Алексей Поворов – Я УБИЙЦА (страница 48)
— Двенадцать. Это всем известно, — отвечаю я, не задумываясь.
— Тринадцать. Их было тринадцать, и последним, тринадцатым, как раз был твой зверь — Луций. Только он сможет очистить Землю от всякого сброда. И, как ни удивительно, ты это и есть он: ты его очередное перерождение.
— Это что, шутка такая?
— Почему же люди постоянно думают, что я шучу?
— Откуда мне знать, что ты говоришь правду и не обманываешь меня? Ты же…
— Дьявол? Ты это хотел сказать?
— Именно.
— Вас пичкают россказнями о том, что я злой и плохой, что я всегда противостою Богу, что я лгу. А разве не я рассказал тебе все, как есть? Разве не я помог справиться с твоими проблемами, не я помог отомстить? Я выполняю всю грязную работу, Максим, и от этого же и страдаю, в то время как Бог для всех остается белым и пушистым. Впрочем, так и должно быть. Кто-то же должен делать то, что делал ты, что делаю я? Никому не хочется копаться в дерьме. Я мог бы тебя отправить, например, в Чистилище и заставить страдать миллионы лет, выбивая из тебя согласие. Но я прошу по-дружески. Разве тебе этого недостаточно? Ты сидишь здесь, у меня, как видишь, нет рогов и хвоста, и мы с тобой нормально общаемся. Существует простое правило: у человека всегда есть выбор. Никто не может вас принудить, пока вы сами не определитесь. Так и сейчас. Делай выбор, Максим. Мне — мое, тебе — твое.
— А если я не соглашусь?
— Твое право.
Я встаю и приближаюсь к нему вплотную, он тоже поднимается.
— Ты точно вернешь мою семью?
— Обещаю.
— Если ты не сделаешь этого, я тебя найду даже в Аду и заставлю страдать так, как заставлял страдать других!
— Принято, Максим. Ну, так скажи, чего ты хочешь взамен?
— Хочу, чтобы моя семья была жива. Чтобы все вернулось на круги своя.
— Хочешь, чтобы все было, как раньше? — он протягивает мне руку.
— Да! — я жму его ладонь.
— Как пожелаешь, — это последнее, что я слышу и вижу.
Тело поднимается вверх, освещается напополам черным и белым. Плоть падает на пол и заволакивается туманом.
— Человеческие поступки так предсказуемы, — усмехается Татьяна.
— Теперь, когда он очнется, то будет очень удивлен тому, как мир изменился. И первой, кто протянет ему руку, будешь ты.
— Я не Мария, милорд, — Татьяна хитро щурит красивые глаза.
— Станешь ею для него. Он был последней песчинкой, упавшей на весы мироздания. Недолго осталось этому миру. Задействуй Александра. Пускай начинает шевелить своих шакалов в верхушке их мнимой власти. Мне надоели эти насекомые. Настало время вымести биологический мусор с планеты.
— Вопрос только с его семьей, которую вы пообещали вернуть. Они будут помехой. В особенности его сын. Этот мальчик может в будущем сделать выбор не в нашу сторону.
— Я пообещал Максиму. У Луция же нет и не будет семьи. Зачем она воину? Нужно будет встретиться с Александром.
— Александр еще не потерял вашего доверия?
— Он цепной пес. Безгранично мне предан. И это с лихвой покрывает многие его прегрешения. Грязную работу он выполняет без нареканий.
— Я на секунду даже поверила, что вы и впрямь вернете ему семью, — отрывая от грозди виноградинку, иронично говорит Татьяна.
— Я же Дьявол, Татьяна. Я играю по своим правилам, — Анатас пристально смотрит на девушку.
— Которых у вас нет, — закидывая виноградинку в рот, мило улыбается она.
Эпилог
Отдельная палата в дорогой клинике, чистые светлые шторы на окнах, высококлассное импортное оборудование. Дыхательный аппарат периодически издает характерный шум, закачивая в легкие живительный кислород. Скачущая на мониторе линия показывает стабильное сердцебиение. На кровати под капельницами лежит пациент с повязкой на голове, закрепленными по всему телу датчиками и отходящими от него многочисленными проводками и трубками. Доктор в белоснежном халате что-то пишет, посматривая на показания приборов. Рядом суетится медсестра.
— Мам, а мам? А папа поправится? — спрашивает мальчишка у беременной женщины, которая сидит на стуле рядом с больным.
— Поправится, — приветливо отвечает доктор. — Состояние тяжелое, но стабильное. Ему вообще повезло, что он так легко отделался. Это просто чудо, что он выжил в такой аварии. Так что даже не сомневайся: твой папка поправится, обязательно поправится, — врач вырывает листок из блокнота и протягивает его женщине. — Это лекарства, которые вам потребуются. Они, правда, стоят дорого, но зато они эффективные. У него была глубокая гипоксия, это кислородное голодание, так что какое-то время ему придется их принимать. Можете закупить их впрок.
— Это очень серьезно? — вчитываясь в записи, интересуется женщина.
— У всех последствия гипоксии проявляются по-разному. Это могут быть галлюцинации, потеря в пространстве и времени, провалы в памяти, но, в любом случае, все это быстро пройдет. Через неделю мы отключим его от аппарата. Через месяц-другой он встанет на ноги. Ну, это при хороших условиях лечения. А так, учитывая, что с ним случилось, он довольно быстро идет на поправку. Честно говоря, я такое вижу впервые. У него сильный организм. А теперь, извините, у меня обход. И не волнуйтесь, все будет хорошо.
— Мам, наш папа не умрет? — снова интересуется малыш.
— Не умрет, — отвечает женщина, целует сына в макушку и прижимает к себе.
Дверь палаты медленно открывается, и в нее сначала осторожно заглядывает, а затем и входит незнакомый мужчина. На нем черные джинсы, заправленные в армейские берцы, серый свитер с высоким горлом и кожаные митенки на руках, на плечи накинут белый больничный халат.
— Здравствуйте, — улыбается незнакомец и подходит ближе.
— Здравствуйте, — отвечает женщина.
— Простите за беспокойство. Меня зовут Виктор, — он протягивает ей руку. — Виктор Четырин. А вы, должно быть, Кристина?
— Так и есть, — она жмет руку.
— Я видел, как все произошло, и первым оказал пострадавшим помощь, но потом долго не мог найти вашего мужа. Хочу вернуть ему одну вещь, — он какое-то время шарит рукой в кармане и достает кулончик в виде черной капельки на цепочке. — Когда его увезли, я нашел это на земле и подумал, что это для него важно.
— Мам, это паук! — радостно восклицает мальчик.
— Паук? — удивленно спрашивает Виктор, передавая украшение Кристине.
— Да, Марс его почему-то так называет, — она надевает кулончик на шею сыну.
— Марс? Редкое имя, — присаживаясь на корточки перед пареньком и глядя ему в глаза, произносит Четырин.
— Муж хотел, чтобы он был не такой, как все, чтобы даже имя отличало его от других. К тому же он всегда интересовался историей Древнего Рима, постоянно книги какие-то про это читал.
Мальчик жмется к матери, теребя в руках фигурку римского солдата.
— Значит, Марс? Отец явно вкладывал особый смысл в это имя, — слегка нахмурившись, произносит Виктор. — Что же, мы еще с тобой не раз увидимся, Марс, — многозначительно добавляет он и поднимается. — Извините, но мне пора. Желаю скорейшего выздоровления вашему мужу.
— Спасибо.
— До свидания. Берегите сына, он у вас прекрасный мальчик! Я думаю, он станет великим человеком, — Виктор выходит из палаты и закрывает за собой дверь.
В коридоре его ожидает Михаил.
— Ну что, убедился?
— Не знаю. Мелкий он еще, — Виктор жмет плечами.
— А чего ты ожидал? Когда Луций очнется, он мало что будет помнить. Тебе нужно спасти их. Луций — угроза для собственной семьи.
— Значит, тот парень, замотанный, словно мумия, и есть перерожденный Луций?
— Все правильно, — Михаил смиренно кивает головой. — Понимаешь, Зверев, Максимов, Луций — это все один и тот же человек. Но речь сейчас не о нем, а о тебе. Теперь настало твое время попытаться сотворить добро.
— Или зло, — Виктор смотрит на собеседника холодным взглядом.
— Выбор за тобой, я не вправе тебе указывать.
— Разве Бог сам не может повлиять на Луция?
— Не только может, но и активно делает это. С помощью апостола Петра. Слышал о таком?
— Это тот, который первым отрекся от Христа?