Алексей Птица – Аксум (страница 34)

В конце концов, не потратит он их, потратит Егэр, когда возьмёт штурмом его столицу. Мёртвым деньги не нужны, деньги нужны живым! Жаль только, что удалось нанять совсем немного. Большинство хороших воинов служат Египту, и Птолемей Первый не дал их нанять, но если они продержатся ещё месяц, то возможно приплывут другие, и тогда с их помощью он сможет поквитаться с этим дикарём.

Глава 17

Переправа

Я рвал и метал, но не пальто и не бисер, а поломавшийся после полёта планер. Чуть не убился, понимаешь! Мудрый грек, увидев, что я готовлюсь ночью полетать над Мероэ, сразу предупредил, что это плохая затея: то, что удалось без проблем сделать один раз, может не получиться во второй. Внутренне я согласился с ним, но своего решения не поменял, потому как лететь больше некому, а разведать местоположение обязательно нужно.

Полёт не задался с самого начала. Как только я приступил к сборке планера, то заметил, что треснула одна из палок планшира, да и кожа крыльев постепенно стала трепаться, поэтому навешивать бомб я не рискнул, решив, что совершу ознакомительный полёт, ну и попугаю малость вражеский народ.

Для запуска планера пришлось отъехать километров на десять в сторону, к высокому холму. С него и слетел. Планер взмыл в воздух и сразу же заскрипел, как несмазанное колесо. Я чертыхнулся и начал набирать высоту. Планер пока оставался послушен моей воле и, сделав круг над холмом, я направился в сторону города.

Довольно быстро долетев, я сделал ознакомительный круг и решил открыть иерихонские трубы, как я их назвал, что мы скоммуниздили у карликов. Трубы-то я открыл, и они послушно завизжали, но вот потом что-то пошло не так: планер перекосило, треснул планшир, и я с ужасом понял, что ещё чуть-чуть и я рухну на землю. С трудом повернув аппарат в сторону Нила, я полетел, надеясь на то, что если придётся упасть, то сделать это хотя бы в воду, а не на песок.

Планер дёргало, кидало, от встречных потоков воздуха начала рваться кожа, но я летел, а не падал, и чем дальше, тем увереннее. Вот уже и Нил мелькнул подо мной. Его широкая извилистая лента блестела под лунным светом, как кожа змеи, но мне было не до рассматриваний: я старался изо всех сил удержать планер.

Я застыл, не меняя позы, боясь сделать любое неверное движение, чтобы не рухнуть вниз, так и летел, постепенно снижаясь, ожидая приземления. И всё же, я упал, но уже практически у земли. Не долетев до поверхности, планер начал разваливаться, клюнул носом и… я его бросил, тут же свалившись наземь и начав кувыркаться по инерции. Когда очнулся, вокруг ничего не изменилось, также светила Луна и мигали звёзды, только моё тело ныло от полученных травм.

Падения никто не заметил, ожидающие моего возвращения воины находились довольно далеко, а увидеть в ночи чёрный планер — та ещё задача. Пришлось добираться пешком, благо, ноги я не сломал, да и руки с головой также остались неприкосновенными, и отделался я лишь лёгкими ссадинами.

— Приехали, — сам себе сказал я и с огорчением посмотрел на развалившееся детище. М-да, нескоро удастся его восстановить, не скоро.

Вернувшись в лагерь расстроенным, я первым увидел Фобоса, который почему-то не спал, явно ожидая меня. За эти дни мы с ним практически сдружились, оказавшись интересны друг другу, у нас нашлось много общих тем для разговоров и обсуждений.

В этом мире я мог поделиться своими мыслями только с Кассиопеей, но разговаривал с ней редко, по причине постоянной загруженности, а ночью в постели с ней оказывалось не до разговоров. После любовных утех она расспрашивала меня о чём-либо, да и я не молчал, спрашивая её о жизни до меня, но долго подобные разговоры не велись, вскоре мы засыпали, довольные друг другом.

А вот с Фобосом разговаривать приходилось довольно часто.

— Как слетал? — завидев меня, тут же спросил он.

— Нормально, но планер разбился.

— Я же тебе говорил — не рискуй!

— А я тебе говорил, что больше некому!

— Ну, некому, значит, и летать не надо.

— Без тебя знаю, на разведку летал, больше уже не получится, но что нужно, всё узнал.

— Это хорошо, что долетел, а то бы мне пришлось войско возглавить, да убираться отсюда подальше.

— Угу, хрен тебе, дядя, — неожиданно для самого себя вдруг сказал я по-русски.

— А на каком языке ты постоянно разговариваешь? — тут же начал допытываться грек. — И я ведь иногда понимаю, что ты ругаешься, а слов разобрать не могу.

— По-русски я говорю.

— По-русски? Не знаю я такого народа и такого языка.

— Ну, не знаешь, и хорошо. Они живут далеко на севере, за морем-океаном.

— А ты, тогда, как узнал их язык?

— Так получилось, — не стал я объяснять. Да и всё равно, что думает Фобос насчёт меня, но всё же ответил.

— Я знаю много языков, не только этот, а которых не знаю, могу быстро выучить. Планер развалился, поэтому больше я летать не буду, а вот придумать что-то нужно.

— Для чего?

— Нужно придумать, чем ещё мы сможем напугать кушитов, чтобы они сдались без боя.

— Напугать? Не знаю, мне кажется, они и так тебя боятся, но без боя всё равно не сдадутся.

— Если боятся, то хорошо, но нужно так их напугать, чтобы они даже сражаться перестали. Ты видел, что среди воинов царства Куш много наёмников-кочевников?

— Видел, но их немного. Лазутчики говорят, что едва тысяча наберётся, — с усмешкой сказал Фобос.

— А разве этого мало, если они все на верблюдах?

— Они неопытные воины, твои верблюжьи всадники их победят.

— Победят, но цена победы тоже имеет значение.

— Похвально, что ты бережёшь своих солдат, не всякий полководец на это способен.

— Это так, но здесь всё просто. Новые воины завсегда хуже старых, и за одного битого двух не битых дают, а у меня уже почти гвардия начала образовываться, я их в бой стараюсь не посылать в первых рядах. С каждым новым сражением у меня станет всё больше опытных воинов, а если я в бою буду терять до половины своих бойцов, то с кем я останусь дальше?

— М-да, а ты ведь ещё и всех лечишь, и откуда у тебя такие навыки, и женщин в команду лекарей зачем-то набрал?

Я поморщился, с женщинами не всё так хорошо оказалось, появились определённые проблемы, которые отвлекали. К тому же, их и не так много, так что, пришлось параллельно обучить десяток лекарей-мужчин, которые мало-мальски справлялись с поставленной задачей и спасали раненых воинов. Конечно, во многих вопросах они оказывались бессильны, ведь на войне встречаются подчас такие ужасные раны, что даже опытному лекарю тяжело с ними справиться. Так что, проблем с оказанием медицинской помощи у меня выше крыши, на самом деле. Воевать-то нужно умением!

— Лечить воинов — это насущная необходимость и мой долг, как полководца и лекаря. Здесь я всегда буду непреклонен!

Фобос хмыкнул, как мне показалось, с превеликим удивлением. Ну да, разве греки своих раненых не лечат⁈ Как раз и они, и римляне этим всегда и занимались, но видимо, услышать такие слова от дикаря, каким он меня считал, казалось ему неуместным.

Не став продолжать разговор дальше на эту тему, я резко его переменил.

— Завтра мы должны переправиться на тот берег.

— А чего сразу не пошёл по правому берегу?

— Чтобы разведать обстановку и помешать прийти подкреплениям с этой стороны. Мы же здесь все гарнизоны повыбили, да пограбили, да местных кочевников отогнали далеко и надолго, теперь, кроме наёмников, что сидят на правом берегу, никто и не придёт.

— Египтяне могут прийти.

— Могут, а кто там сейчас правит?

— Птолемей Первый.

— Птолемей Первый!!!

— Да, соратник Александра Македонского, сейчас сатрап Египта.

— Вот те номер! — пробормотал я вслух, — кажется, я погорячился с захватом царства Куш.

Фобос ничего особо не понял, но насторожился.

— А что?

— Он грек?

— Да, он сын племенного вождя из Эордеи, что в Македонии, он диодох Александра.

— Понятно, то есть, армия у него всё больше греческая?

— Нет, армия в Египте состоит из разных народов, но почти вся тяжёлая пехота — это греческие гоплиты.

— Понятно. Поторопился я с походом, надо было ещё подготовиться.

Фобос заинтересовано посмотрел на меня.

— Отступать уже поздно!

— Поздно, — вздохнул я, — и уже не нужно, поэтому мне крайне важно сохранить как можно больше своих воинов, ведь, не ровен час, вмешаются египтяне и тогда нам придётся очень плохо. Моя армия ещё не закалена десятками битв, она ещё слишком рыхлая, у меня мало бывалых и старых воинов, и сама армия ещё слишком малочисленная.

— Рад, что ты это понимаешь, и поэтому я готов выступить послом от твоей стороны, чтобы замириться с Египтом.

— Так я на них и не нападал.

— Ну и что? Связи нужно заранее создавать. Глядишь, Птолемей и пойдёт тебе навстречу, тем более, ты официально женат на дочке прежнего царя Аксума, а ещё и не убил его, оставив дальше править, то есть, ты надёжен и совсем не дикарь, каким все тебя представляют.