Алексей Поворов – Империя (страница 23)

– Ты слишком осведомлен для работорговца, – мило улыбнувшись, произнес Александр.

– Кто владеет информацией, владеет деньгами, мой друг.

Александр снова улыбнулся и хотел было уходить, как ему на глаза попался странный раб, стоявший отдельно ото всех. Ноги его были закованы в железо, а голова и руки находились в деревянной колоде. Его русые волосы блестели на солнце. В голубых, словно небо, глазах читались ярость и ненависть ко всем. Взгляд его был упрям и непокорен. Когда смотришь на такого человека, понимаешь нутром, что его не сломить и не удержать в железе. Даже в кандалах он все равно чувствовал себя свободным. Его мощное, сильное тело, словно вытесанное из гранитной скалы, неподвижно возвышалось в стороне. Он стоял прямо и гордо, будто все вокруг него были рабами, но не он сам. Такого можно было резать прямо здесь и сейчас, а он бы смеялся над болью, показывая свое презрение к смерти.

– Что за раб? – пристально всматриваясь в невольника и подходя к нему ближе, спросил Александр.

– Какой? – не сразу понял работорговец, но, сообразив через мгновение, о ком идет речь, тут же произнес: – Ах, этот! Мерзкое животное! Не стоит твоего внимания.

– Я задал тебе вопрос и жду ответа, а ты не решай за меня, что стоит моего внимания, а что нет. Так что за раб? – повторил Александр и посмотрел на торговца живым товаром так, что у того будто что-то сжалось в груди. Он невольно потянулся рукой к области сердца, после чего глубоко вздохнул и произнес:

– Мне его продали на Сицилии. Хотя, как сказать, продали, – навязали почти даром. Меня привлекло его дюжее здоровье: парень крепок, как бык, и силен не по-человечески. Но оказалось, что от него очень много хлопот, поэтому и приходится держать его в железе. Пару раз расковывали, так чтобы скрутить его обратно, требовалось пять человек. Убить тварь, так жалко потраченных денег. Продать никому не могу, уже и кормить почти перестал, а он, зараза, все равно что каменный. Откуда только силища такая у него берется? Хотел в гладиаторы продать, так он морды всем моим помощникам набил, пока его угомонили. А как покупатели пришли смотреть, он сел на песок и стал насвистывать глупость какую-то. Говорит, не буду под вашей волей ходить, лучше убейте. Довел до белого каления. Отдам его на травлю зверям, так хоть что-то за него выручу.

– Что ж не убил его?

– Так говорю же: думал, продать смогу выгодно, а с мертвого-то вообще ни сестерция не получишь.

– Ты жадный до денег, Антоний. Вот в чем твоя проблема.

– А кто ж не жадный-то?! – усмехнулся работорговец.

– Откуда он хоть, знаешь?

– Говорили, что он родом из Скифии, из далеких северных лесов. Прошлый владелец сказывал, что он из знатного рода. Сам себя называет русичем. Хотя, что это за народ, не ведаю, да и знать не хочу. Он мне настолько опостылел, что я его видеть уже не могу.

Александр подошел почти вплотную к закованному в цепи невольнику и, глядя ему прямо в глаза, сурово спросил:

– Как твое имя? – на что русич лишь нагло ухмыльнулся и презрительно сплюнул. Антоний замахнулся было на него плетью, но Александр, перехватив его руку, остановил наказание. Повисла немая пауза, но через несколько секунд Александр громко рассмеялся, повернулся к продавцу и произнес:

– Я его покупаю! – и, сунув деньги торговцу, даже не поинтересовавшись ценой, добавил: – Приведешь его со всеми остальными сегодня вечером ко мне, но оставишь у надсмотрщика, остальных же загонишь в сарай под присмотр моей охраны.

– Вы, как всегда, самый лучший мой покупатель, – заискивая и льстя, сыпал комплементами работорговец.

Александр, вдоволь насытившись похвалой и подобострастием, распрощался с продавцом и направился к выходу. Здесь он и встретил Марка, который, словно тень, стоял неподвижно под навесом лавки, торгующей разными амулетами и травами, и начищал до блеска руками яблоко.

– Ты купил хороший товар. Как обычно, ты сделал правильный выбор: работорговец не обманул тебя с качеством. Хотя он бы этого не смог сделать, даже если бы очень хотел, – произнес Марк, после чего надкусил с хрустом сочный бок румяного фрукта.

Александр склонил голову в знак уважения, затем ответил:

– Я рад вас видеть, но какими судьбами вы оказались здесь? Я думал, мы должны встретиться у вас через месяц?

– Думать, Александр, всегда хорошо. Человек тем и отличается от животного, что он наделен способностью мыслить. Я стал волноваться: у меня нет информации о нашем общем с тобой знакомом. О коем, как тебе известно, я могу узнавать только от тебя. А ты занимаешься тем, что покупаешь себе живые игрушки. Сила, богатство, красота и власть даны тебе не для того, чтобы ты уподоблялся простому народу и предавался свойственным ему забавам. Или ты забыл, кому обязан всем этим?

– Как я могу? – склонив голову, словно наказанный мальчишка, проговорил Александр. – Я прекрасно помню, кому и чем обязан, и никогда не забуду того, что для меня сделали.

– Тогда я внимательно тебя слушаю.

Александр подошел ближе и еле слышно стал говорить:

– Я присутствовал в храме в Иерусалиме, где он общался с мудрейшими людьми, и они прислушивались к его мнению. Он говорил, и они дивились ответам его. С возрастом его сила растет. Я не понимаю, чего мы ждем. Не проще ли избавится от него сейчас? Никто из нас не может его контролировать. Не в моих силах предвидеть, что будет дальше, но с каждым днем я ощущаю его все возрастающее величие. Наше братство, созданное мною, уже не в силах скрывать слухи о нем. Нужно принимать решение, или будет поздно.

Марк снова откусил от яблока, посмотрел на Александра исподлобья и промолвил:

– С каких это пор ты стал говорить мне, что делать? Ты думаешь, я хочу его смерти? Или, быть может, ты позабыл, кто есть я и кто ты? Запомни, мне не нужна его смерть. Он хочет доказать, что Он прав, а я ошибаюсь. Это последний крик Его души. Он оторвал кусок от себя и передал его вам. Ты думаешь, что я подниму на него руку? Нет, никогда. Пусть те, в кого Он так верит и кого так любит, расправятся с самым дорогим, что у Него есть. Мало того, я покажу Ему, на что способно Его любимое творение, если пообещать ему власть над миром.

Александр стоял, молча слушая Марка. Холодный пот выступил на его спине, в глазах помутнело.

– Запомни, Александр. Его должны погубить люди, и только они.

– А вдруг они вознесут его и последуют за ним?

– Они слишком завистливы и самолюбивы. Ты думаешь, те, кто считает себя наместниками богов на земле, позволят кому-то усомниться в их учениях? Их особо-то и уговаривать не придется. Любая вера для людей, которые ею прикрываются, – это всего лишь способ обогащения. А для тех, кто истинно верит, храмы и жертвоприношения не требуются. Разве нужны будут искренне поверившим в него посредники между ними и им? Сомневаюсь. А вот остальное большинство будет податливо, и мы легко убедим их, что они не нуждаются в собственном спасении.

– А вдруг Он захочет отомстить за свое творение?

– Ради мести я и замыслил все это. Мой брат слишком полюбил тех, кого создал. Они приравняли себя к нам, не сознавая того, что ничем не отличаются от остального живого мира. Я говорил Ему о том, что это неправильно, но Он оставался глух ко мне. Я доказал Ему еще на тех первых людях, которые вкусили яблоко раздора, что они не будут блюсти Его законы. После того, как я изгнал их из нашего мира, я думал, Он отвернется от них. Но нет, Его любовь к ним была слишком сильна. Мне пришлось последовать сюда за ними и жить среди этих созданий, постоянно доказывая Ему, что они не заблуждаются, что они действительно ведают, что творят. Я убедил многих Его архангелов в том, что люди не есть те существа, которым стоит уделять любовь, и они последовали за мной. Долгие тысячелетия я эволюционировал вместе с ними, впитывал их пороки и следил за ними, жил среди них, был их частью. Я видел, как Он прощает им то, что прощать нельзя, – их земные грехи. И дает им все новые и новые учения и знания, которым они не хотят следовать. Я поражался Его терпению и любви к ним. Но довольно. Я создал для них чистилище на замену райским садам. Ввел наказание для их душ, поскольку им неведомо раскаянье. Я обрек их на страдание вместо любви, раз они не хотят слушать Его. А Он все равно ставит всех нас ниже их. Я создал ад и теперь буду бороться за каждую грешную душу, которая не желает жить по законам Его. Я уподоблюсь им. За убийство одного я буду уничтожать всю семью, за насилие буду карать насилием. Я установлю законы, законы, по которым они будут жить и которые будут воспринимать как свои собственные. Скотина, не понимающая слов, очень хорошо понимает плеть. После того, как я столько выстрадал, чтобы достичь своей цели, остается одно – найти человека, который покажет всему миру, на что способны люди. А главное, он покажет это Ему самому, и тогда Он наконец-то прислушается ко мне. И вот теперь, когда почти все уже готово, Он посылает сюда свою плоть и кровь! Для чего?!

– Я… Я не знаю… – дрожащим голосом проговорил Александр, стараясь не смотреть на Марка.

– Он пытается дать им себя, показать им в живом теле то, что они не хотят воспринимать, не видят. Он знает, что я не посмею обидеть высшее существо. Он знает о том, что случилось бы, не пошли Он сюда своего мессию. Ну, ничего, Он всего лишь отодвигает во времени то, что неминуемо произойдет. Теперь, когда создано место, куда по праву должен направиться каждый из них, теперь, когда я нашел того, кто поведет к пропасти людей, – теперь Он услышит меня. Теперь я узаконю свои права на те черные стороны их души, которые Он раньше не замечал в них. После всего этого душа их должна будет принадлежать не только ему, но и мне. Скоро я восстановлю свою утраченную силу, которую растерял, создавая место их будущего пребывания. А до того момента ты будешь моими глазами и ушами. Абигор и остальные не смогут действовать открыто – Он не позволит. А ты, ты один из них, тебе Он не сможет воспрепятствовать.