Алексей Птица – Черный Союз (страница 29)

Выдав мужу одежду, она вновь завела старую пластинку и, не стесняясь в выражениях, теперь рассказывала ему в красках, в каком виде он вернулся домой. Дети давно ушли в школу, и эта стерва от души прохаживалась на его счёт, обзывая мужа последними словами.

Остап, пропуская все её слова мимо ушей, спокойно доел завтрак и оделся. Во внутреннем кармане кителя явно что-то лежало… Сунув руку в нагрудный карман, прапорщик под ехидный взгляд жены извлёк на свет божий конверт. Бросив на жену лишь короткий взгляд, Семиухватенко догадался, что (в отличие от него самого!) содержимое конверта не являлось для неё тайной.

Внутри лежали пятьдесят марок и записка на русском языке. Разумеется, деньги Остап тут же сунул в свой карман и прочитал записку. И вот тут мучившаяся пивным похмельем память прапорщика нехотя приоткрыла алкогольную завесу, тщательно прятавшую за собой вчерашние события.

Впрочем, вспомнил Остап не всё. Но и того, что всплыло в его памяти, для понимания общей картины вполне хватило. Разорвав конверт и записку на мелкие клочки, он молча вышел из дома, громко хлопнув на прощанье дверью. Придя на службу, доложил о прибытии, молча выслушал всё, что о думает его начальник, и направился на склад.

Весь день Семиухватенко буквально пахал, не отвлекаясь ни на походы попить чайку, ни на досужие пересуды с приятелями. Сослуживцы лишь удивлённо переглядывались и пожимали плечами, наблюдая такое (несвойственное ему ранее) рвение. Даже солдаты недоумённо уставились на прапорщика, когда их всех выгнали со склада. А прапорщик меж тем в одиночестве спокойно прошёлся между рядами ящиков и пирамид с оружием, мысленно беря на заметку, каким он владеет богатством.

Весь день он вкалывал как проклятый, сверяя свои ведомости с теми, что прислал ему начальник артвооружения. Не удовлетворившись результатом, Семиухватенко даже специально сходил в штаб и ещё раз выверил все приходы и расходы по складу. Работал Остап до позднего вечера и в бар сегодня не пошёл. У него ещё было время разобраться и понять: что и в каком количестве он сможет продать так, чтоб самому не попасть при этом под раздачу. И это время нужно использовать с пользой!

К концу следующего дня Семиухватенко уже имел абсолютно чёткое представление о том, что возможность пустить многое на сторону у него совершенно точно есть. Однако ему необходимо было знать: когда конкретно состоится переезд их части, и как это вообще произойдёт? Но такие детали можно было выяснить только у начальника. А вот тот может начать задавать ненужные вопросы… Или, даже если не начнёт их задавать, попробует узнать эту информацию где-нибудь повыше… А вдруг там кто заинтересуется проявленным Семиухватенко любопытством? Нет, ни у кого он ничего пока спрашивать не станет, просто будет действовать по обстоятельствам. И для начала просто продаст выявленные и нигде не учтённые излишки. Вот наладит связи покрепче, тогда и к майору можно податься с деловым предложением. А тот уже и куда повыше…

После второго дня активной пахоты прапорщик Семиухватенко всё же пошёл в пивбар. В этот день в баре было многолюдно. Взяв себе кружку самого дешёвого пива, на этот раз просто для поддержания антуража, Остап обвёл глазами зал, словно выискивал себе местечко. На самом деле он искал немца, который подсел к нему позавчера, но того в баре не оказалось. Потоптавшись некоторое время возле стойки, Остап ещё раз внимательно осмотрел зал, потом плюнул и направился к недавно освободившемуся столу.

Хлопнув кружкой по столешнице, он уселся за столик и молча стал цедить пиво, выгадывая время и всё ещё надеясь, что вчерашние события не приснились ему в алкогольном угаре. Правда, банкнота в пятьдесят марок была вполне себе материальной и присниться ему никак не могла. Да и сама записка только подтверждала факт общения Остапа с тем бюргером. Но лучше всего прочего это подтверждало особенно довольное лицо жены, которая явно успела поживиться за его счёт. Ну и ладно…

Так он и сидел, медленно отхлёбывая пиво, пока на освободившееся возле него место не присел очередной посетитель. Подняв на него хмурый взгляд, Остап сразу же узнал давешнего собутыльника. Пришёл всё-таки! По промелькнувшему в глазах прапорщика узнаванию немец тоже понял, что его опознали, и усмехнулся.

— Здравствуйте! Вы меня помните? Позавчера мы с вами пили здесь пиво.

— Помню, — мрачно отозвался прапорщик.

— Я смотрю, у вас были неприятности из-за меня?

— Были, — Остап невольно прикоснулся к плохо замазанному синяку, который уже отливал желтизной, — небольшие.

— Угу, я рад, что они у вас небольшие. Вы помните, о чём мы с вами разговаривали?

— Вы хотели у меня что-то купить.

— Да, и вы мне сами предложили. Разговор зашёл о патронах и винтовках, но вы предлагали и большее. Я оставил в конверте сто пятьдесят марок, вы их нашли?

«Ага, значит, жёнушка отжала целую сотню!» — понял Остап. Да и пожалуйста!

— Нашёл, — не стал ничего отрицать Семиухватенко.

— Это задаток. Итак, что вы можете мне предложить?

— Десять винтовок в ящике, два ящика с ручными гранатами, десять цинков с патронами 7,62 мм. На этом пока всё.

— Ясно, я возьму всё. Сколько вы хотите за это? Разумеется, с учётом моего задатка.

Остап понятия не имел, сколько это стоит в реальности. Поэтому ляпнул от балды:

— Тысячу марок!

— Дам триста пятьдесят за всё.

— Но этого мало! — возмущённо сказал Остап.

— Тише! Вы не на собрании и не на митинге, уважаемый Остап, — осадил его чисто по-русски немец. Да и вообще, сейчас он говорил очень правильно, даже чересчур.

Остап тут же снизил степень накала, проговорив намного потише:

— Меньше, чем за пятьсот, не отдам.

— Хорошо, — вдруг неожиданно легко согласился немец.

«Эх, продешевил», — подумал Остап, но менять что-либо было уже поздно.

Немец, заметив на его лице выражение крайней степени досады, снова усмехнулся и сказал:

— Для ровного счёта я добавлю ещё сто пятьдесят марок. По рукам?

— По рукам, — неохотно согласился Остап.

— Теперь давайте решим: как и когда я смогу забрать… товар?

— А вот с этим чуть сложнее. Сначала надо незаметно вынести их со склада или вывезти с территории части и только тогда сможете забрать.

— Сложите ящики возле здания столовой и спрячьте за мусорными контейнерами поближе к забору, а ночью мы их оттуда заберём.

— Хорошо, но как я сообщу вам о готовности?

— Позвоните по вот этому телефону и спросите Густава. Он примет всю информацию. Не волнуйтесь, это телефон данного бара. Мы откроем вам тут кредит, и вы всегда сможете этим прикрыться. Скажете, будто задолжали бару.

— Гм, хорошо.

— Да, и я сразу хотел бы узнать на будущее: у вас найдётся ещё что-то на продажу? Конечно, если у нас всё пройдёт без происшествий и сложится хорошо.

— Не знаю, я подумаю над этим.

— Когда сможете дать ответ?

— Дня через два-три.

— Хорошо, я подожду.

Получив половину из оговоренной суммы, Остап вышел из бара и направился домой. За пару дней он всё подготовил: повыносил со склада к мусорке все ненужные коробки, для отвода глаз и внимания сослуживцев набив их всяким хламом. Хотя в части уже творился бардак, и на его пертурбации всем было по большому счёту наплевать. Тем более, что со склада он выносил якобы ящики с мусором и прочим, уже никому ненужным старым скарбом. Да и само хранимое на складе теперь постоянно перемещалось туда-сюда без разбору. Когда всё было готово, Остап отзвонился по указанному телефону и уже ночью передал ящики с оружием немцам через дыру в заборе.

Вынос и продажа оружия прошли без сучка и задоринки! Остап получил причитающуюся ему оставшуюся сумму, и его жизнь заиграла новыми красками. Сразу после удачного завершения этой сделки и была назначена следующая встреча в уже хорошо знакомом ему баре.

— Вы готовы сотрудничать с нами дальше? — спросил прапорщика всё тот же человек.

Ответ на этот вопрос у Остапа уже давно сформировался.

— Готов, как пионер.

— Прекрасно! Что интересного можете нам предложить на этот раз?

Остап задумался. Время шло, их часть судорожно собирала пожитки, ожидая лишь сигнала к отправке в Союз. Семиухватенко, пользуясь царящей неразберихой, сходил в контору и немного напутал там с учётом, подменив несколько накладных. Это и позволило ему подготовить новую партию оружия к продаже. Конечно, все его махинации легко вскрылись бы при большой тотальной проверке, но предстоящий глобальный исход советских войск из Германии должен был покрыть всё густым мраком забвения.

Мысли промелькнули и ушли. Остап перечислил немцу новые позиции, они немного поторговались и снова ударили по рукам. На этот раз он получил уже две тысячи марок и, договорившись об авансе за следующую партию, направился прямиком к майору.

Для дачи взятки Остапу выдали ещё пять тысяч марок. Потому как ворочать такими объёмами явно ворованного оружия в одно лицо Семиухватенко откровенно побаивался. Да и немцы изъявили желание перейти на уровень повыше.

— Товарищ майор, можно?! — вежливо постучался прапорщик к своему начальнику.

— Заходи, — буркнул майор Арчинов. — Чего хотел?

Неторопливый, худощавый человек лет тридцати пяти, посмотрел на входившего в его кабинет кладовщика. Тот замялся:

— Да, тут такое дело… В общем, спросить я хотел: есть ли возможность что-нибудь списать? Ну, чтобы склад разгрузить.