Алексей Поворов – Я УБИЙЦА (страница 37)

— Чего ты хочешь, Никита?

— Шоколадку.

— Шоколадку? Всего лишь шоколадку… — незнакомец поднимается и поворачивается ко мне. Я чувствую на себе его взгляд, ощущаю его всем телом. Становится тяжело дышать, в горле возникает отвратительный привкус тухлых яиц. — А чего хочешь ты, Максим?

— Эй! Эй, ты! Чепушила! Курить есть?!

От удара по ногам я вздрагиваю и открываю глаза. Передо мной стоит парень, изрядно выпивший. Он стучит своей ногой по моему ботинку.

— Курить есть?!

— Да отстань ты от него, — подходит второй и пытается угомонить дружка.

Я медленно беру стакан со стола и, покрутив его в руке, делаю глоток, второй, третий. Снова подзываю официантку и прошу принести еще виски. Стоящие рядом парни молча наблюдают за мной. Когда мне приносят очередную дозу спиртного, поднимаю стакан вверх и какое-то время смотрю на того, кто ко мне обратился.

— Твое здоровье, — произношу я, опрокидываю содержимое стакана себе в желудок, складываю руки на груди и, снова поерзав, закрываю глаза.

— Ты совсем охренел?! — он кидается вперед и хватает меня за шиворот, тащит к себе. Я вскакиваю, резко бью его по рукам и отпихиваю в сторону. Подбегают два охранника. Со стороны крутыша также подтягиваются двое.

— А ну, давайте, расходитесь!

— Я тебе, сука, ноги переломаю! Понял?! Ты меня понял, тварь?!

— Давай, давай! Садись на свое место! Вы сюда отдыхать пришли? Так отдыхайте! И ты садись и успокойся, — кивает мне один из охранников. Я тихо возвращаюсь на свое место.

— Пошли, Колян! Не кипятись! Потом разберемся!

— Ты меня слышал! — Колян кривит рожу и проводит большим пальцем по горлу.

Я будто снова оказываюсь в суде. Палец Елизаветы делает тот же жест. Ее родственники ликуют, адвокат одобрительно хлопает подзащитную по плечу. Голова идет кругом, в горле застревает ком.

— Еще! — выкрикиваю я, и мне приносят очередной стакан. Минут через пять все утихает, и я остаюсь один на один с зеленым змием. Спиртное расслабляет, я перестаю думать о том, что было, что есть и что будет. Мне плевать на все, что произошло, я всего лишь хочу посидеть и не беспокоиться ни о чем. Медленно кручу стакан со светло-коричневой жидкостью. Дно ерзает по столу, издает ритмичный шум.

— Привет, — слышу я приятный женский голос. Кто-то садится за мой столик, ставит бутылку на стол. — Решил поднабраться? — женская рука доливает мне в стакан виски.

— Спасибо, конечно, но мне собутыльники не нужны. Так что поищи себе лучше другой столик, — отвечаю, даже не глядя на ту, что подсела ко мне. Медленно потягиваю спиртное.

— А я думала, компания тебе не помешает.

— Ты ошибалась.

Подбегает официант. Видимо, девушка подозвала его.

— Принеси, друг милейший, салатик и мясо с гарниром. Да, — она делает паузу. — Мясо с кровью, пожалуйста.

— Сейчас все сделаю, — записав в блокнот пожелания, парнишка убегает на кухню.

Я пребываю какое-то время в ступоре. Затем, наконец, поднимаю голову и смотрю на собеседницу. Девушка с коротко стрижеными белоснежными волосами. Голубые глаза и аккуратные черты лица. На ней короткая черная кожаная куртка, застегнутая до самого верха, и кроваво-красный шарф, накинутый петлей на тонкую шею.

— Я не просил ничего! Убирайся, — снова делаю глоток.

— Вообще-то я заказала это себе, — она протягивает мне руку. — Меня зовут Татьяна.

— Да хоть святая Мария! Это мой столик, и я не хочу, чтобы тут кто-то сидел со мной!

— У тебя много свободного места, тем более ты вроде нормальный парень, — она ангельски улыбается.

— Ты садишься к незнакомому человеку, приносишь выпить, заказываешь еду, говоришь, как тебя зовут, и при этом понятия не имеешь, с кем вообще общаешься.

— Ну, на маньяка или убийцу ты точно не похож.

Приходит официант и расставляет заказ на столе. Она достает кошелек с вышитой на нем золотой змеей и протягивает ему деньги.

— Благодарю. Сдачи не нужно.

— Большое спасибо! — радостно восклицает работник кабака и быстро удаляется. Татьяна ловко отрезает ножом кусок слабо прожаренного мяса, придерживая его вилкой. — А тебя как зовут? — поднимая взгляд на меня, спрашивает она.

— Счастливо оставаться, — беру бутылку со стола и удаляюсь. — Кстати, за пойло спасибо! — кричу ей не оборачиваясь.

— Обращайся, если что! Только вот всегда знай, что и у кого просишь!

Не спеша выбираюсь на поверхность. Холодный, свежий воздух наполняет легкие. Достаю из кармана сигарету и, погоняв ее в зубах, прикуриваю. Делаю затяжку, делаю жадный глоток из бутылки и отправляюсь домой. Минут через пять замечаю позади троих парней. Они идут чуть поодаль. Видит Бог, я никому и никогда не хотел зла. Зло само всегда хотело меня. Что же, может, мои страдания закончатся, и они сделают со мной то, что не захотел сделать Господь, когда я попал в аварию? А что, неплохой вариант развития событий. Пожалуй, так будет лучше для всех. Сворачиваю в переулок, они идут следом. Ухожу все дальше и дальше туда, где не должно быть людей. Слышу их шаги совсем рядом, слышу их насмешки. Они явно считают, что им повезло: тут им никто не помешает. Останавливаюсь, делаю еще два глотка из бутылки, изрядно задрав голову. Когда мой взгляд опускается, вижу перед собой Колю. Он злобно улыбается, я жму плечами и улыбаюсь в ответ.

— Чего? На лучше выпей, — протягиваю ему виски. Он бьет по руке, и бутылка отлетает в сторону, застревая в снегу.

— Я же предупредил тебя, выродок!

Толчок в грудь. Так всегда происходит, когда подонков больше и они уверены в своих силах. Они начинают играть со своей жертвой, чувствуя безнаказанность. Не думайте, что, если вы будете унижаться и просить пощады, они смилуются — напротив, это их разозлит еще больше.

— Я бы не советовал вам этого делать, парни. Давайте разойдемся миром.

Развожу руки и поворачиваюсь вокруг себя, чтобы посмотреть на тех, кто не ведает, что творит. Как только я завершаю полный оборот и пересекаюсь взглядом с Николаем, тот с размаха бьет мне в лицо. Мое тело пошатывается, я чувствую боль, чувствую, как кровь льется по щеке. Наверное, разбита бровь. Вытягиваю руку вперед, а сам отшатываюсь назад, упираюсь в чье-то тело, которое отталкивает меня от себя.

— Постой! Постой! Погоди! — стараюсь перевести дух и немного собраться.

— Сука! Ты у меня собственное дерьмо жрать будешь! — меня бьют ногой в живот. Согнувшись, падаю на снег.

— Вставай! Вставай! — теперь орут уже все хором и так же слаженно отвешивают мне удары.

Боли нет. А может, она просто слишком слаба по сравнению с той, что я пережил. Чувствую только ярость, которая все сильнее закипает внутри меня.

— Долго собираешься лежать и унижаться? — открываю глаза, передо мной то ли рыцарь, то ли воин в черных доспехах. Люди пинают меня, а он стоит в стороне и смотрит на это. — Выпусти меня! Не сдерживай то, чем ты являешься! Зло можно победить лишь злом! Ты уж поверь мне!

— Вставай! А ну поднимайся, тварь!

Никогда не понимал, зачем лишние эмоции при избиении. Я кое-как встаю, по лицу течет кровь, сильно болит голова. Никого вокруг нет, кроме тех, кто пытается доказать мне что-то своими кулаками. А я болен, мне нельзя ничего доказать. Я болен смертью, и это неизлечимо. Смотрю на парня, которого называют Николаем. Не повезло бедолаге, что уж тут говорить. Он подходит ко мне и хватает за шиворот.

— Что, мразота?! Хорошо тебе?!

Подаюсь вперед, впиваясь зубами в его глотку. Горячая, будто расплавленный свинец, кровь наполняет мой рот. Резко сжимаю челюсть и дергаю шеей в сторону, вырывая из парня кусок плоти. На его лице ужас, широко открытые глаза бессмысленно смотрят на меня. Он обхватывает рану руками, кровь течет по его пальцам, он пятится назад, повисает тишина.

— Колян, че с тобой?! Колян!!

Колян разворачивается и неуверенной походкой идет куда-то вперед, издавая хрипящие звуки и оставляя на снегу тоненькую красную линию, затем заваливается на бок и замирает. Поворачиваюсь к остальным, пережевывая бифштекс из человеческой плоти.

— Эй, чувак, ты чего?

А я не чувак, я зверь. Я такой же, как и они, только жажды справедливости у меня больше. Я не хотел крови, я никогда не хочу крови. Ее хотят они, привыкшие к тому, что все сходит им с рук. Быстро наклоняюсь и достаю из снега бутылку спиртного. Еще шаг, еще секунда и она раскалывается о голову второго парня. Он падает. Ботинок поднимается и резко опускается ему на горло, ломая кадык. Последний пытается убежать. Догоняю его у мусорных баков, сбиваю с ног. Это уже не я, это зверь, тот самый человек в доспехах, а я стою чуть поодаль, наблюдая за всем этим ужасом со стороны. Розочка от разбитой бутылки методично поднимается и опускается, из темноты доносятся чавкающие звуки, словно кто-то отбивает мясо на кухне. Вскоре из темноты выходит черный воин, забрызганный кровью. Он улыбается, ему не страшно убивать. А мне? Мне все равно, я умер давно, и что мне до тех, кто пытался сотворить зло? Он подходит ближе. Черные доспехи отделаны золотом, на лице шрамы. Смотрит на меня исподлобья, берет мою руку и вкладывает мне в ладонь окровавленный кусок стекла.

— Не меч, конечно, но все же, — смеется он и хлопает меня по плечу. — Прибраться нужно, наследили сильно.

А я и сам знаю, что нужно все убрать. Господи, почему ты все еще позволяешь мне жить?! За что? Этот зверь становится все сильнее и сильнее, и я четко понимаю, что не могу больше контролировать его. Нужно быстрее заканчивать с этим. Достаю из кармана мятый кусок бумаги. «Смерть — всего лишь начало новой жизни». Я точно болен. Болен! Я всего лишь хотел отомстить за свою семью. Всего лишь.