Алексей Поворов – Империя (СИ) (страница 72)
— Спасибо, Марк! — его глаза светились радостью от подарка.
— Да брось, сущие пустяки. Главное, никогда не расставайся с ним и ни за какие деньги не продавай. И помни: дареное не дарят!
— Я ни за что и ни на что не променяю его!
— Вот и прекрасно. Но у меня для тебя есть еще одна новость.
Луций вопросительно и даже с удивлением посмотрел на Марка.
— Скоро вас распределят по легионам. Ты приписан к пятому, как тебе известно. Тебе присвоят звание центуриона, а твои друзья станут младшими офицерами.
— Но как? Как тебе это удалось?
— Пришлось подкупить кое-кого. Сам знаешь, в этой жизни без взяток никуда. Люди падки на подарки. Хотя, если честно, я не вполне понимаю, почему их за их же работу, которая и так вполне достойно оплачивается, приходится еще и одаривать. Впрочем, это не важно — важен результат, а он заключается в том, что у вас будут офицерские звания.
Луций не верил своим ушам. Он так никогда и не узнает, что их назначения найдут за пазухой у покойного Красса, которого на следующий день обнаружат в ручье под мостом. Его изуродованное тело похоронят впопыхах, дабы не придавать странную смерть огласке. Вскоре на должность Красса поставят Публия, и все пойдет своим чередом. Но это случится уже после того, как легионы выйдут в боевой поход, до начала которого оставалась всего пара дней.
— Но и это еще не все, Луций. Александр любезно согласился предоставить в легион своих людей и специально для тебя и твоих товарищей сформировал центурию. Так что с вашими воинами вы уже знакомы. Это те бойцы, с которыми вы тренировались, поэтому налаживать дисциплину и зарабатывать авторитет у солдат тебе не придется. Они и так знают, кто ты, и будут беспрекословно тебе подчиняться. Единственное, что тебе нужно делать, это правильно распоряжаться ими, ведь они не боги. Помни, они смертные! — рассмеялся Марк. — Да, Александр, ты можешь идти, я тебя больше не задерживаю. У тебя еще много дел: центурия должна быть готова к походу. Ступай.
— Конечно, — склонив голову перед Марком, произнес Александр и тут же удалился.
А Марк неспешно обошел вокруг Луция, остановился у него за плечом и тихо прошептал ему на ухо:
— У меня для тебя еще сюрприз, — и затем крикнул: — Ратибор!
Откуда-то сверху послышалась уверенная, тяжелая поступь. По лестнице, держась рукой за перила, степенно шагая по ступеням, спускался человек, похожий на изваяние древнего бога. На его могучем и крепком теле сверкали доспехи, отличные от римских: скорее они выглядели как варварские. Тело покрывала металлическая кольчуга, штаны были заправлены в сапоги, за пояс заткнут боевой топор. Видно было, что воин не успел до конца облачиться, словно он только что вернулся то ли с тренировки, то ли из далекого похода. Ратибор сошел вниз к Марку и Луцию. Его русые волосы были аккуратно острижены, лицо украшали густые, но не длинные борода и усы, из-под суровых бровей прямо и смело смотрели голубые, словно небо, и холодные, словно лед, глаза. Луций сразу понял, что это был сильный и храбрый воин. Весь его вид буквально кричал об этом. По росту с Ратибором мог сравниться разве что Александр, всех остальных он превосходил как минимум на голову.
— Ну что, Луций, ты узнал его? — снова шепнул Марк на ухо юноше.
Луций лишь пожал плечами и помотал головой.
— Ну как же?! Ты же спас этому воину жизнь! — подходя к Ратибору, теперь уже громко произнес Марк.
— Я?
— Ты, ты. Спасти жизнь можно не только делом, но и словом.
Луций недоуменно смотрел то на Ратибора, то на Марка, не понимая, о чем идет речь.
— Я — гладиатор. Ты первый потребовал сохранить мне жизнь там, на арене. Помнишь? — спокойно глядя на Луция, сказал Ратибор.
— Ну конечно! — ударил себя ладонью по лбу Луций. — У меня этот случай совсем вылетел из головы!
— Зато у меня нет. Благодаря тебе я жив. А я не привык оставаться в долгу.
Луций снова с вопросом в глазах посмотрел на Марка, не понимая, к чему клонит этот воин.
— Я вижу, Луций, ты в недоумении. Я объясню. Ратибор — прекрасный воин, и ты в этом убедился сам, наблюдая, как он сражается на арене. Ты спас ему жизнь, и я решил купить его для тебя, но не в качестве раба, а в качестве товарища. Он будет охранять тебя в походе, вольную я ему уже подписал, так что проблем с этим не возникнет. Тем более он единственный из вас, кто превосходно может убивать себе подобных: у него это в крови. И он, в отличие от вас, имеет опыт настоящих сражений, пускай только на аренах. К тому же тебе не помешает преданный телохранитель. У меня есть Сципион, хотя я и не опасаюсь за свою жизнь, а у тебя будет Ратибор. А он, поверь мне, стоит нескольких хорошо обученных воинов.
Луций не спеша подошел к гладиатору. Стоя перед этим человеком, он чувствовал себя неуверенно и неловко. Ратибор и впрямь был похож на мифического полубога, вроде Геркулеса или Ахилла. Тогда, со зрительских трибун, он не казался настолько могучим, но теперь Луций понимал, почему гладиаторы имперской школы не очень-то хотели нападать на этого русича.
— Значит, ты будешь меня охранять? — протягивая руку Ратибору, спросил Луций.
— Я не нянька. Я уже говорил об этом Марку. Я буду помогать тебе настолько, насколько смогу. Но прислуживать тебе или делать за тебя твою работу я не собираюсь. Уясни это раз и навсегда, или убейте меня прямо здесь. Рабом я больше не буду! Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!
— Мне рабы не нужны, Ратибор. Мне нужны соратники. Раз ты ценишь то, что я спас тебе жизнь, цени тогда и мою дружбу, — Луций все еще держал свою руку протянутой.
Ратибор взглянул в глаза юноши, от которого явно не ожидал услышать ничего подобного. Он до последнего думал, что его снова обманут и приставят в услужение к какому-то молокососу. Но в зале у Марка он увидел перед собой смелого и открытого парня, который смотрел на него не с высока, а как на равного, и не брезговал первым подать руку бывшему рабу и гладиатору. Ратибор подумал, глубоко вздохнул и, пожав протянутую ему руку, произнес:
— Я буду предан тебе, Луций.
— Я буду уважителен к тебе, Ратибор.
— Вот и прекрасно. Я же говорил тебе, русич, что вы найдете общий язык. А я редко ошибаюсь, — похлопал Ратибора по плечу Марк. — Асмодей, налей-ка нам вина. За такое следует выпить. Сейчас мы творим историю.
Толстяк быстро выполнил приказ, и все трое без промедления подняли чаши и осушили их до дна.
— Вот теперь все. Не смею вас больше задерживать. Тебе, Луций, пора в лагерь. Ратибор прибудет туда вместе с центурией. Ты уж объясни друзьям, что к чему. И, да, держите язык за зубами: слишком много посторонних ушей вокруг вас.
— Конечно, Марк. Еще раз спасибо за подарок, — Луций повернулся к русичу. — Рад был познакомиться с тобой, Ратибор. Скоро встретимся.
Юноша уважительно склонил голову, после чего быстрым шагом направился к выходу.
— Ну что, русич? Разве я обманул тебя? — спросил Марк.
— Стоит признать, ты отличаешься от тех людей, с которыми мне прежде приходилось иметь дело.
— Слушай меня, Ратибор, и ты сможешь отомстить за своего отца. А пока можешь идти отдыхать. Я гляжу, ты опять тренировался. Это похвально. Скоро твое умение пригодится.
Марк вышел на веранду и с прищуром посмотрел на звездное небо. Сзади, как преданный пес, к нему подошел Сципион.
— Слишком быстро варвар пошел на уступки, господин. Вам так не кажется?
— А что ему остается делать? Он хочет мести. Мы дадим ему след, пускай бежит по нему. А пока он рыщет, мы будем его использовать. Точнее сказать, использовать его будет Луций. Я знал, что они быстро придут к взаимопониманию.
— Милорд, Луций скоро может поинтересоваться судьбой своего брата, — облокотившись на перила, намекнул Сципион.
— Маркус — наш козырь. Велиал знает свое дело. И ты не прекращай тренировать его. Я не хочу остаться без запасного плана. Всегда нужно быть готовым к самому худшему повороту событий. Когда они вернутся из похода, мы предоставим Луцию возможность увидеться и с братом, и с отцом. Надеюсь, он не умрет до этого на каменоломнях, хотя для нас это был бы, пожалуй, самый лучший вариант.
— Можно это устроить, господин, только скажите.
— Не стоит, Абигор. Пускай все идет своим чередом, я пока слишком слаб, чтобы нарушать договор с ним. А мы и так уже серьезно вмешались в людские дела. Но ничего, скоро наш мальчик перестанет ценить простые человеческие радости, его чувства притупятся, и он будет мечтать только об одном — о власти. Он будет жаждать превосходства над другими и испытывать одну лишь ненависть, ненависть ко всем и каждому за свои детство и юность. Еще немного, и ему не будет нужно ничего, кроме господства над миром. Ни женщины, ни вино, ни развлечения не смогут принести ему такого наслаждения, как война, смерть и покорение народов. Да, он станет прекрасным оружием против себе подобных. Он явит во всей красе истинную сущность человека. Само совершенство! Так ведь, по-моему, говорит о них мой брат? Что же, пускай он увидит свое творение в его настоящем облике. Не будет любви к ближнему. Я посею в людях ненависть к самим себе, и она, переходя от человека к человеку, словно вирус, поработит весь мир. Мне останется только немного подождать. Подождать, пока они сами не падут к моим ногам.