Алексей Птица – Чорный переворот (страница 26)
«Что ж, — решил я, — пусть тогда будет так: я найду его, переговорю и приставлю за ним соглядатаев, которые станут его пасти и вести». Телефонная связь в Аддис-Абебе больше не работала, потому как на станции всех разогнали. А кого не разогнали, те сами сбежали. Поэтому сейчас Фарах дозвониться мне не сможет. Раньше вот смог бы, а с сегодняшнего дня, увы, уже нет. В общем, проблему нужно решать, и решать как можно быстрее.
На следующий день с самого утра я поехал в его-свою лабораторию.
— Мамба?! — увидев меня, сильно удивился Фарах. Хотя чему тут было удивляться, не понятно.
— Как дела, как лаборатория, как аптека? — «застрелил» я его тремя вопросами.
— Какие сейчас дела? Аптеку я закрыл, и всё из неё домой вывез. Людей распустил, надеюсь, временно. Да и лабораторию вот, — Фарах грустно развёл руками вокруг, — собираюсь законсервировать. На улицах стреляют, людей убивают. Мне страшно, Мамба! И за себя, и свою семью… Что делать?
— Ничего не делать, — я огляделся, заметив частично упакованное в ящики и коробки оборудование. — Ты всё правильно сделал. Нужно всё сворачивать и тихо сидеть дома. Вода-еда у тебя есть в запасах?
— Да, во дворе дома колодец. И консервов всяких я накупил.
— Молодец, тогда прячься там и жди.
Фарах кивнул и с большим трудом, внутренне явно волнуясь, всё-таки выдавил из себя вопрос, который, судя по всему, мучал его уже довольно долго.
— Мамба, а это ты убил моего тестя?
Я решил соврать:
— Нет, разве я смог бы до него добраться?
— Ты всё можешь! — подозрительно уставился на меня Фарах.
— Не всё, — качнул я головой, вспомнив, что так и не убедил Любу стать моей женой. — Но не ты ли меня предупреждал, будто твой тесть хочет меня убить?
— Я, — согласился Фарах, — но я надеялся, что ты просто сбежишь и благодаря этому останешься жив. А он будет дальше править.
— Необоснованные надежды, — заметил я. — Теперь, как ты сам видишь, ситуация резко изменилась. В который раз уже город берут? Во второй? Это мой ответ на твой вопрос. В Эфиопии оказалось достаточно людей, которые по-настоящему ненавидели твоего тестя. Я слышал, он стоял во главе военного заговора. Однако это не помешало ему продать своих соратников Менгисту. Возможно, не его вина, что Мариама убили, просто пуля нашла предателя.
— Аааа, — пребывая в полной прострации, отреагировал Фарах. — Я об этом как-то не подумал, теперь вот вижу.
— Ты, как я тебе уже говорил, правильно поступил, когда распустил людей и всё закрыл, — вернулся я к более насущным проблемам. — Сейчас сиди дома и не высовывайся. Уехать из столицы пока всё равно невозможно. Вокруг города сплошное кольцо и, возможно, не одно. Поэтому не рыпайся. К тому же тебя самого могут заподозрить в отравлении Негусси.
— Никто такое подумать не мог! — испуганно отпрянул от меня Фарах.
— Ну, мало ли? — хмыкнул я и подмигнул: — Может быть, ты хотел богатое наследство?
— Ты же сам знаешь: у меня теперь есть свои деньги, а генерал не сильно-то и богат был.
— Я-то знаю, но люди вряд ли станут проверять: истина это или нет. Им порой достаточно обычного слуха, что ты убил из корысти… А дальше от тебя ничего не зависит. Поверь мне, я хорошо знаю людей. У тебя есть оружие?
— Только пистолет.
— Ладно, тебе хоть пулемёт давай, всё равно без толку. Я пришлю пару человек для охраны. Если что, они тебе помогут, — пообещал я, подумав: «Ну, и меня предупредят заодно».
— Спасибо, Мамба.
— Не за что, Фарах, не за что, — похлопал я его по плечу и ушёл.
Как говорится, мавр сделал своё дело, мавр может идти дальше, делать другие дела. Беседуя с Фарахом, я так и не пришёл ни к какому решению. Слишком всё неоднозначно было. Да, сейчас Фарах мне больше мешал, чем помогал. Но и рубить с плеча я пока не собирался. Впрочем, как вскоре выяснилось, о судьбе моей лаборатории задумался не я один, имелись и другие заинтересованные лица.
Мистер Джеймс — один из двух джентльменов, что однажды приятно проводили время в Каире — был крайне раздосадован ходом своего дела. Он приехал в Эфиопию с определённой миссией, но она полностью провалилась. Вследствие этого от хорошего расположения духа у вышеозначенного мистера не осталось и следа. Не успел Джеймс добраться до Аддис-Абебы, как там началась целая череда переворотов.
«Надо было сразу ехать в столицу, — досадовал он на себя. — А не надеяться на всяких там…». Пришлось признать: ему помешали обстоятельства, а ведь он так тщательно воплощал в жизнь задуманное, определяя путь, по которому доставляли весьма интересные вещи. В связи с этим он вспомнил давний разговор.
Джеймс оторвался от этих воспоминаний, переключаясь на насущные дела. Суть порученного ему дела состояла в том, что в Кувейте наладили выпуск очень сильных лекарств. И, как оказалось впоследствии, они или ингредиенты к ним доставлялись конкретно из Эфиопии. Это, конечно же, было очень странно. Насколько всем всегда было известно, ничего в Африке отродясь не производили: ни лекарств, ни эликсиров. А если производили, то занимались подобным белые, а не чёрные. Здесь же речь шла вроде бы о неграх. Или они выступали только в роли посредников? Но почему тогда ни одна известная фирма ни в ЮАР, ни во всей остальной Африке не созналась в сотрудничестве с Кувейтом? В научном мире царит полнейшее недоумение: созданные по неизвестной рецептуре, эти средства оказывают поистине ошеломляющий эффект!
При этом, ни в одном научном журнале ничего нет. Никаких открытий, откровений, статей. С девятнадцатого века в Англии существует специальная служба, основное назначение которой состоит в отслеживании всех статей в научных журналах, повествующих обо всех маломальских открытиях, наработках или разработках. Потом, зачастую задним числом, эти чужие изобретения присваиваются и патентуются.
Не масштабные, над которыми длительное время бьются огромные коллективы специалистов, нет. Именно небольшие или узконаправленные. Это позволяет потом хорошо сэкономить на исследованиях и быстро внедрять полученные ноу-хау в жизнь. Намного раньше, чем в других странах.
Но, сколько бы Джеймс ни искал, он не смог найти никакой информации о выпускаемых в Кувейте лекарствах. Выводы напрашивались самые прямые: узнали об этих препаратах слишком поздно, когда они уже появились и успешно распространились среди узкого круга лиц.
Ну, как поздно? Массовыми лекарства ещё не стали, их поток можно ещё успеть перехватить и взять над ним контроль. Монополисты — они и в Африке монополисты! Жаль, в Кувейте ему удалось узнать очень мало: никто из сотрудников предприятия не стремился поделиться с ним информацией ни добровольно, ни за немалые деньги. С чем была связана такая несвойственная обычной фабрике секретность, Джеймс не знал, но всё было наглухо закрыто.
Впрочем, он работал не один. И утечка информации в Кувейте всё же произошла. В приватной беседе его агенты рассказали о чудодейственных свойствах некоторых лекарств, что привозил им некий эфиоп. И это единственная достоверная информация, которая оказалась в его распоряжении. Все документы по контракту оказались строго засекречены, а о рецептуре лекарственных средств знали считанные единицы.
Хотя нет, ему сообщили имя этого негра: аль-Шафи. Весьма говорящее прозвище. А также то, что самые сильные лекарства фабрика в Кувейте не производила. Выпускаемые там препараты являлись продуктом вторичной переработки. Всё исходное сырьё производилось в Эфиопии, где и находилась основная лаборатория и одна-единственная фабрика. Фамилию владельца лаборатории и фабрики узнать ему, к сожалению, так и не удалось. Зато было имя: Фарах. Он то ли араб, то ли сомалиец, то ли эритреец… Точной информации на этот счёт не имелось, а Фарахов в Африке как…
Лаборатория вроде бы находилась в Аддис-Абебе. А вот где расположена фабрика, никто так толком и не сказал. Предположительно где-то в глубине Африки. Чему он, Джеймс, совсем не удивился. Тот, кто составил такую схему, дураком явно не был! Даже лаборатория находилась «off the beaten track», то есть вдали от избитых дорог. Что уж говорить о фабрике? Разумеется, её построили там, куда белому человеку добраться очень трудно, а выжить почти невозможно.