Алексей Птица – Черный передел (страница 25)
— Ясно. Надеюсь, вы не ударите мне в спину? И не сбежите с поля боя, бросив моих людей?
— Нет, мы будем биться плечом к плечу! — горячо заверил меня полковник Бараш Билилико.
Однако я ему не верил. Меня радовало только одно: несмотря на большое количество людей, что привёл с собой полковник, все они оказались обыкновенным ополчением. Простые негры. Правда, эти негры были с автоматами. А ещё была техника. Несколько бронетранспортёров и много всяких машин и грузовиков. Тяжелых орудий и миномётов я у них не заметил.
Пулемёты имелись и много. Заметил я и гранатомёты, и несколько зенитных установок, но на этом всё, собственно говоря, и заканчивалось. Что ж, будем исходить из того, что имеем.
Мы выступили на следующий день, предварительно проведя лёгкую разведку. Вслед за нами поехали и повстанцы. Сидя на заднем сиденье открытого уазика, я периодически разворачивался и смотрел в бинокль, как собираются в колонну и выезжают силы повстанцев. Грустное зрелище. Грустное не для меня, а для них. С такой организацией, будь их хоть десять тысяч против моих пятисот солдат, им всё равно ничего не светит.
Правда, была и проблема. И заключалась она в том, что менталитет моих солдат мало чем отличался от основной массы сомалийцев. Да, все мои бойцы вышколены. Да, с боевым опытом, обучены самой войной. Однако почти все офицерские должности у меня занимали кубинцы. Причём не абы какие, с улицы, а лично мной спасённые от смерти. Кроме того, я проверял их на наличие семьи на Кубе и, если таковой не было, все они женились на местных. Но этого всё равно было недостаточно. В армии должна быть дисциплина. Если её нет, то последствия обычно бывают печальные. А негр и дисциплина — понятия малосовместимые. Так хотелось бы переложить на кого-нибудь другого их подготовку и воспитание! Но пока не судьба.
Вообще, мне всё время приходилось балансировать между известностью в узких кругах и полным инкогнито. Инкогнито получалось с трудом. Очень трудно оставаться безызвестным, когда всё зависит исключительно от твоих усилий. Удел каждого лидера — это умение правильно подбирать единомышленников. Ну, и затем направлять, контролировать их. Создать эффективно действующую организацию, объединить одной целью и одним наказанием. Жёстким наказанием. Не миновала чаша сия и некоторых вопросов, возникших в отряде.
Одного бойца пришлось расстрелять за грабёж. Нет, я не против самого грабежа, я против того, чтобы он начинался без моей на то санкции. Этого я простить не мог. После показательной казни я снова популярно объяснил всем: за что этого солдата лишили жизни. И попутно напомнил: кто платит им деньги, а также лечит и устраивает их дальнейшую судьбу.
В общем, мои люди, конечно, были намного лучше сомалийцев за счёт опыта и железной дисциплины. Ведь генералиссимус Суворов побеждал не только благодаря своему полководческому таланту, но и за счёт выучки и стойкости русского солдата. Один штурм Измаила чего стоит, когда превосходящие силы турков потерпели разгромное поражение. Над этим стоит задуматься. Короче, от солдата зависит очень многое.
По просёлочной дороге мы ехали в сторону портового города Барауэ. Вообще большинство местных названий вызывали у меня стойкую ассоциацию с неким вымышленным диалогом. Типа:
Кстати, большинство слов по-сомалийски звучит безумно длинно. Пока скажешь: «Стой, стрелять буду!», противник уже убежит на фиг! Потому как на местном это тянется как патока: «Джооджи, ваан тооган доонаа!».
Но это я отвлёкся.
Мы ехали в сторону портового города Барауэ по просёлочной дороге, пока не упёрлись в русло почти пересохшей небольшой речки, что являлась притоком Джуббы. Её удалось преодолеть без труда. Первым прошёл танк, за ним часть машин повыше. Остальные взяли чуть в сторону, проложив себе более удобный путь по мелководью.
Жаль, крокодилов тут не водилось. С удовольствием бы их погонял и подавил, а то жрут нашего чёрного брата почём зря! Животные… За рекой уже чувствовалось дыхание океана. Повеяло морской свежестью, ветер донёс запах морской воды, йода и соли.
Вскоре я разглядел в бинокль трассу, что вела из Марка в Кисмайо. На неё мы спустя некоторое время и выехали. А выехав, остановились, ожидая отставших от нас повстанцев. По шоссе ехали легковушки и грузовики, но едва завидев нас, автомобили останавливались и разворачивались назад. Так сказать, во избежание. Их никто не преследовал, и по ним не стреляли. Перекрыв дорогу, мы ждали людей Билилико.
Чуть погодя на дороге появились машины повстанцев во главе с полковником Билилико. Где-то за его спиной я заметил и майора Хряка. Усмехнувшись, я направился прямиком к полковнику. Надо же посовещаться перед наступлением?
— Какие наши дальнейшие действия?
— Вы берёте Барауэ, а мы идём вслед за вами.
— Хорошо, — пожал я плечами, вспомнив почему-то русскую поговорку: «На чужом горбу в рай не въехать!».
Развернувшись, я подошёл к мотолыге и уселся внутрь. Колонна двинулась в город. Впереди ехал танк, грозно покачивая своим орудием, за ним бронетранспортёры и мотолыги.
А я думал только об одном: лишь бы танк сумел доехать до этого самого города.
Глава 11
Битва за Барауэ
Старый, изрядно потрёпанный войной танк ехал очень медленно. Натужно воя двигателем, он грузно лязгал траками, кроша в труху асфальт трассы. Раскалённая броня обжигала любого, кто вздумал на ней усесться. Даже одежда не помогала. Внутри же танка царило настоящее пекло! Тут, помимо палящего африканского солнца, жа́ра добавлял работающий двигатель. В общем, каждый танкист в Африке — это герой по умолчанию!
На остальной бронетехнике было чуть лучше. Передвигаться в открытых БТР-152 оказалось довольно комфортно. Да и внутри мотолыг, ехавших с распахнутыми задними дверцами и открытым люком, гулял ветерок, хоть немного охлаждая «пассажиров».
Мы быстро приближались к городу, и нас почему-то никто не останавливал. Однако, когда показались первые дома окраины Барауэ, выяснилось, что возле дороги наспех организована оборона.
Танк несколько раз прямо на ходу выстрелил, и впереди выросли пыльные грибы разрывов. Чуть позже бронетранспортёры с МТ-ЛБ, сойдя с дороги, ударили из пулемётов. Закружились пыль и дым от разрывов, послышались крики боли и паники, заглушаемые рёвом двигателей и звуками выстрелов. И оборона прекратила своё существование, даже не успев вступить в бой. Не останавливаясь, танк влетел в город и сразу взял направление на порт. Следом за ним в Барауэ ворвались и все остальные машины.
Последние мотолыги я развернул и отправил на противоположную часть города, чтобы они перекрыли шоссе на выезде. Туда же поехала и бо́льшая часть моего отряда. Для захвата самого города, как и порта, много людей не требовалось. Небольшие штурмовые группы, с грохотом проносясь по улицам городка, без проблем занимали государственные учреждение и портовые объекты города.
Ну, и раз мы всё-таки добрались до вожделенных учреждений, мои солдаты наконец-то оторвались, изымая деньги и ценности в банках. В порту грабежу подверглись все не успевшие отойти от причалов корабли. И нам было без разницы: кому они там принадлежали: американцам, французам или ещё кому. Все мои люди были одеты в обычную военную форму, которую по обыкновению носило пол Африки, и не имели каких бы то ни было знаков различия. Пусть потом разбираются: кто на них напал и почему?
При этом я категорически запретил насиловать и убивать без особой на то надобности. Только если столкнутся с вооружённым сопротивлением. Да и то, обещал по каждому случаю разбираться лично. Наёмники — это ведь не бандиты. Всё можно получить за деньги хозяина, а не от грабежей. Кто платит, тот и ставит условия.
Через час мы взяли под контроль весь город. Правда, большинство судов (особенно катеров и моторок) успели покинуть порт, едва заслышав выстрелы. Однако большим, неповоротливым судам это не удалось по причине скоротечности боя. И они стали моей добычей. Оставив своих людей на контрольных точках, я отправился на другой конец города. Здесь по моему приказу люди готовились к обороне в случае появления правительственных войск.
Танк, каким-то чудом доползший до Барауэ, спрятали во дворе одного из зданий. Остальную технику тоже рассовали везде, где только можно, прикрыв всяким хламом навроде шатров. Как-то неохота мне снова попасть под бомбардировку. А в том, что самолёты опять прилетят, я даже не сомневался. Слишком близко как до столицы, так и до её аэропорта. Так что самолёты обязательно будут, может, не сразу, но точно прилетят. И как в воду глядел! Ну, или с духами Африки общался.
Примерно через полчаса, когда к городу уже безо всякой опаски приближались части огаденских повстанцев, послышался лёгкий далёкий гул. С каждым мгновением он нарастал и становился ощутимо тяжелее. Летящую на нас опасность успели вовремя заметить, и со всех сторон тут же раздались крики:
— Воздух!
Сразу же передали по радио о тревоге и в порт, и по всему городу.
Гул нарастал, и вскоре мы заметили две чёрные точки. Самолеты сделали один круг над городом и, не увидев средоточия войск противника, понеслись дальше, направляясь в сторону двигавшихся по шоссе войск огаденцев. И через пару минут оттуда послышались глухие взрывы авиационных бомб.