Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 81)

— Замолчи! Иначе я… — вспылила Татьяна.

— Фу-у, как невежливо. Сразу видно: критические дни. Голова болит, мужикам не дам, сама не ам! Кстати, знаете, что женщина — это восьмое чудо света? Нет? Так я вам сейчас расскажу! Сами подумайте, какое животное может быть мокрым, не намокнув, истекать кровью, не обрезавшись, давать молоко, словно корова, не попробовав травы, и еще выносить мозг, не раздеваясь? Разве это не чудеса?! Ну, скажи, пернатый, разве это не чудо?

Девушка хотела было ударить его, но ее руку вновь остановил Посланник.

— Не стоит. Его это не перевоспитает. Он не со зла, просто люди такие. Ты еще к нему привыкнешь.

— Не тронь ее! — Виктор хотел было освободить руку Татьяны, но та оттолкнула его.

— Не дотрагивайся до меня! Я тебя ненавижу! Я здесь из-за тебя!

— Остановись, ты не понимаешь, что они только этого и добиваются!

— Вы врали мне! Врали с самого начала! Я вам поверила, и что в итоге? Что? Один убил моего отца, а второй покрывал его своим молчанием! Ты же мент, мент поганый! Почему, зная, что он убийца, ты не посадил его? Почему? Да и вообще, кто ты на самом-то деле?!

— Ты нужна им. Они хотят, чтобы ты им поверила. С твоей помощью они сотворят зло, которое ты даже себе представить не можешь. Подумай об этом.

— А обо мне кто подумал? Кто подумал о моей семье?!

— Вспомни, чему учил тебя отец.

— Я все прекрасно помню, но тому, что он говорил, в этом мире не суждено сбыться. Из-за таких, как вы, его учение и вера в людей были напрасными. Теперь я понимаю, что только они не врали мне. Посмотри хотя бы на него! — показала она на Грешника, который молча ковырялся в носу. — Он тот, кто есть, и не скрывает этого. А те, кто меня окружал, либо врали, либо использовали, как, например, ты. Кто ты, Зверев? Ответь мне! Ты Луций, предатель и убийца своего брата и учителя, генерал, проливший немыслимое количество крови? Или, быть может, ты Алексей, который честно выполняет свой долг и пришел спасти меня? Ты и сам не знаешь, кто ты и что ты. Просто пешка, как и все в этом мире!

— Прошу, не надо. Умоляю! Хочешь, я на колени встану? Не делай этого, — с трудом сглотнул слюну пересохшим горлом капитан. — Ты подпишешь смертный приговор миллионам людей. Он ведь никого не пожалеет и не простит. Ты должна это понимать.

— Я больше не верю тебе. Не верю ни во что. В нашей жизни лучше занять темную сторону, так как на поверку она может оказаться намного светлее, чем кажется.

Девушка протянула руку Анатасу, и тот принял ее. Зверев опустил голову. Виктор стоял неподвижно.

— Похоже, ты проиграл, — тихо сказал Анатас, глядя на капитана. — Точнее потерпел поражение в одной из битв, но война будет продолжаться дальше. Кому как не тебе лучше знать, что поражение в битве еще не поражение в войне. Кто знает, как все обернется в следующий раз? Хотя, боюсь, для тебя следующего раза уже не будет.

— Так не должно быть, так не должно было случиться, — бормотал капитан себе под нос.

— Однако, это так. Я ждал этого долго, ты был хорошим соперником. Но ты человек. Просто человек, который сделал все, что смог. Я уважаю тебя, твои стремления. Не каждый может сделать то, что делал ты на протяжении сотен лет.

— И что теперь?

— Теперь все. Человек смертен, и его единственная возможность стать бессмертным — оставить после себя нечто вечное. Ты, Луций, смог это сделать, — Анатас подошел ближе и наклонился над его ухом. — Еще увидимся, Луций. Мною сотворенное мне принадлежать станет.

Анатас дотронулся до его головы рукой. У капитана подкосились ноги, тело обмякло, и он замертво рухнул на землю. Анатас медленно перевел взгляд на Виктора. Тот стоял, боясь пошевелиться, как кролик под взглядом удава.

— А что до тебя, то я пока не знаю, как с тобой поступить. Наверное, я все же сделаю для тебя исключение. Хоть и говорят, что я плохой, но все же дам тебе шанс не попасть ко мне. Терять тебе уже нечего, да и выбор у тебя невелик. Скажу откровенно: не я буду принимать участие в твоей судьбе, а человек, который потерял из-за тебя все. Теперь твоя судьба зависит от нее.

Ворон не спеша подошел к Татьяне и, взяв ее руку, опустился перед ней на колено.

— Госпожа, что вы прикажете сделать с тем, кто лишил вас всего?

Девушка посмотрела на Виктора холодным взглядом.

— Я хочу, чтобы он пережил то, что пережила я. Все, до мельчайших деталей.

— Да будет так.

[1]Евангелие от Матфея, 27:42–43.

[2]Евангелие от Луки, 23:37.

[3]Евангелие от Луки, 23:39.

[4]Евангелие от Луки, 23:40–41.

[5]Евангелие от Луки, 23:42–43.

[6]Евангелие от Луки, 23:46.

Глава XXVIII

ЭПИЛОГ

Шло новое тысячелетие. Люди, оправившись от рождественских каникул, постепенно вливались в монотонные будни. Кое-где у ларьков еще стояли некоторые несознательные граждане с дрожащими руками. Они пытались достать из карманов последние сбережения, чтобы продлить и без того затянувшиеся праздники. К остановкам медленно подтягивался народ. Мороз, продержавшись несколько дней, отступил. Пушистые снежинки падали на опухшие лица еще не проснувшегося люда большой и беспечной страны. Автобусы лениво подъезжали к тротуару, словно зевая, открывали двери и нехотя пускали в свое теплое чрево озябших пассажиров. На улицах пахло унынием. Земля, как пациент, отходящий от глубокого наркоза, возрождалась вместе с живущими на ней паразитами. Жизнь шла своим чередом.

На запорошенной лавочке сидели двое и рассматривали проходящих мимо граждан.

— Смешно, — сказал один и, опершись на трость, украшенную черепом, закинул ногу на ногу.

— Ты, как всегда, видишь их в недобром свете.

— Конечно, кому как не тебе видеть их праведниками?

— Ты забрал девушку и тем самым обрек миллиарды на бессмысленное уничтожение.

— Это, между прочим, ты придумал свод правил, по которым эти животные должны существовать. А я лишь пытаюсь сделать так, чтобы они их соблюдали. Ты сыном ради этого пожертвовал, помнишь? А девушка пошла ко мне сама. Добровольно.

— Ты же знаешь, люди должны сами разбираться в своих проблемах, иначе они будут полностью зависеть от нас.

— Они зависят не от нас, а от тебя. Ты пытаешься защитить их. Вот только ради чего?

— Ради чего? Посмотри на них: они само совершенство. Просто пока не знают, чего им хочется, и от этого все их беды.

— Наоборот, их беды от того, что они знают, чего хотят. Им нужен хороший кнут, и я дам им его. Скоро, совсем скоро.

— Ты с самого начала возненавидел их. Считаешь, я не знаю, что ты задумал?

— Так останови меня, ибо я сотворю с ними такое, чего они заслуживают на самом деле. Они заплатят за все. Плотью за плоть, кровью за кровь. За каждый их грех им воздастся сполна.

— Они переживут и это. И наступит новое время.

— Хочешь спасти их? Тогда тебе понадобится кто-то гораздо сильнее Луция.

— Дорогой, дорога скользкая, а ты едешь слишком быстро.

— Милая, после вчерашнего застолья у твоей мамы скажи спасибо, что я вообще куда-то еду.

— А не надо было так нажираться! А вдруг менты?!

— Какие менты?! Сиди, не каркай! Не надо нажираться? Не надо ехать в такую рань. Могли бы проспаться, и все было бы спокойно. Но нет, поперлись!

Снег все падал и падал, но человеку, который брел по дороге в сторону города, он не мешал. Прохожий вообще не замечал снега. Он не думал ни о погоде, ни о том, куда он идет, ни о том, откуда. Его порванная, продуваемая всеми ветрами одежда и отрешенный стеклянный взгляд вызывали жалость.

— О-о-о! Ну ничего себе! Посмотри на этого бедолагу. До города-то еще далеко.

— Езжай! Мало ли дураков ходит!

— Да как-то неудобно, — водитель притормозил рядом с оборванцем и открыл дверь. — Тебе куда, земляк?

— В Тамбов, — тихо ответил тот.

— Прекрасно, и нам туда. Значит, по пути! — обрадовался водитель, уже представляя, что его супруга хоть ненадолго замолкнет.

Молодой человек сел на заднее сиденье, и автомобиль с пробуксовкой рванул с места.

— Ты с ума сошел, всяких бомжей с дороги подбирать, — сквозь зубы прошипела жена и тут же обернулась. — А вы в Тамбов в гости или домой?

— Я, я не знаю… Мне просто нужно… — замешкался пассажир.

— Зачем ты его посадил? Совсем мозги пропил за праздники? — зашептала на ухо мужу женщина.

Пассажир с непонятным выражением лица рассматривал себя в зеркале заднего вида, изредка отворачиваясь, чтобы взглянуть куда-то вдаль. В его душе было пусто, как в закрытой крышкой дубовой бочке. Стукнешь по такой — и раздастся глухой и мрачный звук.