Алексей Поворов – Тринадцатый (СИ) (страница 33)

— Татьяна, — робко ответила она.

— Останься и раздели со мной ужин, — Александр сам не понимал, зачем он это делает и для чего пригласил служанку поужинать с ним.

— Я не могу.

— Почему? Разве ты не хочешь пообщаться со своим учителем? Не бойся, я не обижу тебя.

— Я не могу общаться с вами, так как меня еще не приняли в братство. Я только готовлюсь, а настоятельница запрещает нам общаться с вышестоящими братьями, тем более с вами, учитель.

— Ах, да, правила, кругом одни правила. О них можно сказать то же, что и о законах: их многочисленность способствует не столько их соблюдению, сколько нарушению. Ну хорошо, тогда просто постой или, если хочешь, присядь и побудь со мной, пока я ем. Эти стены утомили меня, и я хочу поужинать с простым человеком.

Девушка молча поклонилась и села напротив.

Быстрыми шагами седой незнакомец шел по не расчищенной от снега улице. В поселке, погруженном в сон, его замечали лишь бездомные собаки, да и те при виде его поджимали хвост и с визгом бросались наутек. Перебравшись через железнодорожные пути, он вышел к дороге и встал на обочине, пытаясь остановить машину. Волосы его развевались на ветру, а сам он в лучах фар проезжающих мимо автомобилей походил на призрака. Вскоре около него остановилась белая «девятка» с желтыми шашечками на крыше. Дверь автомобиля открылась, и седовласый быстро залез в салон.

— Тебе куда, браток? — спросил молодой парень.

— В Бондари, — сухим и грубым голосом ответил пассажир.

— О, как. Не ближний свет! Денег-то хватит?

— Хватит. Трогай, а то времени осталось мало.

— Ну, смотри, — парень незаметно оглядел своего клиента и подтянул левой рукой монтировку поближе.

Машина тронулась.

Закончив ужинать, Александр поблагодарил девушку за компанию. Хотя они и просидели молча, для учителя это время было лучшим за последние две тысячи лет. Он почувствовал теплоту, которая пропитала стены этого мрачного места, и такое с ним случилось впервые. По его телу пробежали приятные мурашки, сердце как-то по-особенному забилось, воздух в комнате стал более легким, а проблемы немного отошли в сторону. Александр был удивлен, но не придал этому ощущению большого значения. Он тряхнул головой, и наваждение исчезло.

Машина остановилась.

— Ну что, мужик, с тебя пятьсот рублей, — как можно мужественней произнес парень, делая вид, что не шутит и в случае отказа может и покалечить.

— Как скажешь! За сладкое горько приходится расплачиваться!

«Девятка» пошатнулась, раздался дикий крик, заглушивший вой метели. Дверь со стороны водителя со скрежетом и хрустом отскочила в сторону, следом за ней из машины вылетело искалеченное тело и рухнуло метрах в десяти, окропив последний путь брызгами крови. С пассажирской стороны открылась дверь, из нее вышел седовласый. Он огляделся и, присев на корточки, стер снегом кровь с рук и лица, быстро пошел прочь и вскоре растворился в темноте.

Александр сидел все в той же комнате, словно прокаженный, которого не выпускают никуда, дабы не заразить окружающих. Царь, заточенный в собственном царстве, он пристально смотрел на часы, которые стояли в углу и словно смеялись над ним, настолько медленно они поворачивали свои стрелки. Александр, бессильный совладать со временем, смотрел на них с ненавистью.

— Учитель, тот, кого вы ждали, пришел, — наконец принес благую весть охранник.

— Немедленно зови его сюда, — оживился Александр и даже поднялся со своего места.

Молодой человек поклонился и вышел за дверь, через минуту в нее вошел седовласый. Сделав шаг в комнату, он тут же замер и стал жадно вдыхать воздух, как волк, почуявший запах крови. Он провел ладонью по полу, повернулся и, прищурив глаза, долго смотрел на входную дверь.

— Здравствуй, Лекант. Что случилось?

Седовласый зарычал, глаза его сузились, а рот скривился в зверином оскале.

— Что случилось?! — повторил повелитель.

— Странно. Мне кажется, мы с тобой не той породы, чтобы водиться с ангелами. В особенности ты, Александр.

— Что ты несешь?!

— Твоя комната наполнена запахом хозяина и его шестерок, но помимо него я слышу еще один едва уловимый аромат. Раньше я такого не чувствовал. Это запах чего-то такого, что несравнимо ни с ангелами, ни с демонами. Что-то нейтральное, очень сильное и могущественное, намного сильнее тебя и меня.

— Тебе показалось. В моем подземелье не может быть ничего и никого, кроме моих людей. Никто не может пройти сюда без моего ведома, тем более ангелы. Это место, мой друг, они давно обходят стороной.

— И все же я не ошибаюсь. Я никогда не ошибаюсь.

— Быть может, ты потерял свое чутье? Здесь был Он сам и не ощутил ничего. И слуги его были с ним, а ты знаешь, что эти цепные псы уже спущены с поводков, и нюх на ангелов у них куда лучше, чем у тебя.

— Смотри сам. Никто так не легковерен, как человек неверующий. Зачем ты меня позвал?

— Есть одно дело, которое я могу доверить только тебе.

— Интересно, в какое же дерьмо ты вляпался, если решил обратиться ко мне?

— В очень большое. Поверь мне, я бы не дергал тебя по пустякам.

— Ну что ж, рассказывай.

— Мне нужно убрать одного человека.

— Это я уже понял, но для этого необязательно было искать меня. Я скрывать следы не умею. Обычно ты звал, когда нужно было истребить сотню-другую, но никак не одного.

— Это не все. Мое время на исходе. Хозяин дал задание, а я не могу его выполнить. После того, как ты избавишь меня от Носферато, ты должен будешь мне помочь в поисках Чистого.

— Твой преемник снова тебя предал? Это становится традицией. Богов всегда предают апостолы. И тебе снова нужен я, хотя в последний раз ты обещал больше меня не беспокоить.

— Мне сейчас не до шуток. Ты — лучший, и только тебе я могу довериться.

— По твоей милости я — единственный. А что за Чистый?

— Тебя пока это не касается. Убей сначала Носферато, а все остальное позже.

— Ты знаешь, я не вмешиваюсь в твои дела, ваши проблемы мне не интересны. Но ни разу еще я не ввязывался в предприятие, где есть что-то для меня непонятное. Как и где я могу найти Носферато?

— Вот, возьми, — сказал Александр и бросил на стол кожаную перчатку. Седовласый тут же считал ее запах.

— Сколько у меня времени?

— Дня два, не больше. Он будет искать то, что нужно мне. А ты следи за ним. Если он что-то выяснит, я должен об этом узнать.

— Ты говоришь мне не все. Это усложняет задачу.

— Делай то, что от тебя требуют.

— А что потом?

— Принеси мне его голову, и я разрешу тебе кормиться рядом с моим храмом. Тебе не нужно будет больше прятаться. Я даю тебе слово, что ты будешь жить при мне в лучших условиях. И я продлю нашу с тобой сделку: ты снова сможешь не бояться своего проклятия.

— Заманчивое предложение. Похоже, дело и впрямь дрянь. Не думал, что когда-то услышу такое из твоих уст, Александр. Считай, что его голова уже лежит на твоем столе, так что можешь готовить для нее свободное место, — швырнув перчатку на пол, Лекант пошел к выходу. — И запомни: я никогда не ошибаюсь, — он удалился, хлопнув дверью.

Учитель поднял перчатку с пола, сел за стол и положил ее перед собой.

— Теперь, мой ученик, тебя ждет большой сюрприз. Прощай, Носферато, прощай, — он провел рукой над перчаткой, она вспыхнула и сгорела дотла. — А если он и впрямь не ошибается? Тогда получается… Не может быть. Это невозможно! Стража, позовите ко мне Татьяну!

— Вы звали учитель? — поклонившись, робко проговорила вернувшаяся служанка.

— Да, присядь.

Татьяна села, и Александр впервые внимательно присмотрелся к ней. Перед ним была девушка лет двадцати. Ее светло-русые волосы красиво ложились на плечи, аккуратное лицо, казалось, светилось в полумраке темной комнаты, а серо-голубые глаза украшали густые и длинные ресницы. И снова Александр почувствовал, как комната наполняется чем-то теплым и ласковым, словно мать прижимает к груди любимое дитя. Так представлялось Александру, хотя он и не знал материнской заботы.

Учитель смотрел на девушку, но не мог прочитать ее мысли. Это казалось ему странным, как и то, что он никогда прежде не обращал на нее внимания. Существо намного кровожаднее и грубее сразу определило неладное, а сам учитель, обладавший гораздо большим могуществом, чем все леканты вместе взятые, даже не догадался, что рядом с ним все время было то, о чем он только и мечтал. Она невинна, как ребенок, а он сидит и немеет, ловя каждый ее взгляд.

— Как давно ты в нашей общине?

— Около полугода.

— И как тебе здесь живется? Все ли тебя здесь любят, не обижают ли?

— Я чувствую здесь защиту, не то, что в прежней моей жизни. Но я еще не решила, принимать мне посвящение или нет, — робко ответила девушка.

— Посвящение принимать тебя никто не заставляет, ты вправе в любой момент покинуть нашу обитель. Тебя здесь никто силой не держит: люди тут находятся по собственной воле и личному выбору. Лошадь к водопою может подвести и один человек, но вот заставить ее пить не сумеет и сотня. И к какому решению ты склоняешься? — спросил Александр голосом ласковым и теплым.

Никто бы не заподозрил в этом голосе ни капли лжи, хотя было очевидно: братство можно покинуть лишь ногами вперед. Войти — пожалуйста, но выйти — никогда.