Алексей Птица – Двигатель революции (страница 4)
И «Второй» медленно и аккуратно, стараясь держать дорогу в поле зрения пополз, раздвигая высокую траву. Трава уже была жесткой, конец лета все-таки и одуряюще пахучей, она постоянно осыпалась за шиворот мелким семенем и сухими колючками – хотелось чихнуть!
– Уж лучше пукнуть, но тихо! – чихаю я просто громко, – подумалось «Второму». Хотелось вскочить и бежать, но осторожность и понимание, что второй раз удачи не будет, сдерживали его нетерпеж.
"Сейчас еще немножко, еще чуть-чуть последний бой, он самый правый", возникли в голове слова старой песни. Он достаточно близко уже дополз к полотну дороги, все было спокойно. Либо здесь есть засада, либо ее нет.
" Логично товарищ Штирлиц, а як же – товарищ Мюллер". Блин, что за бред мне лезет в голову, – снова подумал «Второй» – наверно я боюсь!
Страх – двигатель прогресса и с этой мыслью «Второй» вынырнул из кустов росших вдоль дороги. Ничего не случилось. Птицы пели в вышине, мертвые люди лежали внизу.
Эти бесформенные кучки, видные издалека, оказались моими сослуживцами – ополченцами, первыми попавшими под удар неизвестного врага, цинично и безжалостно, с хохотом и унижениями, убившими их.
"Но ничего, земля круглая и за вами тоже кто-нибудь когда-нибудь придет и спросит за все… может даже я", – думал «Второй», внимательно осматривая трупы ополченцев. Никого в странном камуфляже и с красно-черными повязками не было видно. Ну естественно, своих они утащили, а наших бросили на устрашение.
«Второй» бродил от одного трупа к другому, лежащих вдоль дороги, на дороге или недалеко в степи. Обгорелые, лежали в сгоревших кузовах сгоревшей техники и оттуда дико несло жаренной человечиной и паленным волосом. Расстрелянные там, где их нашла пуля. Нашел он и место, где кидал гранаты. Зрелище было не для слабонервных, не выдержали нервы и у него.
Позывы рвоты скрутили его живот и он тут же проблевался, как смог дальше отбежав от убитых, тошнотворный запах горелой человеческой плоти, постоянно вызывал у него позывы рвоты, но рвать было больше нечем, даже слизь и та закончилась.
Эх что же делать то, бродя между остовами сгоревшей техники, – думал «Второй». Он нашел несколько несгоревших машин, очевидно просто выпотрошенных и разграбленных и ни одного живого ополченца. Тут наверно все легли. Сослуживцев он помнил смутно, еще воспоминаниями Олега.
Да здесь делать нечего, – решил он. Надо либо ждать подмоги, что навряд ли придет, либо уходить отсюда.
Еще раз оглядев поле недавнего побоища, неожиданно зацепился глазом за торчащий автомат из под трупа какого-то ополченца – неужели, что-то посерьезнее моего «Малыша».
Ну ка, ну ка потянулся он к увиденному автомату и остановился. Луч света неожиданно отразился на тоненькой проволочке вылезающей из под автомата и уходящей под труп.
Вот суки! Хорошо, что нержавейки не пожалели, это ж растяжка! Надо бежать отсюда, пока эти упыри не вернулись – специально где-то затаились, ждут эхо от взрыва, чтоб посмотреть, кто подорвался.
И быстро перехватив автомат поудобнее, «Второй» бросился влево от дороги уходя параллельно ей в холмистую степь, раскинувшуюся до самого горизонта. Надолго его не хватило, сказалась и усталость от пережитого, начала болеть подвернутая ночью нога, и голод – постепенно становившийся все сильнее.
"Сухпая" не было, а что было в колонне, все сгорело или было разграблено, но самое плохое – не было воды.
Стоял конец августа, сильной жары уже не было, но это был Юг, а не средняя полоса России, вокруг тянулась степь, в основном дикая, но вдалеке виднелись огромные поля подсолнечника и чего-то еще, издалека непонятного.
Придется возвращаться к дороге, другого выхода не было, сам не дойду, – решил «Второй». Никаких признаков жилья в округе не было, местность была холмистой и сильно пересеченной, что затрудняло земледелие, поэтому и распаханных полей не наблюдалось рядом.
Надо выходить на трассу и «голосовать». Он вышел на дорогу и пошел прихрамывая, в сторону противоположную сгоревшей колонны. «Голосовать» было ему проблематично. Усталый, грязный, голодный, форма вся заляпана кровью и копотью, в руке автомат. Бандит с большой дороги, а не ополченец.
Не выдержав тишины и одиночества, он тихо запел.
"Этот поезд в огне – нам не на что больше жать, этот поезд в огне – нам нечего больше терять".
"Эта земля была нашей, пока мы не погибли в борьбе, – вспомнились слова старой песни".
Ну пока еще не погибли, пока поживем еще, – устало подумал он.
Впереди показался перекресток с довольно хорошей дорогой, подходящей перпендикулярно к главной справа.
Ну здесь и остановлюсь, подожду в траве – пока кто-нибудь мимо не проедет, вот сюрприз то будет и хмыкнул, представив себя выскакивающим из зарослей. И заранее посочувствовал будущим попутчикам. – Эх это не я такой, это жизнь такая – все равно выхода другого нет.
А интересно клещи здесь есть, слушая стрекот кузнечиков и пение жаворонков, – думал Стальной впадая в дремоту. "Не кусайте меня, не кусайте – кусайте красно-черных", – в голове крутилась всякая чушь и Стальной провалился в сон.
Глава 6 Блокпост
Негромкое медленно нараставшее гудение, похожее на гудение шмеля, медленно проникало в заторможенное сознание, вызывая в мозгу неприятные ассоциации. А! Что? – и Стальной очнулся. Полежав неподвижно в густой траве, он медленно перевернулся на живот и осторожно выглянул из густой травы в сторону дороги примыкавшей к шоссе.
Вдалеке, постепенно увеличиваясь в размерах, двигалось белое пятно. "Оооо", машинка, хорошо, хорошо, и окончательно стряхнув дремоту, он залег на обочине в густом кустарнике. Машина приближалась и вблизи это оказалось довольно старое корыто набитое болтами, больше похожее на ВАЗ – 2104 белого цвета, уже изрядно уставшее и ржавое, и явно больше 80 километров в час не разгоняющееся.
Не дав водителю шанса развернуться и удрать, Стальной встал и выскочил на дорогу, подняв автомат вверх. Водитель дал по тормозам. Жалобно заскулив стершимися тормозными колодками и пойдя юзом, старое корыто остановилось.
- Выходи! Поведя стволом автоматом влево, – приказал Стальной. Водитель испуганно замер за рулем, затем мелко дрожа вылез из машины, это оказался плюгавого вида мужичонка, небольшого роста и худосочного телосложения, лет 50 с большими залысинами на голове, но чисто и аккуратно одетым, в синие брюки и серого цвета рубашку.
В машине взвизгнула сидевшая на пассажирском сиденье пожилая тетка, зажав руками рот и вытаращив круглые глаза.
– Больше в машине никого нет, кроме нее? – кивнув на ошалевшую тетку, спросил Стальной.
– "Нееет", – заблеял мужик.
– Точно? – хмуро сдвинув брови и скорчив и без того небритую рожу, – уточнил Стальной.
– Да. – сказал мужичок и закивал часто, часто трясся головой.
– Ладно, – милостиво согласился Олег.
– Куда едешь?
– В Сарькiв!
– Зачем?
– Овощи везу на продажу.
– Конкретней!
– Да, помидоры и перец болгарский с кабачками, – отходя от стресса забормотал мужичок.
– Меня возьмёшь?
– Конечно, конечно!
– Не ссы, я не страшный, это просто имидж. – Имидж? как говорится ничто, жажда все! – Вода есть?
– Есть!
– Дай попить!
– Тамара, Тамара! – Воды неси, минералку, что в ларьке купили, – завопил мужичок. Тамара выползла из машины и трясся своими толстыми прелестями, полезла на заднее сиденье за бутылкой.
– Оружие у тебя е?
– Та не нема, – ответил мужичок.
– Наркотики, е?
– Да ты чего, – окончательно оттаяв, мужичок отчаянно замахал руками на Олега, как ветряная мельница под порывами штормового ветра. Подоспела минералка принесенная Тамарой. Присосавшись к бутылке и отступив на всякий случай на пару шагов, Стальной наконец-то смог утолить жажду.
– Тамара, а пожрать есть? – обратился Олег к бабе.
– Есть, есть, – вскрикнула та и бросилась к заднему сиденью машины.
– А тебя как звать то, обратился он к мужику.
– Тарас!
– Бульба, что-ли?
– Та не, – Пасюк.
– Тарас Крыса?
– Почему, сразу крыса, – обиделся мужичок.
- Да я так, смеюсь, – сказал Стальной.
– До Сарькiва докинешь? Обещаю, что стрелять и насиловать никого не буду.
– Довезу конечно, куда деваться, – ответил мужичок.
– Только мне кровь надо смыть и одежду как-то поменять или замаскировать. Ополченец я, из Сарькiва, колонну нашу кто-то расстрелял из засады, – счел нужным пояснить Олег.