Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 39)
— Ага, тот самый чудо-целитель!
— Мало ему восемь лет дали. Что-то подзабыл я про него, — с грустью заметил Анатас. — Грешник, когда все закончится, займись этим мессией, а то он порядком поднадоел мне. Придумай для него что-нибудь страшное. Пускай попробует телепортироваться из ада. Он ведь утверждает, что умеет это делать, вот мы и проверим. Да, и не забудь про Надежду, будь она неладна.
Анатас протянул руку и достал из воздуха бумажную папку. Открыв ее, он стал внимательно изучать записи.
— Надо же, она изобрела свой метод лечения. Она является доктором психологических наук, автором и ведущим специалистом новых методов православной восстановительной медицины и социально-психологической реабилитации соматических больных. Интересно, где она всему этому научилась? Что-то я не припомню учебных заведений, где бы такую чушь преподавали. И вот же невидаль: ее лечебный центр имеет лицензию министерства здравоохранения! Какой ужас!
— По-моему, потом чиновники жалели, что выдали этот документ, мол, это была ошибка, — бросая кости, произнес Ворон.
— Конечно, ошибка. У них всегда так. Энное количество бумажек от банка России, и ты можешь получить любой документ, — закрыл папку Анатас. — Разберешься с этим Могильным и займись ею. Сделай с ней то же, что она делала с пациентами. Пусть на утро и у нее вылезет черепаха, да проследи, чтобы вылезала она медленно.
— Да, Милорд. А можно у нее вылезет морская, а? Она все же побольше? — радостно воскликнул Грешник и швырнул пустую бутылку в кинескоп телевизора, отчего тот с хлопком вспыхнул.
Анатас поднялся со своего места и в момент обстановка изменилась.
Властелин и его свита находились рядом со зданием, где красовалась надпись «Областная ГАИ».
— Даже в такую непогоду они умудряются покупать и продавать свои любимые четырехколесные игрушки, — прикрывая глаза, промолвил Анатас. — Правду говорят, что люди не взрослеют, просто их запросы становятся больше, а игрушки дороже. Все чаще я встречаю упитанные лица бравых блюстителей порядка, которые не покладая рук служат обществу. Представляешь, Ворон, с ними боятся ругаться и спорить, ведь они считают себя богами в этих стенах. Любой человек знает про это, но, как обычно, он ничтожен перед теми, кто придумал себе власть. Власть, которую им никто не давал.
— Милорд, я вас понял, — поклонившись, ответил Ворон, и вся троица направилась в здание ГИБДД.
В автоинспекции творилась суета, повсюду взад и вперед сновали люди. Очереди стояли в разные окошки, за которыми не спеша работали сотрудники ведомства. Дверь одного из кабинетов открылась, и из нее вышел полковник Владимир Петрович Любезных. Он живо обвел взглядом помещение.
— Серега, зайди-ка ко мне!
Тут же к нему в кабинет вбежал Серега.
— Владимир Петрович, вызывали?
— Вызывал, вызывал, — пробормотал полковник. — Ты что делаешь? Какого хрена ты этому пенсионеру такие номера дал?!
— Да, я как-то… — хотел оправдаться Серега.
— Ты что старперу номера такие дал?! Ты хоть знаешь, сколько они стоят, тварь безмозглая?! Ну-ка, быстро пошел и переделал!
— Так, он вроде инвалид и ветеран.
— Я из тебя самого, сука, инвалида сделаю! Я эти номера, знаешь, кому обещал?! Ноги в руки и пошел!
Отчитав подчиненного, Петрович развалился в кожаном кресле, потянувшись, зевнул, пододвинул телефон и набрал номер.
— Слушай внимательно, завтра должен подъехать Петросянов Николай Егорович и отец Георгий. Без очереди их проведешь. Да, сам лично. Я там им номера оставил, отдашь и ко мне пре… — не успел он договорить, как кто-то нажал на сброс.
Положив руку на телефон и ехидно улыбаясь, перед ним стоял Грешник. Любезных аж вздрогнул от неожиданности.
— Здравствуйте, уважаемый Владимир Петрович. Ну что вы, ей Богу? Увлеклись разговором и не слышали, как я зашел?
— Ты кто такой? — пришел в себя Любезных, краснея от злости.
— Ну вот, снова-здорово. Разве мы переходили на «ты» или быть может мы с вами старые приятели? Тогда почему я вас не помню?
— Ты как сюда попал? — поднимаясь с кресла и дергая глазом, прошипел Петрович, глядя на странного карлика в фуфайке.
— Сядь, упырь, и успокойся! — в кабинет вошел Маркус и грубо пихнул полковника так, что тот снова оказался в кресле. Легионер вытащил корочку из кармана и ткнул Петровичу в морду. — Служба собственной безопасности! Чего разорался?!
— А в чем дело? — меняя тон, нервно спросил полковник.
— Дело в том, мил человек, что вы, будучи в сговоре с гражданином Петросяновым, пытались откупить своего сына. Вам также инкриминируется пособничество некоему Максиму Сергеевичу, который более известен в криминальных кругах как Бугай.
— Я ничего не знаю, это провокация и клевета! — не выдержав, заорал Любезных.
— Коллега, зовите понятых, будем изымать взятки и бумаги, — обращаясь к Грешнику, произнес Маркус.
— Не имеете права! Я без адвоката говорить ничего не стану!
— Права, значит, не имеем? — улыбнувшись во всю пасть, прошипел Грешник. — Знал я одного бородача, который говорил о правах! Точнее, он говорил так: «Нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав. Никогда не переходи терпение человеческое, ибо первый позовешь на помощь закон».
— Адвоката, говоришь, тебе? Это мы можем, — Маркус подошел к окну и открыл форточку, в которую тут же влетела огромная черная птица. Она села на стол, важно прошлась по бумагам и, спорхнув вниз, обернулась человеком.
— Кто тут адвоката звал? — отряхивая с себя снежинки, спросил Ворон.
Владимир Петрович взвизгнул, словно поросенок, и, впившись руками в кресло, зажмурил глаза.
— Нет, ну нормально? Как об людей ноги вытирать, так мужик, самец! А как за грехи платить, так глазки закрыл, почти не дышит! — залез на колени полковнику горбун. — Ну что ты так трясешься? Ведь мы тебе больно пока еще не делаем. Подумаешь, птичку испужался. Не ты первый, не ты последний. Открой глазки, открой, мы тебя не съедим. Е-мое, обоссался! Ну как так?! Слушай, пернатый, разве можно так с людьми поступать?! Посмотри, до чего человека довел, — отряхиваясь, проговорил Грешник.
— Маркус, присмотри за ним, а я пока улажу кое-что, — Посланник вышел из кабинета.
В коридоре он увидел пробегающего мимо лейтенанта.
— Эй, Серега! Пойди сюда! — крикнул он молодому человеку.
Тот тут же поспешил к незнакомому человеку в форме с майорскими погонами.
— Здрасьте! — произнес лейтенант, замешкавшись.
— Владимир Петрович приносит извинения. И еще просил передать, что номера на машины выдавайте в порядке живой очереди, он пересмотрел свои взгляды на жизнь.
В этот момент дверь кабинета открылась, и из нее высунулась голова Грешника.
— Слышь, Ворон! А погоны у маршала как выглядят, а?
— Звезда на них одна большая, — не отводя взгляда от лейтенанта и улыбаясь, ответил Посланник.
— Звезда перевернутая или нет?! — снова спросила голова.
— Ты его еще звездой Давида награди! Обычная звезда!
— Спасибки, понял! — ответила голова и исчезла за дверью.
— Простите, а что там происходит? — заглядывая за плечо Ворона, поинтересовался лейтенант.
— Не поверишь, самому интересно. Да ты ступай, ступай.
— Ну, хорошо, — Сергей, оглядываясь на странного майора, пошел прочь от кабинета своего начальника.
— Твою мать, Грешник! Какого хрена ты с ним сделал?! Тебя и на секунду одного оставить нельзя! Маркус, ты-то куда смотрел?! Милорд просил его припугнуть, а вы чего сотворили?! Ну, прямо как дети малые. Разве так можно?
— Мессир просил напугать, мы и напугали. Знаешь, как он дрожал от страха? Ты бы его глаза видел, я в них сам смотрел и боялся! А рожи, рожи-то корчил какие страшные! — горбун радостно жестикулировал рукой, в которой находился канцелярский нож с окровавленным лезвием.
— Не, ну правда, Ворон, посмотри. Ведь Грешник старался. Мы ему вон внеочередное звание присвоили, внуки гордиться будут. Да и пенсия у маршала, небось, с полковничьей не сравнится. Ворон окинул взглядом дрожащее истекающее кровью тело полковника, привязанного скотчем к кожаному креслу. На плечах красовались звезды маршала, на лбу звезда Давида, а на пузе — серп и молот. Рот был намертво заделан скобами от канцелярского степлера.
— А если присмотреться, неплохо вышло. Ну, с очередным вас званием, Владимир Петрович. Поздравляем! Не стоит благодарности! Всего вам доброго. Рады бы остаться, да простите, дела-дела. Даже не уговаривайте, нам пора. Отмечать не будем, вы тут уж сами как-нибудь. Ну а мы про вас, конечно же, не забудем. Всегда, если что, навестим. Как говорится, желай человеку добра, ведь зло найдет его и без твоих желаний! Ну, бывайте! — и, хлопнув по плечу теперь уже маршала, Ворон, а с ним и Грешник с Маркусом вышли из кабинета.
Анатас осматривал покосившееся обшарпанное здание времен социализма. Именно с того времени, по всей видимости, в нем и не проводился ремонт. На ободранной двери красовалась табличка «Управляющая компания», еще выше было написано «ЖКХ».
— По всей видимости, означает «живи, как хочешь»! — заржал горбун и смачно сморкнулся в сторону.
— Интересно, чем тут занимаются? — оглядывая полуразрушенную технику и пьющих около нее рабочих, спросил Маркус.
— Как чем? Естественно, думают о людях, об их благополучии. Как же по-другому? Ведь им каждый месяц деньги платят. Да еще как платят: попробуй-ка не заплати!