Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 82)

— Меч! Мой меч! Не забудьте забрать мой меч! И затащите тело германца к нам в лагерь! — заорал Луций.

— Понтий, сделай то, что сказал Луций! — унося своего командира и друга, прокричал Мартин.

Луций пришел в себя через час в палатке, до которой отчетливо доносился шум боя. Он медленно поднялся и вышел на улицу. Слышались гулкие удары тарана по деревянным воротам, лязг железа, свист стрел, крики раненых и умирающих. Непонятно откуда, навстречу ему выскочил Мартин с разбитой головой, без шлема, в забрызганных кровью доспехах. Злобно улыбаясь, он остановился возле Луция.

— Видал, с ходу нас взять хотели! Только мы им рога пообломали! А ты молодец, круто того варвара завалил! Они теперь нас в покое точно не оставят: как-никак сын их вождя! — рассмеялся Мартин.

— Где все?

— Ратибор и Понтий держат удар спереди. Ромул готовится привести свой план в действие, только вот твари начали растягиваться по всему периметру, боюсь, еще немного, и они совсем ослабят удар по центру и попытаются обойти нас.

— Не попытаются. Скажи Понтию, чтобы убрал основной засов с ворот.

— Хорошо, Луций.

— Мартин, где мой меч?

— Так его рядом с тобой положили.

Быстро вернувшись в палатку, Луций схватил меч, вытащил клинок из ножен, подбежал к лежавшему тут же телу Хлодвига, взял его за волосы и с двух ударов отрубил ему голову. Затем взбежал на помост возле ворот, где Ратибор в окружении своих солдат расправлялся с противниками, круша их топором и скидывая с частокола.

— Да сколько же вас?! — орал он, обрушивая на голову очередному германцу свой топор. — О, Луций! С почином тебя, дружище! Ловко ты его! Я и не думал, что ты на такое способен. Боялся, не выживешь! А ты вон его как! Удивил! — закрываясь щитом от летящих в него стрел, кричал русич. — А это что за трофей у тебя?! Старый пес Ульрих не очень обрадовался смерти своего сына! Они нас тут серьезно душат! Лучше выкинуть эту падаль за ворота, может, тогда они нам передышку дадут!

— Это залог нашей победы, Ратибор! Если выкинем тело, они нас со всех сторон обойдут, а так его отец не сможет действовать разумно. Он хочет отомстить, так не будем мешать ему в этом, — Луций повернулся к своему воину и крикнул: — Солдат! Копье!

Он насадил голову на острие и, вонзив древко между бревнами частокола, прокричал:

— Эй ты, Ульрих! Сын шлюхи! Приди и забери своего выродка, или я буду выставлять его на частоколе по кускам напоказ твоим псам, которые смеют называть себя воинами!

— Ну, теперь нам точно конец! — скривив лицо, ухмыльнулся Ратибор.

Ульрих наблюдал за этим действом с высоты небольшого холма. Убитый горем, он лишь скрипел зубами и яростно сжимал поводья своего скакуна.

— Господин, господин! — спрыгивая с лошади и падая на колени, взмолился гонец. — Мы не можем прорвать их оборону, они сражаются, словно нелюди! Мой повелитель, мы взяли двух пленных, стащив их со стен, но один из них сам же разбил себе голову о камень, а второй задержал дыхание так, что испустил дух! Они сражаются, словно у них нет страха! Я никогда не видел, чтобы люди так бились!

Ульрих слушал гонца, смотря остекленевшим взглядом вперед, туда, где на копье была надета голова его единственного сына. Он не понимал и половины из того, что говорил ему гонец.

— Сломайте ворота. Убейте всех. А эту мразь оставьте живой: я лично займусь им. Передай всем, чтобы ударили по воротам.

И снова германцы обрушились лавиной на лагерь. Неся огромные потери, они все же пробились через ворота и с победным кличем устремились внутрь лагеря. Но каково же было их удивление, когда они осознали, что оказались в замкнутом пространстве. Первые ряды пытались пятиться назад, но людская волна напирала на них сзади, подхватывала и несла вперед. И вдруг ловушка захлопнулась. Позади них, прямо из-под земли, вздымая дерн и тела убитых и закрывая германским воинам обратный путь, на натянутых канатах поднялась стена. Опешившие на секунду варвары замерли, и в этот же момент послышался голос Луция:

— Крепите частокол! Вбивайте запоры! Давай, Ромул, давай!

Ромул кнутом ударил по лошадям, и они, упираясь копытами в раскисшую землю, поднатужились и прошли еще немного вперед. Земля под германскими воинами разверзлась, и огромная толпа рухнула вниз на острые, словно клыки хищника, колья. Раздался единый истошный крик. Солдаты Луция устремились к яме и стали добивать германцев копьями и камнями. Оставшиеся за частоколом воины Ульриха растерялись и окончательно перестали понимать, что вообще происходит. Тем временем за стенами лагеря римляне безжалостно вырезали их беспомощных соратников.

— Отведите всех от стен! — проорал Ульрих, разворачивая коня и уводя свою охрану в лес.

Протрубив отступление, германцы вернулись обратно в чащу. А в лагере добили последних живых варваров, после чего Луций приказал выставить часовых, а остальным собраться на совещание, чтобы подсчитать потери и посоветоваться о том, что делать дальше.

— Ратибор, каково твое мнение? — поинтересовался Луций.

— Если честно, то я бы уже прислушивался к тебе, а не к себе. Я думал, мы отправимся к праотцам намного раньше, но теперь я даже не знаю, что вам сказать. Ромул придумал отличный план и сконструировал замечательный лагерь и прекрасную ловушку. Я потрясен. Мартин и Понтий отлично командовали, прикрывая фланги и тылы. Ты же проявил себя как потрясающий командир и лидер. Поэтому распоряжайся: я полностью доверяю тебе и соглашусь с любым твоим решением.

— А вы, парни? — глядя на израненных, но не павших духом друзей, поинтересовался Луций.

— Ратибор верно сказал. Командуй, — ответил за всех Мартин.

— Какие у нас потери?

— Больше половины убитыми.

— А раненых сколько, Понтий?

— Ты будешь удивлен, но раненых… Раненых у нас нет.

— Это как?!

— Все, кто не мог больше сражаться, вскрыли себе вены. Они там, в палатке, приготовленной под госпиталь. Я сам ужаснулся от увиденного, когда туда зашел.

— Да что за…! — отодвинув Понтия, Луций быстрой походкой направился туда, где должны были находиться раненые солдаты.

Откинув занавес, он увидел тела. Повсюду все было залито кровью.

— Эти солдаты, они какие-то странные. Их глаза мертвы, да и сами они будто неживые. Сегодня я видел, как они сражаются, убивают и умирают, как куклы. При мне одному из них отрубили руку, и он не издал ни звука, словно ничего не произошло, а сам продолжал сражаться, пока не истек кровью, — еле слышно, глядя на построившихся уцелевших воинов, произнес Ратибор.

— Как такое могло произойти?! — подбежав к солдатам, начал кричать Луций. — Что вы делаете?! — но они лишь молча смотрели на него, не издавая ни звука. — У вас что, совсем нет мозгов?! — ударил он по щеке первого, кто подвернулся под руку, не прекращая орать.

— Успокойся, Луций. Что есть, то есть, — отвел друга в сторону Ромул.

— Ну как же так! Как же так! — никак не мог прийти в себя Луций.

— Ладно, что дальше-то делать будем? Посмотри на меня и ответь! — встряхнул его за плечо Ромул.

— Дальше? Дальше будем сражаться, пока не придет подкрепление.

— Какое подкрепление? Опомнись! Клементий никого не пошлет к нам на помощь.

— Клементий не пошлет, значит, другие пошлют. Ульрих перегруппируется, отдохнет и утром снова атакует. Он потерял много своих воинов, но их по-прежнему гораздо больше, чем нас. Они будут сражаться, пока этот пес жив.

— И что ты предлагаешь? — изумился Понтий.

— Я предлагаю напасть на него ночью. Этого они от нас точно не ожидают.

— Что?! Ты спятил?! — в один голос воскликнули Ромул и Понтий.

— А, по-моему, отличный план, — не согласился с ними Мартин.

— Я поддерживаю Луция и Мартина. План прекрасный, к такому они точно будут не готовы, — точа бруском свой затупившийся топор и не глядя ни на кого, промолвил русич.

— Отлично! Может, конечно, я что-то не допонял, но ты, Луций, хочешь ночью выйти из укрепленного лагеря и напасть на германцев? Ударить остатками центурии по тысячному войску?

— Понтий, тебе и план Ромула сначала не нравился, но ничего, удался же: и мы все живы, и их покрошили в капусту! — с ехидством в голосе ответил Мартин, водя рукой по разбитой голове.

— Мартин, не умничай! В том плане был расчет, и Ромул, в отличие от Луция, хотя бы все продумал! А тут сплошной авось! А вдруг повезет? Да лучше сразу зарезаться! Потому что если они нас возьмут живьем после того, что Луций сделал с сыном этого здорового бородача, то явно не пожалеют. В лучшем случае, кожу снимут. Заметьте: это в лучшем случае!

— А ты что предлагаешь?! — засовывая топор за пояс, спросил Ратибор.

— Встретить их здесь. Как-никак тут есть защита!

— После того, как они отдохнут и перегруппируются, эта защита нам вряд ли поможет. Сюрпризов больше не осталось, а долго противостоять им мы не сможем: слишком большой перевес в живой силе, — снова что-то чертя, проговорил Ромул.

— Что ты там все рисуешь? — Понтий гневно вырвал листок из рук друга.

— Отдай! Все равно ты не поймешь своими куриными мозгами!

На листке были чертежи и записи, план лагеря, значки костров, какие-то расчеты.

— Что это за очередная картинка?

— Дай сюда, — отнял у Понтия чертеж Ромул.

— И правда, Ромул, что ты там задумал?

— Если мы выдвинемся ночью из лагеря, нам нужно будет разжечь костры и оставить несколько солдат на стенах. Противник должен думать, что мы внутри, начеку, готовимся к их нападению. А мы выйдем с обратной стороны лагеря, сделаем крюк и зайдем к ним в тыл, где они нас точно ждать не будут. Уверенный, что мы в лагере, противник выставит часовых по минимуму. Ульрих наверняка даст всем отдохнуть перед сражением.