Алексей Птица – Африканский гамбит (страница 4)

В бойню включились и лучники, ставшие осыпать градом отравленных стрел идущих на штурм суданцев. Не выдержав потерь, те откатились назад, уступив место своим стрелкам. Почти сразу, их позиции окутались таким же белым дымом, как и наши.

Пришлось вступать в стрелковую дуэль. По моей команде, стрельба начала вестись с колена, а кто мог, тот стрелял и лёжа. Мой винчестер, непрерывно лязгал затвором, а его экстрактор выкидывал мне под ноги очередную гильзу. Суданские стрелки стали нести существенные потери.

Стрелять сверху было намного удобнее. Большинство стрелков были малозаметны со стрельбы с колена, а многих ещё и прикрывали щитами их товарищи. Увидев колеблющихся суданцев, я решился на контратаку, и направил в бой, прятавшихся до этого позади холма, «аспидов», и оба крыла «партизан».

С диким гиканьем, нечленораздельными возгласами, обнажив оружие, они кинулись в атаку, стремительно сокращая расстояние до суданцев.

— «Мамба, мамба, мамба», — неслось справа и слева от холма. Стрелки поддержали их огнём.

Две волны сошлись в рукопашном бою, больше похожем на мясорубку. Это было прекрасно видно с вершины холма. Чаша весов победы начала стремительно колебаться, грозя совсем опрокинуться.

Сотня «аспидов», размахивая руками, начала стремительно выкашивать своих противников, используя всё своё мастерство на полную катушку, и хоть противников было намного больше, начав колебаться, они стали отступать, шаг за шагом. Видя всё это, я разделил сотню стрелков Ярого на две полусотни, и бросил их с вершины холма по обе стороны, для того, чтобы фланговым огнём добавить паники в ряды суданцев.

Внимательно наблюдая за боем, я, наконец, смог увидеть командовавших своими отрядами пашей, или как там их звать. Отметив одного из них, усиленно размахивавшего саблей и подгонявшего своих подчинённых, тщательно прицелился в него, сощурив левый глаз. Остро не хватало оптики, да и винтовка была не приспособлена для ведения снайперского огня, ну, да мы это дело в будущем поправим, если выживем.

Выстрел, и паша рухнул под ноги своим подчинённым, те дрогнули. Прицелившись, я уложил следующего двумя выстрелами, а потом включились в атаку обе полусотни, и суданцы, не выдержав, стали разрывать контакт, стремительно откатываясь назад, но, не убегая, а отступая.

Достав древний рог, я подал из него сигнал к отступлению. Мои потрёпанные боем сотни, стали отступать назад к холму, оставив на поле боя убитых, но забирая с собою раненых. Суданцы, тем временем, отступили назад, к стенам города, чтобы перегруппироваться и пополнить свои силы. Я не стал дожидаться их повторной атаки, а подал сигнал к отступлению. Подхватив своё имущество и раненых, мы начали отступать, направляясь вдоль реки. И шли до самого вечера.

Нас никто не преследовал, остановились мы уже в темноте, для отдыха и лечения раненых. Потери были, и мои кадровые сотни уменьшились, но ненамного. Среди стрелков Ярого, вообще не было потерь, одни раненые. Но, около трёхсот партизан, мы всё же потеряли в этом бою.

В середине ночи я услышал странный шум от реки. Посланные мною люди на разведку, вернувшись, доложили, что слышали плеск вёсел, а потом видели несколько тёмных громадин, бывших, по всей видимости, речными кораблями махдистов. Признаться, я недооценил арабов, или дарфурцев, не разберёшь, кто тут из них кто. Они смогли перехитрить меня, и послали свежие силы мне вдогонку, на кораблях. Я не сомневался, что назавтра меня ждала горячая встреча впереди.

Вызвав к себе Момо, я начал объяснять ему задачу.

— Момо, твои люди сейчас отдохнут. Через три часа, я подам команду, и вы пойдёте вперёд. Там, на берег должны будут высадиться суданцы, чтобы встретить нас утром.

— Момо?!

— Да, Мамба.

— Вы должны напасть на них на рассвете, как я вас учил. Сначала вырезать часовых, а потом и весь лагерь. Раздели сотню на две части, и захвати корабли, отрезав тех, которые будут на суше, от воды. Если не сможешь, то гони их всех в воду, и там добивай, а корабли брось. Ты понял?

— Вернёшься, проси, что хочешь!

— Я всё сделаю, Мамба, — и он без лишних слов растворился в ночи, а я направился к раненым. Через три часа я разбудил их сотню, а сам удалился спать, валясь с ног от усталости, и весь в чужой крови.

Утро наступило для меня неожиданно, осветив лицо яркими лучами солнца. Лагерь давно уже проснулся, ожидая команды на выступление. Момо не вернулся. Подозревая самое худшее, я отправил вперёд сотню Ярого, а сам с остальной частью отряда, ранеными и партизанами, двинулся следом.

Но удача не отвернулась от меня, как оказалось впоследствии. Момо выполнил свою задачу, вместе со своей сотней, он вырезал половину отряда махдистов ночью.

Уверенные в своей безнаказанности, и в том, что остались не замеченными, они безмятежно отдыхали, надеясь вступить в бой не раньше позднего утра. И потому, неожиданный манёвр, предпринятый Момо со своей сотней, разрушил все их планы, позволив ему вырезать сначала часовых, а потом и половину спящих, загнав оставшуюся половину в воду, а затем, как мокрых крыс, на речные корабли.

Корабли, покрутившись на середине реки, развернулись и уплыли назад к Джубе.

До места их высадки было около двадцати километров, которые мы преодолели за четыре часа. Не видя смысла возвращаться обратно, Момо ожидал нас на месте ночного боя, явно хвастаясь своей храбростью и хитростью, а также взятыми в бою трофеями.

За этот бой его следовало наградить. Теряясь в догадках, что же он попросит, я подозвал его к себе и спросил об этом. Всё оказалось гораздо прозаически. Не лишённый тщеславия, молодой сотник вожделенно смотрел на мою саблю-шамшир, и пожелал иметь такое же копьё, как у меня, с бунчуком из змей.

Пожав плечами, я торжественно вручил ему вожделенную саблю. Насчёт копья, пообещал подарить похожее, а вот бунчук, это уже личное, его не заслужить надо, а сделать самому, из шкур своих врагов.

От пенисов врагов, подвешенных вместо шкурок змей, я его отговорил, нечего здесь непотребство разводить, а вот скальпы, почему бы и нет, чем страшнее твоё оружие, тем слабее твои враги. Здесь мы остановились на сутки, пройдя немного вперёд от места боя, побросали убитых в реку, чтобы не тратить силы на копку могил. Необходимо было передохнуть и набраться сил перед трудным переходом.

Дальнейшее продвижение на юго-восток потеряло всякий смысл, и я принял решение поворачивать на запад, сверяясь со своей картой. Отдохнув, и заново навьючив ослов, отобранных у суданцев, мы повернули на запад, следуя вдоль реки.

Где сейчас находился Эмин-паша, я не имел ни малейшего понятия, и, в принципе, мне было всё равно, если суждено нам ещё раз встретиться, то мы встретимся, несмотря ни на что.

Дальше мы продвигались по абсолютно незнакомой местности, сверяясь только с картами, имеющими многочисленные белые пятна. Здесь были указаны, в основном, одни торговые маршруты и примерное расположение рек, гор и деревень, но всё же мы разобрались, особенно, когда выловили местных негров.

От нас, по-прежнему, убегали, боясь встречаться, а, особенно, боялись нашего огнестрельного оружия. К винтовкам Маузер уже заканчивались патроны, те, которые мы брали с собой в этот поход. Больше их взять было негде, все трофеи, что мы захватывали у суданцев, были ремингтоновскими винтовками. Было немного и системы Гра, но вот патронов к ним было совсем немного. Добравшись до истока реки Уэле, мы разделились.

Ярый увёл свою сотню, вместе с большинством «партизан», в сторону Баграма. По пути он должен был захватывать и угонять с собою молодых мужчин и женщин, и, по возможности, заключать с местными племенами военные союзы от моего имени.

А со мной остался, донельзя довольный Момо, со своей сотней, пятёрка выживших в походе пигмеев, во главе с пигмеем по имени Жало, и сотня «партизан», в качестве носильщиков, из числа наиболее проверенных.

Расставшись с основными силами отряда, мы сделали остановку в приречных джунглях для отдыха, а потом отправились вверх по руслу на поиск Феликса фон Штуббе, и его весьма ценного для меня груза, ища высокую вышку, или что-либо, похожее на неё.

Глава 3 На разных направлениях

Интерлюдия. Йоханныс-IV.

Император Абиссинии негус (царь царей) и потомок Соломонова рода Йоханныс-IV стоял в своём лагере, в окружении своих приближённых. Стоял там и его друг, и купец, специалист по тайным миссиям, Аксис Мехрис.

Впереди строились войска. Немногочисленные всадники слева, копейщики и мечники в центре, и группы стрелков, раскиданные в боевых порядках в качестве усиления. Сейчас в строю стояло не меньше пятидесяти тысяч воинов, собранных со всей Абиссинии. Многие семитские и кушитские племена прислали своих солдат со всех концов страны, чтобы защитить её от вторгшихся суданцев.

В 1884 году негус Йоханныс-IV поддержал Египет в борьбе с восставшими махдистами, в отместку на насильную исламизацию приграничных племён. «Дервиши» Абдаллаха-ибн-Мухаммеда этого не забыли. Выиграв у египтян, и разгромив их войска, они напали в 1888 году на абиссинский город Гондэр. Разграбили его, а потом сожгли все древние христианские церкви, его жителей они уничтожили, либо угнали в рабство.

А сейчас снова подошли к границам Абиссинии, угрожая войной, грабя и угоняя в рабство её жителей. Настало время пресечь их грабительские набеги. И теперь две большие армии стояли друг напротив друга, готовясь к бою.