Алексей Птица – Черный Союз (страница 24)

— Благодарю вас, буду ждать.

Через неделю Гельмуту Колю пришло официальное письмо. Точнее, даже два письма. Одно от американского генерала по линии Бундесвера, другое из министерства финансов США. Во втором ясно давалось понять, что в случае предоставления льготного кредита Эфиопии Дойче-банк получит при необходимости возможность дополнительного финансирования для восстановления вновь обретённой части Германии.

В первом же письме разъяснялась официальная позиция правительства США, и об этом уведомлялось правительство Германии. Текст гласил следующее:

«В ответ на ваше обращение правительство и народ Америки с пониманием относится к проблеме утилизации оружия, а также ратует за разоружение территории бывшего ГДР. Соединённые штаты Америки всегда выступают за мир на европейском континенте. Если оружие, что досталось вам от армии ГДР, не представляется возможным использовать или оно перестало иметь хоть какую-либо ценность для вас, то вы вправе распоряжаться им по своему усмотрению. Любое ваше решение будет целесообразным и легитимным. Некоторое количество ненужной вам техники, планирует приобрести Министерство обороны США в качестве полигонных образцов и музейных экспонатов. (Имеются в виду самые новые образцы техники СССР и стран бывшего Варшавского договора). Для этого Конгрессом США будет выделено достаточное количество средств, что поможет вам утилизовать различным способом всё доставшееся вам оружейное наследие. Конгресс США ещё раз поздравляет вас с объединением Германии и надеется на тесное дальнейшее сотрудничество.

Канцлер, прочитав эту бумагу, тяжело вздохнул. Не такого ответа он ожидал, но что-то подобное предполагал. Да всё к тому и шло: либо продать за копейки, либо подарить в расчёте на определённые преференции. Всё остальное — просто пустые надежды. Подобная проблема стояла сейчас перед почти всеми другими государствами бывшего Варшавского договора. И Германия находилась в намного лучшем положении, чем бывшие члены содружества. Вызвав к себе прежнюю комиссию, он озвучил предложения американцев.

— Как продвигается сделка с Эфиопией? На каком мы этапе, герр Грамм?

— Медленно: мы пока остановились на трёх траншах по миллиону долларов, но так и не согласовали условия возможного кредита. Ждали вашего окончательного решения и дальнейших указаний.

— Хорошо, — кивнул канцлер. — Мы согласовали наши действия с американцами. Они дали своё согласие и настоятельно рекомендовали нам отдать как можно больше техники за как можно меньшие деньги.

Судя по лицам, большинство из присутствующих мысленно выругалось. После непродолжительной паузы, позволившей переварить услышанное, канцлер всё же продолжил:

— Не всё так плохо, уважаемые коллеги! Нам же это «добро» досталось абсолютно бесплатно, так не будем жадничать. Прошу озвучить наиболее достойные предложения в свете последней информации.

— Десять миллионов и добавить двести танков! — предложил Грамм.

— Десять миллионов в кредит?

— Разумеется, в кредит!

— Хорошо, ещё предложения, кроме старого, в котором двадцать миллионов в кредит?

— Нужно дать им возможность кредита и растянуть его на двадцать лет, — сказал Столтенберг.

— Я предлагаю всё же озвучить им наше предложение о постройке на территории Эфиопии фармацевтической фабрики. Если согласятся, ограничиться кредитом в пять миллионов долларов, и пусть забирают этот хлам, — предложил Аксберг.

— Ну, что же, это пока самое лучшее предложение, — задумчиво проговорил канцлер. — Ещё есть варианты?

— Хорошо. Кто за последнее предложение? Угу, все «за». Герр Грамм, назначайте встречу на завтра и держите меня в курсе всего. Я жду от вас информации.

Если честно, то я жутко устал от всех этих переговоров, которые накатывались на меня подобно штормовым волнам. Параллельно велись переговоры с итальянцами и осуществлялась закупка техники не только у немцев. Миллион долларов на указанный счёт в банк правительства ФРГ я уже перечислил, и теперь на эту сумму отбиралось нужное вооружение.

Переговоры несколько затянулись. Немцы словно чего-то ждали или выгадывали, мешая мне переключиться на советских генералов. Не зная истинные объёмы поставок, начинать новые переговоры было банально глупо. Наконец, бюргеры решились, и переговоры возобновились. Как раз и мафиози к этому времени получили вожделенное лекарство для своего босса и, разом согласившись на все условия, начали подыскивать фрахт.

— Ну, и что же вы, наконец, решили? — от имени посла поинтересовался я у чиновника департамента чего-то там по фамилии Грамм.

— Мы решили пойти вам навстречу, но с одним условием.

— С каким?

— Мы хотим построить фармацевтическую фабрику и заключить соответствующий договор на производство лекарств.

— Это всё?

— Нет, мы готовы предоставить вам кредит на пять миллионов долларов. В счёт фабрики пойдёт десять миллионов, ещё пять вам просто скинут. Но в течении пяти лет вы будете поставлять сырьё на фабрику абсолютно бесплатно.

Я задумался. Это они мне так своё партнёрство навязывают? Да на хрена, спрашивается, вы мне там нужны со своей фабрикой? Хватит и того, что производит моя. Хороших лекарств много быть не может! Да и сырья на всех всё равно не хватит, редкое оно. Вслух же сказал:

— Нет, на такие условия мы не согласны: они не соответствуют интересам Эфиопии. Мы возьмём кредит миллионов на десять долларов, этого нам и хватит, и мы сумеем расплатиться. Эфиопия — бедная страна, мы не можем позволить себе транжирить народные деньги.

— Гм, а если мы откажемся вам продавать технику?

— Тогда мы обратимся в Чехословакию или Польшу, или в Чехию, а потом в Словакию. Может быть в Венгрию. Широка Восточная Европа, много танков, автоматов в ней! Отыщу того, кто хочет скопом от всего избавиться скорей. Моя страна всё равно не сможет дать вам никаких гарантий на то, что ваш завод будет в принципе построен. Как и не в состоянии обеспечить его необходимыми ингредиентами. Тем более абсолютно бесплатно. Обстановка у нас ещё не до конца стабилизировалась. Поэтому на ваши условия мы пойти не можем. Как видите, я абсолютно честен с вами: не обнадёживаю и ничего не обещаю. Надеюсь, вы меня понимаете.

— Гм, то есть вы всего лишь не уверены, что её достроят?

— Да, именно так. Я вообще не могу дать вам никаких гарантий. Предлагаю поступить так: правительство Эфиопии возьмёт у вас кредит на пять или чуть больше миллионов долларов на приобретение техники и на этом всё.

— Хорошо. Но для принятия окончательно решения мне нужно проконсультироваться.

— Конечно, я буду с нетерпением ждать вашего ответа.

Грамм ушёл, чтобы вернуться уже минут через двадцать.

— Мы даём вам кредит на десять миллионов долларов и подписываем договор о намерениях на постройку фабрики. Кроме этого, сделаем вам огромную скидку: ровно на пять миллионов долларов. На эту сумму вы сможете набрать неисправной техники и старых грузовиков, боеприпасов с истёкшим или почти истёкшим сроком хранения, а также забрать военное имущество, что не будет использоваться в Бундесвере.

Изобразив глубокомыслие и сосредоточенность, я долго переваривал информацию. Сидевший рядом со мной посол чуть ли не ёрзал на стуле, озабоченно на меня поглядывая, но терпеливо ждал. Сделав вид, будто нам надо меж собой проконсультироваться, мы ушли в другую комнату посольства. Попили там кофе с печеньками, рассуждая о небесных кренделях, потому как советоваться (кроме как с самим собой и с собственной совестью) мне было не с кем. Мог бы дать дельный совет Змееголовый, но он в Европу ни ногой. Да и хрен с ним. Духи всё равно ни черта не смыслят в глобальной экономике!

Посидев двадцать минут, я нацепил на себя крайне озабоченное выражение лица и вернулся в комнату, чтобы продолжить переговоры. Вместе со мной вошёл и посол, слова которого я якобы переводил.

— Мы позвонили на Родину и получили указания брать кредит не больше восьми миллионов долларов. На большее у нас возможностей нет. Да и смысла тоже: этой техники нам будет достаточно. Кроме этого, мы хотели бы забрать неисправной техники и военного имущества, не на пять, а на восемь миллионов долларов. Договор о намерениях мы готовы подписать уже сейчас. Даже выделим землю под постройку вашей фабрики.

— Гм, у меня есть прямые указания, что и как делать, и сколько уступать. Такое предложение нас не полностью устраивает.

— Я сожалею, — сказал я.

— Прошу меня простить, но давайте я лучше проконсультируюсь ещё раз.

На этот раз немец отсутствовал совсем недолго и вскоре пришёл, коротко бросив:

— Мы согласны!

— Отлично! Заключаем соглашение.

На следующий день я подписал все бумаги о намерениях. Точнее, вру: подписывал всё посол. Я только проверял документы, которые оформляла специально нанятая для этого фирма.

Короче, дело сдвинулось с мёртвой точки, но я вновь отчаянно светился: стоящих людей банально не хватало! И вроде бы я их постоянно находил, ставил на места, но их опять не хватало. Деятельность ширилась, охватывала всё большие объёмы, да и людей вроде было вокруг достаточно много, а выбрать не из кого. Приходилось брать то, что есть. Но слух о моих делах уже пошёл.

На днях в эфиопское посольство позвонили некие вежливые люди и предложили свои услуги и помощь. Посол, разумеется, сразу же сообщил мне об этом разговоре. Пришлось снова становиться переводчиком и вести новую беседу. На встречу пришли двое, с довольно заурядной внешностью, но зато с внятной речью и явно много знающие и ещё больше умеющие. Ну, наверное.