Алексей Поворов – Апокалипсис (страница 5)

— Ну и что ты в очередной раз отыскал, а? — отец потрепал сынишку по волосам.

— Вот! Смотри! Смотри, пап! — мальчик вытянул ручонку и разжал маленькие пальчики. На ладони лежал черный камушек. — Это паук, папа!

От переполняющей радости ребенок не мог стоять на месте — сорвался и побежал в другую комнату, чуть не сбив мать.

— Почему паук? — поинтересовался у нее отец.

Та лишь улыбнулась и снова пожала плечами.

Оникс идеально черного цвета — необыкновенная редкость в природе. Говорят, что перед обладателем такого камня открывается масса возможностей. Но есть предание, что такой камень может поглотить душу и свести обладателя с ума, как только почувствует более сильного хозяина.

Утром пошел холодный дождь со снегом. Вода, летящая вниз, разбивалась о стекло порывами ветра, проникала через открытую форточку. На полу образовалась небольшая лужа, а воздух в комнате стал вязким, зато немного выветрился спертый запах тлена. Дождь лупил по старой крыше, которая больше походила на решето, отовсюду доносился звук падающих капель. Марс открыл глаза, почти не дыша, осмотрел из-под кровати все вокруг, затем вылез. Кулончик из черного камня в золотой оправе выскочил наружу, он автоматически убрал его обратно, спрятал за свитером. Взглянул на силуэты тел на кровати. Словно два манекена навечно застыли, прижавшись друг к другу. Что ж, для них уже все решено, а ему нужно двигаться, нужно жить для того, чтобы спасти Катю.

Проклятый бок по-прежнему ныл. Свербящая однообразная боль действовала на нервы.

Тусклая тень его застыла на стене. Он посмотрел на темное очертание, будто издевавшееся над ним. Он протянул руку. Тень сделала то же самое, словно сама смерть потянулась к нему. Марс кончиками пальцев коснулся стены, соприкасаясь с тем, что нельзя ощутить, а можно только узреть. Темное безликое очертание самого себя напоминало о том, что за тобой неизменно присматривают.

— Нет, нет. Не дождешься. Я и не через такое проходил. Я тебя не боюсь. Ясно? Я не из тех, кого можно превратить в животное и мирно повести на убой. — Тень будто смеялась ему в лицо, хохотала. — Хочешь, чтобы я сдался? Перестал искать ее? Бросил ради спасения своей шкуры? Нет, ты не права. Считаешь, что я подошел к краю? Возможно. Но даже если ты и столкнешь меня вниз, уж поверь, когда я перейду границу человечности и стану рвать глотки другим, как зверь, я все равно добьюсь своего. Я найду ее живой или мертвой. И найду в себе силы покарать тех, кто причинит ей боль.

...Распогодилось только в полдень. Марс вышел во двор, нашел там пару камней, с помощью которых превратил кусок кости в нечто похожее на заточку. Из куска ткани, порвав его на лоскуты, сделал ручку. Проверил, как лежит в руке, одобрительно покивал головой сам себе. То, что получилось, засунул за пояс. Окинул взглядом дом, послуживший ему ночлегом. Поднял правую руку, то ли благодаря кого-то, то ли прощаясь, и пошел прочь, аккуратно прячась за развалинами. В маленьких городах почти никого не осталось. Если кто тут и обитал, так это местные банды, которым лучше на глаза не попадаться.

Он вышел на перекресток и замер, смотря, как ветер нехотя переворачивал газету и гнал ее по улице. Пожелтевшая пресса зацепилась за опору разбитого светофора, согнутую под сорок пять градусов к земле. На опоре болтался труп, точнее сказать, то, что от него осталось: погода и птицы сделали свое дело. На груди висела табличка с надписью «Мародер». Да, когда все начиналось, за это еще вешали. Как давно это было. Сейчас все мародеры. Более-менее порядок поддерживают общины, которые сосредоточены в крупных городах. Это все напоминает раздробленную Русь. У каждого своя волость, каждый в ней господин. Но скоро фанатики с клеймом в виде звезды поставят на колени всех, а если не поставят, то уничтожат.

— Катя, — Марс покачал головой, — ты только постарайся меня дождаться.

Он поднял взгляд к небу, хотел попросить Господа о помощи, но болтающийся труп на полусгнившей веревке вернул его в реальность. Господь покинул эту землю еще лет пятнадцать назад, а может, его и вообще тут не было. Не было никогда.

— Сегодня хороший улов, — послышался голос из переулка.

Марс кинулся к ближайшему зданию, пересиливая боль, подпрыгнул, уцепился руками за раму выбитого окна на первом этаже, подтянулся и через мгновение уже был внутри, прижался к стенке и затих. Шаги становились все четче.

— Ты слышал это?

— Что именно?

— Шаги.

— Да ты совсем спятил? Тут не осталось ни души. Пойдем давай!

Кто-то пнул жестяную банку, и она с дребезгом покатилась по разбитой мостовой.

— Привет, Роджер! Как отдыхается, приятель?

— Почему ты всегда с ним здороваешься? Он же трупак и висит тут лет сто, наверное.

Марс привстал и выглянул из окна так, чтобы его не было видно. На перекрестке стояли два парня. Один, в легкой болоньевой куртке, держал за хвосты штук пять дохлых крыс и покручивал мачете. Потертые ботинки, правый перемотан скотчем, чтобы не развалился окончательно. Грязные камуфляжные штаны на обоих парнях. У того, что без добычи, солдатские кирзовые сапоги, темный пуховик и дырявая шапка, через плечо висело охотничье двуствольное ружье.

— И почему ты называешь его Роджером? Он что, пират, что ли, по-твоему?

— Ага, глянь, как на рее болтается. Брось, Вадим. Имей ты хоть чуток чувства юмора.

— Слушай, клоун, ты находишь в этом что-то веселое? Нас четырнадцать харь, а мы достали только этих жалких крыс!

— Ну, сварим из них суп. По-моему, приправа еще осталась, да и макароны тоже.

— Супчик из крысятины — милое дело! — сплюнув и поправив на плече лямку от ружья, ответил Вадим.

— На крайний случай «консервы» достанем. Этого-то добра у нас пока навалом.

— «Консервы» — это хорошо. Лучше, чем эта мерзкая живность. А еще лучше бы тушенки пожрать. Аж слюни потекли. Вот бы в запасы Змея залезть, которые он на черный день бережет.

— Да у нас тут каждый день черный, мать его ети! А об этом лучше не думай. За припасы он тебя познакомит со своей кувалдой. Так что ты это брось. Змей знает, что делает. Сколько у нас сейчас «консервов»? Разделаем одного — и все сытые. Шайтан опять поджарит мясо по своему фирменному рецепту. Он мастер в этом. Руку набил за столько-то времени.

— Согласен, лучше него никто не готовит из нас. Повар от Бога!

— Скоро нужно будет уходить из этого города, двигаться на юг к нашим. Мы и так задержались. Сколько уже ни рыщем тут, больше ничего не находим. Даже вон эта мелкая мразь и то перестала попадаться, не говоря о «консервах». Ладно, пойдем, а то нас уже заждались. И так полдня шастаем. Я вымок весь до нитки. Слушай, Вадим...

— Чего?

— Помнишь, мы в лесу пережидали? Ну, когда те вояки приезжали.

— Ну.

— Не знаешь, зачем к ним тогда Змей ходил? Главное, один и без охраны.

— А я почем знаю? Захочет — скажет. Да и вообще, не твое и не мое это дело. Понял?!

— Слушай, а правду говорят, что после того, как мы в стаю вернемся, Боров нас в Новый Рим поведет?

— Они со Змеем решат, куда и что! Что ты пристал, как банный лист к заднице! Наше дело маленькое — пополнить запасы! А в этом несчастном городишке, как и в прошлом, ничего интересного. Такое ощущение, что мы одни на планете остались. Так что заткнись! Понял?

— Да понял. Слушай, Вадим...

— Ну чего еще?

— А если бы нам встретилась баба, а? Ну так, не на общак, а нам с тобой вдвоем? Вот прямо сейчас? Что бы ты с ней сделал?

— Чего-чего? Я бы ее трахнул в самом извращенном виде!

— Ну и...

— Ну а потом еще раз бы трахнул! А как завершил бы над ней глумиться, прирезал бы и сожрал! Что не говори, а мясо у девок куда нежнее!

— Ах-ха-ха! — раздался в унисон дикий смех удаляющихся парней.

Марс еще некоторое время сидел на полу неподвижно. Похоже, это были те ребята, на стоянку которых он набрел прошлым вечером. Свора бешеных псов, не брезгующих ничем. Впрочем, он и сам такой. Конечно, есть табу на человечину. Людоедом он уж точно никогда не станет. Все же пока он считал себя человеком, а не безмозглой скотиной, у которой только одна цель — набить брюхо. А есть-то тем не менее хотелось, и даже очень. Он снова выглянул в окно. На перекрестке мирно качался Роджер.

Марс вышел на улицу и двинулся вдоль покосившегося забора. Метров через сто услышал какой-то шум, застыл на месте. Прислушался — словно детский плач. Посмотрел в щель между досками — ничего не видно. Прошел дальше до пролома, потихоньку пролез в него. Шум усилился. Короткими перебежками, прячась то за кучей мусора, то за разбитыми автомобилями, добрался до цели. Тощая до безобразия, словно больная анорексией, облезлая дворняга умудрилась попасться в капкан. Перебитая лапа была накрепко зажата в стальных тисках. Псина была настолько истощена и обессилена, что толком не могла визжать, даже дергаться у нее получалось с трудом. Похоже, ловушку устроили те парни из группы Змея. Прошли мимо своей добычи, не услышав звука. Марс присел рядом. Дворняга попыталась зарычать, но лишь тяжело выдохнула.

— Бедолага, — Марс погладил ее по голове. Псина жалостно завиляла хвостом. — И как тебя только угораздило?

Небо стало затягивать тучами — нужно было найти безопасное укрытие. Марс чесал собаку за ухом, осматривая территорию. На глаза попалась разрушенная девятиэтажка. Там можно будет перекантоваться до утра, а заодно и развести огонь. Еще есть время, чтобы подготовиться, а завтра продолжить путь.