Алексей Поворов – Империя (страница 94)

Вар метнулся к Луцию, схватил его за ноги, опрокинул на землю и потащил в трясину. Тот, цепляясь за траву, пытался освободиться, но все его усилия были тщетными… В этот момент его разбудил Понтий, который сильно тряс его и о чем-то шумел:

– Вставай! Вставай! Это зверье снова полезло на нас!

Германцы атаковали позиции римлян почти до самого вечера, но едва начало смеркаться, воины противника внезапно отступили. А через полчаса к ним прискакал гонец легиона.

– Кто здесь главный?! – не слезая с загнанного коня, прокричал он.

– Я! – выходя вперед, ответил Луций.

– Шестой легион отогнал неприятеля от вас, но ослабил центр! Германцы бросили туда свои резервы! Они могут прорвать фронт! Нужна помощь!

– Да у меня людей с гулькин нос! Потери большие!

– Ты не понял, командир! Сказано – делай!

Оставив десяток солдат с ранеными, Луций выдвинулся с остальными бойцами на помощь основным войскам. Оказавшись в гуще событий, он и его друзья увидели, как бездарное командование едва не обернулось всеобщим крахом. Седьмой и двадцать первый легионы, направленные на фланги, чтобы вытеснить германцев с вершины холма, вместо этого пошли вперед, и не было никакой возможности их отозвать обратно. Увидев это, Арминий приказал своей коннице ударить с флангов, и германцы пошли в наступление с криками: «Еще один Вар! Мы снова их разобьем!». Отборный отряд всадников прямо по центру разрезал римскую колонну, которая вскоре окончательно рассыпалась. Топча копытами все, что встречалось на их пути, германцы заставили дрогнуть ряды легионеров. Не в силах наблюдать за этим скорбным зрелищем, Луций остановил первого попавшегося коня, сбросил с него всадника и, вскочив на лошадь, кинулся вперед. Увидев это, солдаты остановились, а когда Луций в гордом одиночестве влетел в ряды врага и принялся направо и налево крушить всадников Арминия, легионеры, воодушевленные таким до безрассудства храбрым поступком, бросились в бой. Вскоре конь под Луцием пал, и он непременно был бы отрезан от своих и взят в плен, если бы не его воины, которые прорвались к нему на помощь и сошлись врукопашную с противником.

– Совсем сдурел?! – протягивая руку Луцию и поднимая его с земли, хмуро спросил Ратибор.

– Получилось же!

– А если бы не получилось? – покачал головой русич.

Оттеснив германцев к земляным насыпям, Германик предпринял масштабную атаку, в которой были задействованы лучники, копьеметатели и пращники при поддержке катапульт. Это наступление легионеров было отбито, но вскоре они вновь двинулись на противника. Клементий зашел во вражеский тыл, а Кассий, разбив войско варваров, вышел во фланг к насыпям. Оборонявшиеся германцы оказались в том же положении, в какое обычно попадали кельты, когда были вынуждены скапливаться на ограниченном пространстве, не позволяющем эффективно применять оружие: их длинные мечи в такой ситуации были бесполезны. Началось безжалостное уничтожение варваров. Арминий, понимая, что потерпел поражение, пустился наутек.

– Луций! Луций! Арминий бросил свое войско и отступает в леса! – прокричал запыхавшийся от сражения Мартин.

– Отходим! – заорал Луций, поворачивая своих солдат.

Услышав призыв, его воины вышли из боя и бросились в погоню за Арминием. Углубившись в лес, они вышли к небольшому поселению. Когда Луций попал в него, то обнаружил, что в нем не было воинов – только женщины, старики и дети смотрели на чужаков испуганными глазами.

– Что вам нужно, римляне? – подошел к Луцию какой-то старик.

– Мне нужен Арминий! Куда он мог отправиться?! – схватив его за шиворот и подтащив вплотную к себе, злобно прошипел Луций.

– Я не знаю. А и знал бы, все равно не сказал!

– Гордый, да?! Старый осел! – оттолкнул его от себя Луций и тут краем глаза увидел, как какая-то странная тень прошмыгнула за деревьями. Вдруг в его ушах зашептал чей-то голос:

– Повернись. Ступай прямо, – не понимая ничего, Луций послушно, словно загипнотизированный, направился туда, куда его звали.

Через мгновение он вышел к алтарю, на древке у которого красовались орлы. Те самые, которые много лет назад были потеряны при поражении в Тевтобургском лесу. Луций медленно подошел к ним и провел рукой по блестящему и холодному железу. В его голове моментально возникли образы, фрагменты, крики, стоны. Он мысленно увидел, как германцы добивают римских солдат, как предают их страшным пыткам и мучительной смерти. Луций вспомнил то ужасное место, где в самом начале похода они обнаружили горы костей, вспомнил Сципиона, который говорил о германцах как о животных.

– Сделай с ними то же. Чего ты ждешь? Ну же, Луций, ну же! – снова зазвучал в голове таинственный голос.

– Убить всех! – повернувшись к своим солдатам, проговорил он.

– Что? – растерянно, не веря своим ушам, тут же переспросил Ромул.

– Убить всех! Убить!!! – что есть мочи заорал Луций и, выхватив меч из ножен, подошел к старику и вонзил в него клинок по самую рукоятку. – Убить всех! – снова повторил он, и его солдаты кинулись вырезать жителей.

Луций стоял рядом с орлами, любуясь их блеском, а за ним поднималось зарево от подожженных построек. Повсюду слышались душераздирающие крики детей и истошные вопли женщин. Солдаты Черного легиона не щадили никого. Где-то в стороне Понтий за волосы втаскивал в варварское жилище какую-то девчонку, а чуть поодаль Ратибор, шутя и смеясь, что-то говорил Мартину, вытиравшему свое окровавленное оружие. И только Ромул сидел на земле, сняв шлем и закрыв лицо руками, и старался не смотреть на то, что происходило вокруг.

Глава XIX

ПОБЕДА

Солнце стояло высоко и, словно издеваясь над людьми, раскаляло воздух до удушья, до состояния, когда хочется содрать с себя кожу, лишь бы было не так жарко. Мелкая каменная пыль скрипела на зубах и забивала легкие, отчего становилось тяжело дышать. В тени огромного валуна, рядом с бездвижным телом Ливерия сидел Корнелий. Похудевший почти до полного истощения, он больше походил на живой скелет, нежели на человека. Ливерий дышал тихо и прерывисто. Корнелий медленно смачивал ветхую тряпицу в деревянной чашке с водой и протирал другу лицо и шею. При каждом прикосновении тот облегченно вздыхал. Иногда он закашливался, и тогда Корнелий переворачивал его на бок. Харкая кровью, Ливерий издавал страшные звуки, дергался, на несколько мгновений переставал дышать, но приходил в себя, когда друг снова омывал его лицо.

– Что-то смерть не торопится ко мне, – прохрипел Ливерий окровавленным ртом и снова закашлялся.

– Потерпи, настанет и твой час, – печально улыбнулся ему Корнелий и снова отер его лоб влажной материей.

– Скорей бы уже. Страсть как невыносимо осознавать то, что помираю здесь, вдали от дома, мерзко и ничтожно – в качестве раба. Если бы я только раньше знал, что все так сложится… – Ливерий тяжело засипел, немного отдохнул и снова продолжил: – Эх, как я сейчас завидую Аврелию, как завидую. А Кристиан, сукин сын? Завалило его камнепадом, поди, и не мучился! Теперь вот смеются над нами, – он вновь захрипел и откашлялся.

– Кто знает, каково им там? За все то, что мы совершили в жизни, нам место в Тартаре.

– Ты снова ходил к этим… Как их там?

– Да, к ним. Я слушал о том человеке, которого зовут Иисус. Ты зря смеешься, – произнес Корнелий, увидев улыбку на лице друга.

– Опять, небось, говорили о его чудесах и о всемогущем Боге, которого он называет своим отцом?

– Я гляжу, тебя веселит это?

– Да, ты прав. Как там? Не укради, не убий, подставь щеку? Смешные вещи он проповедует, не правда ли? Удивляюсь, как его еще не казнили. За такие слова наши священники давно должны были предать несчастного глупца позорной смерти. Говоришь, он исцеляет людей? Мне бы он очень пригодился сейчас, – со слабой улыбкой, сменившейся гримасой немыслимой боли, прохрипел он.

– Тише. Тише. Тебе лучше молчать, приятель.

– Молчать? А толку-то? Жизнь прошла. Сын… Сына нет, семьи тоже! Всего лишили! Будь они прокляты! – краснея одновременно от злости и удушья, выкрикнул Ливерий. – Ты уж нас прости, Корнелий.

– За что?

– Все тебя покинули, все. И я вот скоро. Небо-то, глянь, чистое, синее, словно бесконечное. Холодно что-то становится, холодно. Как ты нам говорил, Корнелий? Бог послал в мир своего сына Иисуса Христа, чтобы спасти человечество от власти греха и смерти? С его рождением на земле наступила новая эра? Так ведь твердят те, кто в него верит, как в мессию?

– Все верно, Ливерий, так.

– Странно. Ведь если есть на свете такое могущественное существо, которое почему-то хочет спасти нас и посылает в наш мир своего сына, то кто тогда стоит за грехами нашими и мешает ему? Ведь не может быть все так просто. Если бы он был один, люди бы были совершенны. Кто же принуждает нас творить то, что мы делаем? А, Корнелий? Если Бог един и остальных богов нет? Получается, мы все время заблуждались? Ты веришь в это?

– Я не знаю, Ливерий. Может быть, это просто сказки, а, может, и нет. Сам видишь, что тех, кто говорит о нем, становится все больше и больше. Неспроста же это.

– Корнелий! Корнелий!

– Я тут, Ливерий, тут, – он взял друга за руку.

– Больно мне, Корнелий, очень больно! Не могу больше! – снова закашлял Ливерий и, поперхнувшись собственной кровью, стал дергаться, но Корнелий быстро перевернул его на бок, и тот снова задышал. – Поклянись мне!