Алексей Поворов – Империя (страница 104)

– Глупая идея пришла тебе сейчас в голову, очень глупая. Лучше ступай и сделай то, о чем я тебе сказал. Я не могу вмешаться в твой выбор, но то, что ты задумал сейчас, может нарушить не только твои, но и мои планы, Такфаринат. И поверь мне, я буду тогда очень сильно расстроен, очень сильно, – монотонно произнес Марк зловещим и холодным голосом, каким, должно быть, могла говорить сама смерть.

Нумидиец скривил лицо и медленно убрал руку с рукоятки кинжала. Марк пристально смотрел на него до тех пор, пока тот не оседлал коня и не исчез на необъятных просторах Северной Африки.

– Люди, люди... С вами так сложно и в то же время так легко! Достаточно подтолкнуть вас к мечте, и вы уже не думаете о том, для чего все это делается. Разозлив римлян, ты не освободишь свой народ, а навлечешь на него страшные бедствия. Арминий тоже подал мне руку в надежде подарить волю германцам. Ты, Такфаринат, такой же. Мысли о власти терзают вас. Только вопрос в том, зачем она вам, если вы смертны? С собой ее не заберешь, – тихо глядя в пустоту, произнес Марк, затем поднял голову, посмотрел на яркий серебристо-белый лунный диск и добавил: – Посмотри, как они хотят походить на нас. Некоторые даже приравнивают себя к нам. Тебе не кажется это смешным? Подумай, что они сделают с твоим сыном, если узнают, кто он? Люди думают, что они сами божественны. Разве они потерпят рядом с собой другого бога? Прошу: остановись, отдай их мне и не подвергай свою плоть и кровь ненужным страданиям!

Яркая луна затянулась черной тучей и, на глазах побагровев, превратилась в кроваво-красное пятно, погрузив все вокруг в непроглядную темноту.

– Упрямец. Ты словно ребенок, который верит в то, что родители идеальны лишь потому, что они его родители. Я переверну твои представления о собственном творении. Ты поймешь и осознаешь его истинную сущность, только будет уже поздно. Слишком поздно!

Луций, держа под левой рукой начищенный до блеска шлем, шагал по длинному коридору дворца Тиберия. Преторианцы, завидев его, расступались и салютовали, он слегка кивал им головой. Его парадные доспехи, черные с золотыми узорами, сверкали. Длинный плащ угольного цвета свисал до пола и покачивался при каждом движении. Луций шел, стройный и уверенный в себе, с твердым лицом, не выражавшим никаких эмоций, и только его чеканный шаг разносился эхом по дворцу, оповещая всех о том, что к Цезарю идет генерал Черного легиона. Рабы и вольноотпущенники, когда он проходил мимо них, прижимались к стенам, страшась поднять на него глаза. Все были наслышаны о крутом нраве этого человека. В свои молодые годы Луций добился неслыханных успехов. Его боятся, его уважают, его знают, и он командует гвардейским легионом отборных римских головорезов. Перед покоями императора расступились два рослых гвардейца – германцы, здоровые и могучие, с белыми волосами и голубыми глазами, близнецы, словно отражение друг друга: в Риме любили все необычное. Ходили слухи, что однажды на арену Колизея для травли привезли настоящего белого медведя. Центр мира, что тут скажешь!

– Приветствую! – при виде императора Луций поднял вверх руку.

Тиберий, мрачный, словно дождевая туча, недовольно кивнул в ответ. Позади него стоял Марк и слегка улыбался уголками губ, так чтобы «властелин Рима» не видел его довольного лица.

– Пришел? Это хорошо, – потер переносицу Тиберий.

Впрочем, его лицо не выражало радости. По тому, как Цезарь пристально, исподлобья смотрел на него, Луций понял, что разговор будет серьезным. За стенами дворца бурлила дневная суета, проносилась жизнь, полная красок, резко контрастируя с тишиной и спокойствием императорской резиденции. Два близнеца-германца неподвижно стояли у входа, словно вырезанные из мрамора, органично вписываясь в обстановку. Луций с презрением смотрел на них и не понимал, почему покои Цезаря охраняют не его солдаты, а эти светловолосые варвары. Разве все забыли, как Рим жестоко поплатился за доверие, оказанное Арминию? Но Луций – солдат, а солдату не пристало задавать лишних вопросов, и он их не задавал. Пока не задавал.

– Ты, наверное, знаешь, для чего я вызвал тебя.

– Да, Цезарь, я наслышан о восстании в Северной Африке.

– Храбрый, удачливый, да еще и смышленый? Пугающее сочетание качеств для полководца. Или я не прав, Марк? – шмыгнул носом и недовольно скривил лицо Тиберий.

– Лучше иметь дело с таким человеком, чем с ослом.

– Осел, Марк, хоть и упрям, но не имеет клыков. А ты, Луций? У тебя есть клыки?

– Для врагов Рима, великий Тиберий, у меня есть не только клыки, но и копыта! Прикажите, и я втопчу ими неугодных в самые недра преисподней!

Марк остался доволен таким ответом: беседы, проведенные с Луцием, пошли тому на пользу. В политике нужно не только храбро, словно лев, бросаться на врага, но и иногда прикидываться ослом, до поры до времени. Римские чиновники и политики, напротив, были готовы сделать для своего императора и армии буквально все, лишь бы не прослыть ослами. Они болтали сутками без перерыва, но даже не утруждались вникнуть в то, о чем ведут речь. Луций же прекрасно усвоил советы Марка. Теперь он отчетливо понимал, что понятия о свободе у овцы и у волка совершенно разные.

– Втоптать? Прекрасно. Просто прекрасно, – хлопнул Луция по плечу Тиберий. Некоторое время он стоял неподвижно и размышлял. Его глаз немного подергивался, будто под веком находилась маленькая пружинка. – Ну, так вот! Бывший наш союзник, вождь мусуламиев Такфаринат, нумидиец по происхождению, был солдатом римской армии, служил во вспомогательных войсках и дезертировал. Не знаю, на какие средства, но он собрал неплохое войско и обучил его на римский лад! Понимаешь, Луций?! А теперь к нему присоединились вожди некоторых других племен, а также местные бедняки. Фурий Камилл и Луций Апроний уже дважды разбивали его армию, но он, словно мифическая Гидра, не только не погибает, но и отращивает себе все новые и новые головы!

– Предательство становится в Риме рядовым явлением. Печально, – тяжело вздохнул Марк.

– И этому нужно положить конец! Все враги должны содрогнуться от нашего возмездия!

– И для этого вам нужен я? – усмехнулся Луций.

– Именно. Хотя ты должен понять: тебе будет очень трудно. Тебя будут ненавидеть за твое положение, за мою доброту к тебе, за то, что я позволил тебе возглавить Черный легион. И тебя будут презирать за то, что ты будешь делать. Там другие нравы, совсем другой мир, одним словом, чуждая нам, неведомая Африка.

«Доброту? О чем это он?! Наверное, о той доброте, которую он проявил к моей семье, к моему отцу? Оказывается, это теперь называется добротой. Прирезать бы тебя прямо здесь и сейчас, как ничтожного куренка», – пронеслось в мыслях Луция. Он посмотрел на Цезаря неживыми глазами, не выражающими ни эмоций, ни сожалений, ни чувств.

– Я думаю, Луцию стоило бы дать особые полномочия, закрепленные вашей подписью, великий Цезарь, – Марк подошел ближе к Тиберию.

– Если вы хотите, чтобы я расправился с этой проблемой быстро и так, как я умею, мне нужны такие полномочия, чтобы ни один чиновник, ни один наместник не мог мне прекословить. Мне нужна там полная власть – подобная той, которой здесь обладаете вы, – продолжил мысль своего покровителя Луций.

Даже сам Марк удивился его дерзости. Тиберий скривил губы и часто заморгал. Красные пятна гнева пошли по его лицу и шее. Мальчишка сейчас посягнул на самое ценное, что есть у него, – на власть. Поделиться ею для Тиберия все равно, что позволить плюнуть себе в лицо. Но Луций стоял спокойно и смотрел в его глаза прямо и уверенно, будто бы он не сказал ничего необычного.

«Молодец, малыш. Мои уроки пошли тебе на пользу. Скоро, совсем скоро…», – думал Марк, с улыбкой глядя на эту немую сцену.

Тиберий отвернулся и прокашлялся в кулак. Из открытого окна пахло розами, которые в изобилии росли перед дворцом. Марк наблюдал, Луций стоял и ждал. Цезарь что-то недовольно пробурчал, подошел к столу и взял перо. Его рука подергивалась, словно не хотела писать, но была вынуждена подчиниться. Император набросал несколько слов, затем отложил перо в сторону, поднял взгляд на Луция и пристально посмотрел ему в глаза.

– Что ж, генерал, не оплошай, – протягивая ему пергамент, произнес Тиберий с такой интонацией, что всем стало понятно: провала он не потерпит.

– Слава императору! – рука Луция ударила ему в грудь и взметнулась вверх.

Он развернулся на пятках и, чеканя шаг, вышел из покоев с заветным документом в руках.

– Знаешь, как зовет его мой племянник? – глядя в спину уходящему воину, обратился к Марку Тиберий, негромко, но отчетливо выговаривая каждое слово. Не дожидаясь ответа, он сам протянул: – Ма-а-ра.

– Бог хаоса и беззакония у германцев. Да, я слышал об этом.

– А еще он говорил мне…

Но Марк перебил его, громко рассмеявшись.

– А еще ваш племянник хотел посягнуть на вашу власть, и я сделал так, чтобы этого не случилось. Теперь он очень далеко от Рима и никогда больше не станет мешать вам. Доверьтесь мне, Цезарь, я еще ни разу не подвел вас. Луций сделает свое дело, уж я прослежу.

– Я надеюсь на это, Марк. Ты в ответе за него, ты и только ты. Да, и еще…

Но Марк снова опередил Тиберия, словно прочитав его мысли:

– Германик скоро перестанет вас волновать, все уже устроено.