюся под домашним арестом в одном из султанских дворцов. На Востоке всё просто, кто проиграл и представляет угрозу, того уничтожают, герр кайзер.
- Гениально, Бернгард, гениально. С завтрашнего дня работайте в этом направлении. Надо найти подходящую невесту и предложить её Иоанну Тёмному, вместе с надеждами на захват исламской части Северной Африки. Это то, что нужно, я не сомневаюсь в этом. Мы натравим африканскую змею на британского льва, и воспользуемся его победой, или поражением. Впервые, наверное, за всю нашу историю.
Глава 10 Военный союз.
Луиш, в который уже раз, добрался до Америки в самых расстроенных чувствах, экспрессивному выражению которых не помешали даже Мария с детьми. Он провалил возложенную на него миссию и никак не мог себе этого простить. Он, правда, и не подозревал, какой ажиотаж вызвал в качестве свадебного генерала во всех европейских кругах.
Фима Сосновский прислал в порт свой экипаж, который доставил Луиша с семьёй в роскошный дом, где их встречала жена и маленький сын Фимы, пока не слишком на него похожий.
Отметив приезд, они перешли к новостям, которых было, что называется, выше крыши. Бизнес и банк неуклонно развивались, требуя новых вложений, и, в тоже время, одаривая новыми уровнями доходов, с полученных дивидендов, и процентами с выданных кредитов.
Сейчас «Первый африканский банк» Сосновского стал лидером на банковском рынке в Бостоне и во всём штате Массачусетс. А подконтрольная банку судостроительная верфь значительно увеличилась и была реконструирована, став одной из крупнейших в Америки, и не в последнюю очередь благодаря полученному заказу из России.
А три строящихся бронепалубных крейсера второго ранга, с водоизмещением 5000 тонн, и два, «Аметист» и «Агат», тоннажем в семь тысяч, да пять миноносцев, были тому свидетельством. «Буян», «Баламут» и «Задира» были переработанным проектом быстроходного крейсера 1 ранга ВМС САСШ «Олимпия», спущенного на воду в 1898 году.
Все они были крейсерами-разведчиками второго ранга, но, при этом, очень хорошо вооружёнными, благодаря трепетному вниманию Феликса фон Штуббе и его брата Герхарда, а также их артиллерийскому заводу. Крейсера были легко бронированными и быстроходными.
В 1902 году все пять крейсеров и пять миноносцев прибыли своим ходом в Санкт-Петербург, где были оснащены, каждый, 203-мм орудиями и 152-мм орудиями, дополнительно получив двенадцать 75-миллиметровых пушек.
Все орудия, кроме 75-мм, получили броневые щитки для защиты расчёта в бою от осколков, но закрытых бронебашен не имели. На броненосных крейсерах первого ранга было установлено вдвое большее число тяжёлых орудий, а именно, четыре 203-мм и восемь 152-мм, но уменьшено количество 75 миллиметровых орудий.
Благодаря слабому бронированию, малому весу, хорошим двигательным установкам и не проблемными котлами системы Никлосса, а более совершенными котлами системы Бэбкок-Уилкокс, отчего лёгкие крейсера развивали скорость до двадцати семи узлов, а тяжёлые — до двадцати трёх.
В том же 1902 году на верфи «Фор Ривер» были заказаны ещё два броненосных крейсера первого ранга, такого же водоизмещения, как и «Аметист» с «Агатом», названные «Варяг» и «Викинг», и с таким же вооружением, но получились они немного больше и лучше.
В конце 1903 года оба крейсера были отправлены в Санкт-Петербург, где были оснащены вооружением, и в начале 1904 года вошли в состав флота, вслед за первыми пятью крейсерами и пятью миноносцами, построенными на верфи «Фор-Ривер».
Постройка крейсеров позволила Сосновскому получить другой военный заказ на строительство подобных кораблей, но теперь уже от Сената САСШ. Леон Сраке́, неожиданно для самого себя, стал исполнительным директором судостроительной верфи «Фор-Ривер» и оказался в числе известных промышленников, всего лишь, за один год.
Компания и банк бешено развивались. И Сосновский предложил Луишу остаться здесь, но ни Луиш, ни Мария не согласились, они уже жили в Америке и не горели страстным желанием оставаться здесь дальше. Пересказав все новости, которые произошли с ним лично и с Мамбой, Луиш засобирался в обратный путь.
Сосновский тоже закинул «удочку» в своей среде, указав на заманчивую кандидатуру царя Иоанна Тёмного, как завидного жениха. И кто-то даже откликнулся на это. Но было понятно, что этих невест просто хотели откровенно продать, и никакого финансового или политического потенциала ни одна из них принести не могла.
А Мамба давно вышел из того состояния, когда ему была нужна просто жена, пусть красивая и даже умная. Ему сейчас нужны были только её связи и положение в обществе. А всего этого в Америке никто не собирался предлагать, в угоду пресловутой сегрегации.
Семейства Ротшильдов, Рокфеллеров и Барухов, имевших свои финансовые интересы в Африке, только посмеялись над Сосновским, который осторожно предложил кандидатуру Мамбы в качестве жениха, попросив об этом Левински, имевшего контакты со всеми этими семействами.
Что ж, мир не переделаешь, и Луиш отправился обратно в Африку. Доплыв до Джибути, он добрался до Аддис-Абебы, а потом и до Хартума, где находился Мамба, доложив ему о неудовлетворительных результатах своей миссии.
Мамба встретил его с радостью, внимательно выслушав, а потом отреагировал, как в анекдоте.
- Ну, что Ленин?
- Выслушал внимательно!
- Да??? Добрейшей души человек, я бы убил сразу!
Я внимательно слушал Луиша, ничего интересного он мне не сообщил, всё это я уже знал из газет, доставляемых сюда напрямую из Каира, в которых всё было расписано яркими красками. Особенно мне импонировали их заголовки.
«От ворот — поворот», «Европейские невесты показали свою гордость!», «Замуж за дикаря? Вы шутите?».
Было несколько интервью, от прочтения которых у меня повысилась кислотность желудка и слюноотделение. (Я просто представил, как медленно их съедаю, чуть-чуть, самую малость, поджарив на пальмовом масле). В общем, цирк и театр, в одном гадком, облёванном флаконе.
Все эти подробности смакуемых прессой оскорблений, меня интересовали, поскольку постольку, как антураж общей сцены. Занавес этого театра был уже опущен, а спектакль окончен. Данная пьеса была тщательно изучена, проанализирована, разобрана по полочкам, и на основе впечатлений были сделаны соответствующие выводы, и приняты меры.
Эмоции вредны, когда ты уже мыслишь не только категориями «плохой-хороший». Нет такой должности — «хороший» парень. У человека, наделённого большой властью, как у авиационного истребителя, действует пароль «свой-чужой», на основе которого он и принимает решение.
Тем более, пока Луиш путешествовал по Европам и Америкам, прибыло известие о том, что ко мне на встречу едет, а точнее, плывёт рейхсминистр по делам колоний, Оскар Вильгельм Штюбель, с целью…
Цель его была мне не ясна, её данный министр собирался озвучить уже на месте. И вот, пока Луиш отсутствовал и предавался самобичеванию, кстати, маузер, подаренный кайзером, был нереально классным! Спасибо ему за него! Так вот, пока Луиш шлялся по невестам и отпугивал их своим загорелым и щегольским видом, вот же бессовестный! И ведь не стыдно же ему перед Марией. Просто Мария — святая женщина, СВЯТАЯ… Вот, пока он нахваливал мои кучерявые седины и мощное телосложение, в определённых местах (пресс я имел в виду), я провёл встречу в «верхах», с этим самым министром.
Разговор состоялся в Хартуме, на нем, кроме Емельяна Муравья и раса Алуллы, присутствовал ещё и Аксис Мехрис, которого я назначил министром торговли и развития Судана.
Кроме них, мне ещё портил настроение отец Пантелеймон, хмуривший насупленные брови, отрицая всё подряд и громко возмущаясь, какого рожна он здесь сидит. Сидел он здесь без причины, а только потому, что я так захотел, предполагая в нём агента Священного Синода и играя с ними открытой колодой.
Мне не хватало только евреев, этих вечных финансовых деятелей, с неизменным чувством денег и предприятий, сулящих невиданные прибыли. Уж в этом никто не может им дать фору, никто!
Шнеерзон, сволочь, не приехал, а уплыл делать Мамбаленд. Сосновский сидит в Америке. Один Аксис Мехрис при мне, и больше никого. Короче, у всех африканских евреев насморк, и они потеряли нюх на деньги, а может, боятся ставить на чёрную лошадь.