Алексей Поворов – Империя (страница 136)

Дверь открылась, и в комнату вошел Марк.

– Здравствуй, Луций, – его голос, как обычно, был спокоен и безразличен. – Ты подумал над тем, что я тебе предложил? Другого шанса не будет.

Генерал взял меч и поднялся.

– А как я спасу ему жизнь, Марк? Нанять людей для покушения слишком опасно. Да и кто согласится убить Цезаря? Пусть даже такого никчемного, как Тиберий…

– Тут ты прав. Посторонних людей привлекать не стоит.

– Тогда кого?

– Пускай это будет моей заботой. Главное, окажись в нужном месте в нужное время, а остальное я устрою. После того, как все произойдет, старика будет несложно убедить в том, что в покушении на него виноваты его родственники. И вот тогда ты расправишься с его родней, чтобы впоследствии не возникло споров о власти. Затем мы избавимся от самого Цезаря, а ты станешь управлять империей.

В голове Луция зазвучали трубы, а перед его глазами полетели лепестки роз. Он даже представил, как на его голову возложили золотой лавровый венок, после чего одобрительно улыбнулся Марку.

Запах тухлых яиц был невыносимым. Он стоял в горле и проникал в легкие. Маркус бил себя в грудь кулаком в попытках откашляться и избавиться от смрада, но тщетно. Он обнаружил себя в темной комнате, стены которой были покрыты стеклянной смолой, постоянно стекающей куда-то вниз. Вокруг ни потолка, ни пола – сплошная пустота, пропитанная мерзким запахом серы. Юноша боялся пошевелиться и только оглядывался по сторонам и то и дело кашлял. Однако вскоре его охватила паника, он заметался по невидимому полу и стал биться о странные льющиеся стены, за которыми слышался бесконечный шум стонущих людей, сводивший его с ума.

– О, боги. Что это за место? – Маркус закрыл лицо руками. Он не знал, сколько времени прошло с момента битвы, о которой ему напомнило болезненно-ноющее ощущение в плече. Юноша скинул с себя доспехи, разделся по пояс и стал ощупывать тело руками, но ужаснулся тому, что его пальцы то и дело проваливались вглубь собственной плоти.

– Твою мать, что это? – Маркус зацепил в себе что-то мягкое и холодное и потащил его наружу, роняя к ногам. – Да что происходит-то?

В этот момент черные стены приняли багряный цвет, а затем окрасились в кроваво-красный, осветив пространство вокруг юноши зловещим сиянием. Маркус увидел, что перед ним лежали его собственные внутренности. Его тело было изувечено глубокими ранами, из сломанной ноги торчала кость. Дрожащими пальцами юноша ощупал повреждения, но боли так и не почувствовал. – Что это? Я мертв?

– Мертвые не разговаривают, Маркус, – откликнулся на его вопрос сильный, спокойный и холодный голос, который, казалось, тут же целиком заполнил комнату.

– Где я?! Как я очутился тут, что со мной происходит?! Я ничего не помню! Кто я?!

– Ты всегда был тут, только не понимал этого. Служи мне, и я расскажу тебе, кто ты. Я покажу тебе все то, что ты не видел прежде.

Из льющейся стены вытекла оболочка человека, тело блеснуло черной ртутью. Оно протянуло Маркусу руку, на гладком лице появилось подобие рта.

– Такие, как ты, нужны мне.

Маркус оглядел свое изуродованное тело и протянул руку странному незнакомцу. Но как только его пальцы коснулись существа, его будто пронзило током, ладонь покрылась инеем, тело начало застывать. Он бесшумно, как рыба, открывал рот от боли, и чем больше замерзал, тем ярче вспоминал себя, свое детство, свою семью – все то, что произошло с ним. Перед тем, как полностью заледенеть, он вспомнил последнее – Луция, бросающего его на поле боя. Маркус тяжело задышал, его затрясло от злости. Он словно со стороны смотрел на то, как отступала кавалерия, как в глубине вражеского войска остался лишь он один, как на его глазах дрожали слезы, как он перекошенно улыбался. Эту улыбку было видно даже через замершую корку заледенелой воды на его глазах.

– Ненавижу. Будь ты проклят!

Его замороженное тело растрескалось и осыпалось в бездну, оставив один лишь скелет. Мартин пустыми глазницами осмотрел свой новый облик, поиграл костяшками пальцев и вдруг резко сжал их в кулак. В глубине глазниц вспыхнул огонь:

– Ненавижу, Луций! Ненавижу! Я отомщу тебе, братец!

Существо одобрительно кивнуло головой.

– Отомстишь, если все пойдет не так, как я задумал. Но до тех пор ты мой, Маркус.

Путь Тиберия и Луция лежал в Террацину – уютный городишко на побережье Гаэтанского залива. Там, в дубовой роще, над пропастью у моря, располагалась принадлежавшая Марку вилла. Туда-то он и уговорил отправиться Цезаря якобы отдохнуть от государственных забот. Император долго не соглашался, но Марк умел найти подход к людям – ко всем людям без исключения. Взяв с собой только приближенных и генерала Черного легиона, Тиберий выдвинулся на отдых. Прибыв на место, он приказал всем купаться, а слугам – готовить пышный стол для пира.

– Тебе не нравятся мои термы?

Генерал с презрением смотрел на то, как бултыхаются в бассейнах с местными рабынями жирные тела представителей римской знати.

– Ну, что вы, Цезарь. У меня просто нет настроения.

– Ах, да, конечно. Я помню, помню. Твой брат Маркус. Я скорблю вместе с тобой, Луций. Но надеюсь, что траур не помешает тебе охранять своего императора!

– Я всегда с вами, Цезарь, – Луций вежливо склонил голову.

Он до сих пор не понимал, почему Марк отправил их отдыхать вместо того, чтобы готовить заговор против этого невыносимого старика. Солнце припекало, и Луцию не хотелось выходить из тени. Купальщики резвились в воде, угодливо хихикая над шутками своего императора, словно гетеры. Впрочем, спутники Тиберия всегда вели себя не лучше продажных женщин, без разбора радуясь всему, что делал и говорил император.

– И почему Понтий восторгается этими ничтожествами? – задумался генерал. – Не знаю, какими изощренными путями он смог добиться назначения в Иудею. После смерти иудейского наместника Тиберий назначил на эту должность именно его. Совпадение? Марк помог? Хотя, если бы это был Марк, он бы мне сказал. И это странное поведение в последнее время... Что все это значит?

Он бы, наверное, и дальше рассуждал в том же духе, если бы в этот момент к ним не подошел толстый управляющий с черной кожей и поросячьими глазками, как у Асмодея, и не позвал бы всех к накрытому столу. Когда все приглашенные с излишком вкусили вина, Тиберий стал придираться к собравшимся гостям. Так случалось частенько, и Луций терпеливо ждал, когда старый пес начнет подозревать всех в измене. «Сейчас они будут лобызать ему руки и клясться в преданности. И этот ублюдок управляет самой могущественной империей мира! Перерезать бы ему глотку, да скинуть труп в пропасть, в ту самую, что неподалеку от виллы», – думал внешне невозмутимый Луций, неспешно потягивая прохладное вино.

Цезарь рыскал глазами по собравшимся, словно сыч, высматривающий добычу. На мгновение его взгляд пересекся с взглядом Луция. Но нет, этот орешек ему не по зубам: ему нужна была жертва, а не хищник. А вот Помпоний Флакке прекрасно подходил на роль объекта для приступа истерии и подозрительности. Говорили, что Тиберий назначил его префектом Рима лишь потому, что когда-то пил с этим человеком несколько недель, не просыхая. Хотя говорили, что и Луций – сын демонов, Мара.

– Скажите-ка мне, мои друзья, лучшие из лучших, – лучшие тут же притихли, поскольку интонация императора перестала быть дружелюбной. – Не совершил ли я ошибки, покинув Рим и отправившись сюда, на отдых, с вами? Может, вы что-то задумали совершить со своим Цезарем, который слишком доверился вам? Ты, Луций, можешь не отвечать на этот вопрос: тебе я доверяю, как никому. Ты и Марк еще ни разу не подвели меня, в отличие от этих лоботрясов, живущих за мой счет! – генерал натужно улыбнулся кончиками губ, сделал глоток вина и надкусил персик. – Взять хотя бы тебя, Помпоний. Что скажешь мне, римский префект? Может, ты хочешь посадить на мое место своего человека, пока я прохлаждаюсь здесь, а?

– Повелитель… – префект поперхнулся. – Вы же сами пригласили меня в эту поездку.

Его глаза забегали в попытке найти хоть кого-то, кто поддержал бы его, но все отворачивались, делая вид, что их это не касается. Лишь только Луций улыбался и спокойно пил вино.

– Значит, ты не доволен тем, что я позвал тебя сюда?!

– Я не это имел в виду.

– Говорят, народ меня ненавидит! Что, хотите посадить на престол детей моего покойного племянника Германика?! Думаете, я не знаю, что его жена Агриппина нарожала ему целый выводок, который только и ждет моей смерти?! Что скажете?!

– Великий Цезарь, народ боготворит тебя. И мы, твои верные слуги, тоже! Как ты мог подумать такое? Мы готовы пожертвовать своими жизнями ради тебя, – наперебой закудахтали приспешники императора.

Тиберий все больше распалялся, но вдруг генерал поднял чашу вверх и призвал его к спокойствию:

– Великий Цезарь, прошу, не гневайтесь! Если бы среди собравшихся здесь были ваши враги, я бы знал об этом. Уверяю, никто из них не дожил бы до рассвета. Тут только ваши самые преданные друзья и сторонники. Позвольте лучше нам всем выпить за ваше здоровье и мудрое правление!

Тиберий окинул сидящих за столом гостей взглядом, в котором застыли безумие и ярость, и погрозил всем пальцем.

– Я обязательно узнаю, что каждый из вас думает обо мне! Мечтаете о том, что появится новый Германик и подарит вам легкую жизнь? Не надейтесь! – он поднял чашу. – За тебя, Луций! За самого верного моего друга! За тебя и за Марка – за тех, кто ни разу не предал меня и не подвел!