Алексей Птица – Африканский гамбит (страница 33)

— Николай Михалыч! — обратился он, придя на приём.

— Вы не поверите, я такого навидался. Клондайк, это Клондайк!

Генерал — губернатор Нижегородской области, Николай Михайлович Баранов, был деятельной личностью, способной на многое. Сейчас бы его назвали антикризисным менеджером.

Он успевал все и везде: и контролировать по два раза на дню, как идёт нижегородская ярмарка, и выслушивать жалобы горожан, и распекать ленивое чиновничество.

Его приёмная всегда работала, в любое время дня и ночи. Специально, для этих целей, там находился дежурный чиновник, который принимал жалобы, устные, письменные, да любые, и в любой форме.

Участник русско-турецкой войны 1877–1878 года, губернатор знал цену всему. В мирное время, его кипучая энергия и деятельность, были, скорее, во вред, и его поступки граничили, подчас, с самодурством, зато, во время эпидемии холеры, благодаря его таланту администратора, и кипучей энергии, он смог предотвратить холерные бунты.

Вот таким человеком был генерал-губернатор Нижегородской области, и приближённый царя Александра III, в кабинет к которому, быстрым шагом, не вошёл, а скорее, влетел, самоназванный атаман несуществующего черноморского казачьего войска, а теперь, ещё и участник беспрецедентной африканской авантюры, которая, тем не менее, завершилась… правда, с таким же неоднозначным результатом.

— «Николай Михалыч, вы не поверите!», — вот были первые слова, когда он вбежал в кабинет.

— Давайте, хотя бы, сначала поздороваемся, — обратился к нему генерал-губернатор.

— Да, да, конечно, — энергично трясся руку престарелому, но ещё крепкому здоровьем губернатору, ответил Ашинов.

— А вы заросли. Прямо, как настоящий лесовик, Николай Иванович.

— Ха, ха, — рассмеялся Ашинов в ответ, — это ещё что, — сказал он, оглаживая длинную купеческую бороду.

— Я, уважаемый Николай Михайлович, не лесовик, а… как это сказать-то получше, я…пустынник, моряк и исследователь Экваториальных джунглей. Уж, на что только я там не насмотрелся. Вы не поверите?!

И с жаром, в лицах, размахивая при этом руками, он начал пересказывать свои приключения. Тараща глаза, дикой мимикой лица, и всего тела, он передавал свои впечатления от путешествия в Африку.

Баранов был поражён. Перед его глазами мелькали картины бескрайней пустыни, каменистого бесплодного высокогорья, непролазных джунглей, и непроходимых нильских болот. Голые чернокожие женщины танцевали непривычные, и неприличные танцы. Дикие экзотические животные бегали по саванне. Громадный лев разевал свою пасть, разрывая тишину саванны громким рыком, выныривал из мутных вод Нила огромный нильский крокодил, и утаскивал с собой несчастное животное, или человека.

Леопард приходил ночью в негритянское селение, и забирал беременную женщину в непроглядный мрак джунглей. Её дикие крики, раздававшиеся, буквально, рядом, казалось, звучали ещё в ушах, когда Ашинов прервался. Его горло пересохло.

Подскочив к графину с водой, стоявшему на большом, из красного дерева, губернаторском столе, он, схватив стакан, и налив туда воды из графина, выпил залпом, удовлетворённо крякнув, пока генерал-губернатор был не в силах вымолвить и слова, находясь под впечатлением от услышанного.

— Я поражён, — наконец, смог он произнести хоть что-то.

— Да, да, так всё и было. Если бы не этот купец, Аксис Мехрис, эти подлые лягушатники втоптали бы нас в грязь, посмеявшись над Россией. А этот Аллула, через которого я пытался попасть на приём к императору Абиссинии, оказался потом в нашей же компании, путешествующей к центру Африки. Бог наказал его за это.

— Спаси его Христос, потерять такого императора. Кстати об императоре, — но тут Ашинов понял, что вываливать всё и сразу, мягко говоря, нецелесообразно, и время для откровений и пророчеств, полученных от чернокожего вождя, ещё не пришло.

— Ну, так вот, — мгновенно переключился он с опасной темы, — судьба наказала его гибелью императора. А вот, если бы он пропустил меня к императору, то Россия в моём лице, и через меня, смогла бы ему помочь и спасти императора, сохранив его для страны.

— Всё так, всё так, — огорчённо произнёс Баранов.

— Но не всё ещё потерянно. У России есть шанс закрепиться в Африке. Какие там богатства, какие там богатства, — в благородном экстазе, закатив вверх глаза, произнёс Ашинов.

— Нельзя терять ни минуты, — с жаром сказал он, — надо немедленно, Николай Михайлович, вы слышите? — немедленно, я прошу вас, снаряжать экспедицию, на помощь чернокожим православным христианам.

— Постойте, — поморщился губернатор, — куда вы уже поскакали, осадите коней. Какая экспедиция? О чём вы? Вы только что вернулись! Куда вы бежите? Какие православные? Кому помочь? Зачем?

Град вопросов ничуть не смутил Ашинова, и он начал последовательно отвечать на каждый.

— Коптским православным христианам, в борьбе с колонизаторами.

— Они монофизиты, если вы имеете в виду Абиссинию.

— Ну и что? Это всё равно православное христианство. А Мамба принял его, а вместе с ним и всё его племя.

— Подождите, какой Мамба?

— Мамба, это вождь племени, к которому пришёл я, вместе со своим отрядом, расом Аллулой Куби, и миссионерской группой коптских священников. И должен заметить, этот самый Мамба, сам их и пригласил для крещения. К тому же, он объявил себя князем, и, самое главное, он отлично говорит на русском.

— Не может быть!!! Вы бредите! Как???

— Я вас уверяю, господин генерал-губернатор.

— Это всё ваши шуточки, господин Ашинов. Вы изрядный плут, и мастер длинной лапши, это всем известно, кто хорошо вас знает. Не надо пудрить мне мозги!

— Вот вам крест. Я не вру вам. Опросите всех, из моего отряда, они подтвердят вам это. Вождь чернокожих Иван, по прозвищу Мамба, для своих, Ван, говорит на чистом русском языке, и применяет, подчас, такие слова, значения которых мы понимаем с трудом. Назвал себя Иваном Чёрным. И акцент у него странный, не как у иностранца, а как, и Ашинов, в задумчивости, начал щёлкать пальцами, пытаясь подобрать подходящий синоним.

— А как у русского, но из другой страны, — внезапно пронзила его мозг мысль, вызванная интуицией.

— Интересно, интересно, я проверю ваши слова, опросив ваших соратников. Так говорите, он называет себя князем?

— Да. И говорит на чистейшем русском языке. Да ещё и матерится на нём, как… в общем, как сапожники. Я …ять, сколько тебе раз …ять, говорил…ять, так …ять не …ять делать. Ещё раз…ять, так …ять сделаешь, я …ть тебя вы…бу, и пойдёшь ты …ять на …й, далеко и надолго. Во как!

— Ну, так, небось, матросы и научили его. Болтался в порту каком-нибудь, да наслушался там всякого, а потом вырос, и давай других материть.

— Господин губернатор, а вы знаете, что такое пулемёт?

— Да, новомодная английская штучка, абсолютно бесполезная, и даже, хочу вам сказать, вредная.

— Не буду с вами спорить, уважаемый Николай Михалыч, но этот самый Мамба в два счёта разбирал трофейный пулемёт Максима, а то, что он умеет из него стрелять, я ничуть не сомневаюсь.

— К тому же, как вы объясните его умение читать карты, пользоваться компасом, знать большинство созвездий на нашем языке. А в его речи проскальзывают, как технические термины, так и филологические обороты, которых он просто не может знать. И это в Центральной Африке!!!

— Так, так, так. Я дам указание своей канцелярии, и доложу его превосходительству об этом. Надо поискать в архивах, кто из высокородных, пропадал на Ближнем Востоке, Египте или Африке. Кто его знает, может он, действительно, потомок одного из пропавших, высокородных дворян, не сумевших вернуться домой. Всё возможно.

— Что он из себя представляет?

— Здоровый, высокий. Кожа коричневого оттенка. На лице растут короткие курчавые волосы. Лицо широкое, жестокое, всё в шрамах. Глаза чёрные, умные, а белки, аж, светятся в темноте. Конечности длинные, все в узлах мышц. Носит короткие штаны, рубаху и кожаный жилет. Ходит всегда и везде с оружием.

— У него есть винчестер и револьвер. Превосходно стреляет из всего, а ещё, у него есть копьё, а бунчук у него из змей.

— Живых? — с усмешкой спросил Баранов.

— Нет, мёртвых, — не обратил внимания на насмешку Ашинов, — копьё пропитано кровью врагов, а у хижины торчат головы его злейших врагов. А по ночам, — понизил он голос, они…

— Хватит, — прервал его губернатор, — Рассказы о говорящих головах оставьте для впечатлительных дам. Я понял вас, жду к себе через две недели. Я проверю вашу информацию, и посещу приём нашего царя батюшки. До свидания!

— Всегда к вашим услугам, господин генерал — губернатор, — в ответ поклонился Ашинов, и, развернувшись, вышел из кабинета.

…………………………………………………………………………………………………………

«А по ночам…, по ночам они разговаривают друг с другом. Вот вам крест!»

— Да ну что вы, милейший Николай Иванович, как можно, мёртвым головам, и разговаривать.

— Так колдун же, причём наисильнейший, любезная Алевтина Васильевна, — ответил атаман Ашинов, рассматривая, затянутую в корсет длинного закрытого платья, барышню.

Барышня усиленно жеманилась, заламывая время от времени руки, слушая его рассказы. Другие дамы великосветского общества, проживающие в Нижнем Новгороде, не отставали от неё.

— Да что вы, что вы. Неужели это всё… правда? Невозможно! Ах,… что творится в мире. А мы тут киснем. Щи хлебаем ложкой, — и Маргарита Семёновна отшвырнула от себя серебряную ложку, стоимостью два целковых, которой черпала жульен в лучшем ресторане, на Покровской улице Нижнего Новгорода.