Алексей Поворов – Я УБИЙЦА (страница 41)
— Урод! — сквозь зубы прошипел Сергей.
— Ну и что делать?
— Давай иди с парнями на завтра договаривайся, а я к Шреку ордер выписывать.
Сергей, оглядываясь по сторонам, словно боясь слежки, поднялся наверх. Между этажами он остановился, вслушиваясь в тишину. У двери полковника Громова он еще раз осмотрелся и зашел внутрь.
— Дверь запри на ключ! Чего так долго-то?! — цокая языком, пробасил Шрек.
— Чего-чего? Привык тут рассиживать, мозоли на заду набивать! — злобно закрыл замок Самойлов. — Я тебе когда велел документы вытащить, старый ты козел?! — подходя ближе и краснея от ярости, начал орать следователь.
— Чего не так-то?! Ты же сам сказал, что он дела поднял по этим потаскухам! Сказал, что рыть начал! Чего мне оставалось-то?!
— Сидеть на месте ровно и получать бабки, как и прежде, прикрывая то, что мы делаем, а, точнее сказать, то, что теперь делаю я! Ты, старый ублюдок, живешь за мой счет и куда-то еще лезешь без моего ведома! Да ты понимаешь, какой он хай поднимет?!
— А что делать-то теперь, Серега?!
— Не дергаться! И не лезть, куда тебя не просят! Я почти все подготовил, подвел этого Пименова под якобы Санитара! Завтра возьмем его, и все, дело с концом. Все на этого дурака и повесим! Десять лет все было идеально. Десять лет! Господи, какое дело ты чуть не запорол этой выходкой! Десять лет я выдумывал несуществующего маньяка, списывая на него все убийства. А ты, сука, прошляпил момент, когда нам прислали этого москвича из СКР! А ведь это ты должен был всякими способами не допустить его приезда! А мне пришлось работать с ним неделю, не зная толком, что он за тип, так как его дело засекречено. Да, я в курсе, что оно придет завтра, но теперь-то какой от него толк?! Ты хоть понимаешь, какие люди стоят за этими убийствами?!
— Не знаю и знать не хочу!
— Правильно. Чертов ты комуняка! Твой сын учится в Лондоне, у тебя счет в банке, недвижимость за границей, и все потому, что я кормлю тебя! Я! Понимаешь?! Я!! Людям с деньгами, да и мне иногда, нужно развлекаться. И они за это хорошо платят! Да ты и сам не безгрешен! При всем при этом от тебя только и требовалось, что прикрывать меня и оповещать о таких ситуациях, как приезд этого Пименова! А теперь ты, старый дурак, умудрился упереть из моего кабинета дела! И главное, тогда, когда я уже почти все уладил!
— Так я… — начал было полковник, но Сергей прижал палец к губам.
— Т-с-с-с-с. Теперь я буду сам действовать, а ты давай-ка надавливай на свои рычаги власти, чтобы я был бел и пушист, как котенок, и вне всяких подозрений.
— Так я просто… — опять попытался оправдаться Громов, но Сергей вновь его перебил.
— Заткнись! Знаю, что зассал, когда я сообщил тебе о том, что этот выродок откопал дело Головина. Тебе же захотелось поиграть с его дочерью. И я сделал так, как ты хотел. Ты хоть знаешь, каких усилий мне стоило заставить этого докторишку потом молчать?! Не знаешь, старый ты похотливый баран! А теперь давай подписывай ордер на арест!
— Чей?!
— Чей нужно. Очередной жертвы. Так сказать, сакральной. Нужно кого-то угробить, чтобы другим жилось хорошо. Слава Богу, каким-то чудом нам подвернулся этот Максимов. Прямо в точку с ним попали. И этот камень, ха… Откуда он там взялся? А потом еще Сашок удивил, притащив такие же. Надо же, какие случаются совпадения. Я уже и забыл про него, а тут на тебе, как манна небесная. И, главное, все по делу. Бывает же такое? — рассуждая вслух, Сергей заходил по кабинету. — А вообще, по-хорошему, его убирать нужно.
— Максимова?
— Дурак ты старый! Пименова.
Глава XL
— Уверен, что готов? Что пришло время?
— Ты говоришь, как один из моих знакомых. Он священник.
— Может быть. У меня был богатый опыт общения с апостолами, — смеется воин и разминает шею до хруста в позвонках.
Я стою в ванной комнате, человек в римских доспехах находится за спиной. Я вижу его в отражении зеркала. Что же, пора начинать то, что я так долго планировал, к чему так стремился. Включаю воду и беру машинку для стрижки волос в руки, провожу ею по голове, длинные пряди падают в раковину. Воин с улыбкой мертвеца наблюдает за моими движениями. Дальше в ход идут ножницы. Состригаю бороду и усы, потом начисто сбриваю все бритвой. Набираю в ладони горячую воду и резким движением омываю лицо. У человека, стоящего позади меня, и у меня теперь одно лицо. Еще мгновение, и его волосы отрастают до плеч, а лицо покрывается бородой и усами. На меня смотрит Петр, он удрученно качает головой.
— Не надо, Максим, все еще можно остановить.
Его лик дрожит в зеркале и вскоре растворяется, будто туман. Резко оборачиваюсь. Никого. Провожу по лицу рукой: гладкая кожа — странные ощущения пятнадцатилетней давности. Я готов. Подхожу к шкафу и вытаскиваю семейный фотоальбом. Сажусь за стол, долго настраиваюсь, чтобы открыть его. Такая простая вещь и одновременно такая трудная. Иногда прошлое гораздо страшнее будущего. Протягиваю руку, чтобы дать волю воспоминаниям.
Тук-тук-тук.
Замираю. У меня нет друзей, которые могли бы прийти ко мне в гости. Свет я стараюсь не включать вечером, чтобы не привлекать внимание. Горит только несколько свечей на столе, да и те не видны снаружи благодаря задернутым наглухо плотным шторам. Я-то знаю: сам проверял. Звонка на калитке нет, а я точно ее закрывал. Стучат в дверь.
Тук-тук-тук.
Осторожно поднимаюсь с места, подхожу к ноутбуку. У меня по периметру расставлены камеры. Перед входом стоит девушка. Та самая, которая подсаживалась ко мне в кабаке. Она одна. Переводит взгляд на камеру, улыбается и показывает рукой в объектив неприличный жест. Ее нахальство и настырность забавят меня. Что же, посмотрим. Открываю дверь и осматриваюсь по сторонам. Кроме нее никого.
— Как ты меня нашла?
— Войти-то можно? — с усмешкой спрашивает она и делает шаг вперед.
Преграждаю проход рукой.
— Ты не охренела ли, подруга?!
— Фу! Как грубо, — из темноты, будто ее ангел-хранитель, вылетает огромный ворон и садится на мою калитку. — Так позволишь мне пройти, или у тебя есть секреты?
— Да пошла ты! Убирайся, — с силой отпихиваю ее, так что она чуть ли не падает. Ворон громко каркает, расправляя крылья в стороны. Захлопываю дверь и щелкаю замком.
— Я знаю, куда делся Петр! — орет она мне через дверь, и мое отношение к ней меняется в одночасье.
Приоткрываю дверь. Смотрю какое-то время в это ангельское личико, в котором не вижу ничего хорошего. Жестом головы показываю, чтобы входила.
— Ты не меняешься. Как был солдафоном, так им и остался.
Она проскальзывает в дом. Ворон, как преданный пес, пристально следит за каждым ее движением. Или моим?
— Живешь, как в пещере. Свет бы включил.
— Тебя не спросил. Откуда ты узнала мой адрес? Ты следила за мной? Что с Петром? Где он?!
— Сколько у тебя вопросов. Вопросы, вопросы, вопросы. Знаешь, я когда-то давно тоже искала ответы на свои вопросы, — она говорит со мной, как давнишний приятель. Странно, но зверь внутри меня смиренно молчит, и я удивлен этому. — Это твое? Можно взглянуть? — она протягивает руку к фотоальбому.
— Тронешь, и я тебе пальцы переломаю! — сквозь зубы угрожаю я.
— Ой! Наверное, личное? Прости, не знала. Перстень на мизинце в память о дочери? Жена, наверное, подарила?
Я кидаюсь к ней, но она по-кошачьи ловко перепрыгивает через стол. Голубые глаза сверкают в полумраке, отражая свет свечей. Она смотрит на меня и улыбается.
— Гнев — это хорошо, — произносит мягко и ласково.
— Ты понятия не имеешь, кем я могу быть. Давай лучше ты расскажешь мне про моего друга, если ты вообще что-то про него знаешь. А заодно объяснишь, как нашла меня, и тогда, может быть, я позволю тебе уйти.
— Максим, Максим. Ты понятия не имеешь, что с тобой произошло и что я знаю. А пугать меня, малыш, не стоит. Я такое пережила и повидала, что твои проблемы — это так, скучная мелодрама.
— Ты называешь гибель моей семьи мелодрамой?!
Делаю шаг в ее сторону, она делает два от меня вокруг стола, не прекращая улыбаться.
— Давай не будем нервничать и просто поговорим, если ты не против.
Указываю на стул и сам сажусь, она делает то же самое.
— Я слушаю. Давай, говори.
— Ты — больной психопат, который думает, что убивает людей во благо.
Она разводит руки в стороны и начинает заливисто смеяться. Выдерживаю паузу. Даю ангелочку с демоническим характером успокоиться.
— Не удивила. Я знаю, что я и кто я. А вот откуда это знаешь ты? Откуда знаешь про Петра?
— Ты забыл еще упомянуть Луция.
— Кого?
— Луция Корнелия Августа. Ну, это римский генерал. Твой цепной зверь, — она подмигивает и делает невинное лицо.
Прекрасная бестия. Я понимаю, что ее стоит опасаться. Девочка непроста.