Алексей Попов – Сквозь память (страница 5)
– Вот тебе ключи от квартиры. Третий этаж, квартира 15 – сказала Наташа, протягивая ему связку ключей – пароль от Wi-Fi увидишь на столике при входе. С ужином я думаю, разберешься сам.
– Наташа, останься со мной! – сказал он.
– Нет, я домой.
– Я соскучился…
– Ты по делу приехал – резко ответила она – Отдыхай, набирайся сил. Ешь больше витаминов. До начала еще неделя. Может больше.
– Делу время, потехи час…
– Когда сделаешь дело, будет тебе потеха. Все. Иди.
Денис, посмотрев в окно, повернулся к Наташе и попытался ее крепко поцеловать, но она лишь увернулась и, подставив правую щеку, разрешила ему себя поцеловать в нее. Денис не стал упорствовать. Он спокойно вышел из машины, забрал сумку из багажника, кинув Наташе напоследок: «До завтра!»
Она сидела в машине еще несколько минут. Раньше она не понимала, почему у них с Денисом такая непонятная любовь, такие странные чувства. Возможно, теперь к ней пришло понимания того, что Денис не в состоянии отдавать любовь на 100%. Если у него где-то возникнет предметный интерес, он, не раздумывая задвинет свои чувства на задний план и полностью погрузится в атмосферу собственных интересов. Что и происходит в данный момент…
Глава 4. Биография. Русское химическое общество
Петроград. 12 сентября 1918 года
Вчера я быстро закончил свои записи. Сегодня постараюсь написать больше. Сегодня у меня небольшая радость. Утром я встретил свою соседку Зинаиду Кирилловну Москалеву, которая поделилась частью пайка, который получает ее муж Леонид Михайлович. Леонид Михайлович служит начальником железнодорожного депо Варшавского вокзала. Большевики очень ценят работников железной дороги, потому и снабжают их вдоволь пайком. Зинаида Кирилловна дала мне 1 фунт пшеничной муки, 1,5 фунта гречневой крупы, пол лота индийского чая, 6 штук куриных яиц и несколько кусочков сахара. А еще она обещала прийти вечером и угостить пирогом с морковью. Боже! Я сегодня буду пить настоящий индийский чай с сахаром и с пирогом. Это просто невообразимо. Давненько ее муж не получал настоящий чай. Видимо хорошо дела пошли у большевиков, раз уж такие богатства появились. Наверное, погнали из Самары КомУч (прим. – Комитет по учредительному собранию. Первое антибольшевистское всероссийское правительство России, созданное в Самаре летом 1918 года членами Учредительного собрания, не признавшими разгон собрания декретом ВЦИКа 6 января 1918 года) и взяли продовольственные склады. Не имеет особого значения. Просто я от души благодарен своим соседям Москалевым за заботу. Когда-то я заботился об их сыне. Их тринадцатилетнего сына Сережу свалила лихорадка. Он не вставал с постели. Мне удалось его поставить на ноги. Я отпаивал его травами. Сам делал лекарства. Мой метод помог ему. Но война не помогла. Похоронка на него пришла в середине 1915-го. Сережа погиб под Галицией. Я не пойму, как его могли мобилизовать в армию. Он был слаб для войны. Кроме того, я помогал и их дочери Ольге. Оленька старше Сережи на 5 лет. И она тоже в детстве частенько хворала. Слава Богу, что Оленька и Сережа не заболели скарлатиной. У нашей соседки сынишка возраста семи лет скончался от этой страшной болезни. Сейчас Оленька замужем и живет отдельно. Ее муж служит инженером на Обуховском заводе. Она с мужем частенько навещает родителей. Непросто стало рабочим на заводе. Паек постоянно урезают. И рабочие часто болеют, а партия большевиков требует, требует.
Но я отвлекся. В прошлый раз я закончил на том, что в семнадцатилетнем возрасте я решил так же, как и мой брат поступить в Императорскую Военно-медицинскую академию. Что я и сделал. Моя учеба длилась 6 лет. Случилось неожиданное. На втором году обучения мой профессор по физиологии Борис Карлович Трейден сказал мне: «Я должен вам сказать, что у вас отличные способности в области фармакологии. Я считаю целесообразным закончить вам провизорский факультет. После окончания академии я дам вам рекомендацию от лучших ученых империи». Впервые, после этих слов профессора Трейдена, в душу закралось сомнение. Ранее я хотел посвятить себя борьбе с инфекционными заболеваниями. Теперь же авторитетный профессор рекомендует мне оставить мою идею и посвятить судьбу другому делу. Это было очень непросто, но я принял новый вызов. Я защитил диплом на тему «Использование лекарственного растительного сырья, содержащего различные активные вещества, применяемого при заболеваниях различной этиологии».
Закончив академию, я пошел работать в химическую лабораторию на Васильевском острове провизором. Я исследовал новые препараты. Жизнь в столице постепенно налаживалась. Мы с мамой и сестрой смогли снять квартиру в доходном доме на третьей Рождественской улице. Летом 1890 года свершилось одно из самых знаменательных событий моей жизни – венчание с моей супругой Софьей Дмитриевной Бахновской. Ее отец Дмитрий Станиславович Бахновский был когда-то зажиточным купцом. В 70-х он выкупил дом на углу Пантелеймоновской улицы и Литейного проспекта. Внизу открыл небольшой трактир, а остальную площадь сдавал под жилье или под игральные залы. Софья Дмитриевна была четвертым ребенком в семье Бахновских. До нее родились два ее брата и сестра. Еще один ребенок умер при родах. Мы венчались с Софьей Дмитриевной в Пантелеймоновской церкви, которая находилась рядом с домом купца Бахновского. После венчания я переехал жить к своей супруге. К этому моменту я заканчивал работу над своей диссертацией.
Тема моей диссертации, возможно обычному человеку будет не понятна. Для тех, кто разбирается в медицине и фармакологии, скажу: «Морфофункциональные изменения структуры головного мозга при действии тимоаналептиков». Тимоаналептиками (прим – антидепрессанты) я занимался на протяжении 5 лет. Нашей лаборатории был получен заказ на исследования тимоаналептиков, и я долгое время возглавлял группу по исследованию этих препаратов. Осенью 1890 года я защитил диссертацию в Петербургском университете. И вот однажды летом 1891 года на пороге нашей лаборатории появился человек, с которым была связана вся моя дальнейшая жизнь и судьба. Звали его Константин Григорьевич Спицын.
Передо мной стоял элегантный мужчина сорока с небольшим лет. Его английский костюм подчеркивал его утонченный вкус. Его изящные бакенбарды придавали ему дополнительный шарм. Среднего роста, с зелеными глазами и темными волосами. Его улыбка придавала ему доброжелательность.
– Разрешите представиться! Спицын Константин Григорьевич! – по-военному отчеканил он.
– Ухов Николай Тимофеевич – робко ответил я – Химик. Фармаколог.
– Да, я знаю о вас. Точнее знаком с вашей диссертацией. Именно поэтому и пришел к вам, чтобы лично познакомиться. Я тоже ученый-химик. Хотя в последнее время больше занимаюсь коммерцией и предпринимательством. Много путешествую по России, занимаясь исследованием.
Я не знал, что сказать. Этот человек произвел на меня очень сильное впечатление. На мое счастье инициативу в свои руки взял он.
– Николай Тимофеевич, я бы хотел вас сегодня вместе с супругой пригласить на ужин. Сегодня в 19—00 в ресторане «Дюссо» на Большой Морской, 16 состоится ужин, где соберутся члены «Русского химического общества». Считаю долгом пригласить вас и вашу супругу. Я знаю, что вы не так давно бракосочетались. Заодно я бы хотел с вами обсудить одну идею. Уверен, она вам понравится.
– Надо признаться, что я обескуражен, но я с удовольствием принимаю ваше предложение.
«Боже! – подумал тогда я – это неописуемо. Меня приглашают на ужин к известнейшим ученым нашей империи»
Спицын улыбнулся и вручил мне пригласительную карточку, на которой каллиграфическим почерком были выведены наши с женой имена и фамилии. Все так молниеносно и неожиданно.
– Жду вас сегодня в 19—00 – сказал он – если желаете, могу выслать за вами экипаж.
– Благодарю! – улыбнулся я – Мы доберемся сами.
– Тогда до встречи!
Я попрощался со Спицыным. Вечером того же дня мы с женой прибыли в ресторан «Дюссо». Правда опоздали немного из-за того, что супруга, как и я, была обескуражена приглашением на ужин, и она оказалась не готова. На сборы ей потребовалось время. То, что я там увидел, словами описать невозможно. За 31 год моей жизни я не встречал еще столь уважаемых и знаменитых людей. Запомнилось, как я волновался, когда меня Спицын представлял гостям:
– Знакомьтесь, молодой ученый-фармаколог Ухов Николай Тимофеевич – представил он меня очередному гостю – Николай Тимофеевич на данный момент специализируется в области антидепрессантов. Защитил диссертацию на эту тему.
Гость пожал мне руку. Передо мной стоял очень пожилой человек лет 65.
– Лачинов Петр Александрович – теперь уже Спицын представлял мне гостя – Петр Александрович известен тем, что синтезировал различные нитро, циан и галогенпроизводные бензола, толуола и других ароматических свойств углеводородов. Кроме того, Петр Александрович известен тем, что разработал способ точного определения фосфорной кислоты при почвенных анализах.
«Вот это да! – подумал я – Кто он, а кто я?» В какой-то момент мне стало неловко от того, что меня пригласили сюда. Сюда были приглашены заслуженные ученые. А кто был я? Простой лаборант.
Кого только не было на этом ужине. Спицын показал мне фотографию 1868-го года, где были запечатлены основатели русского химического общества. Среди них выделялся Дмитрий Иванович Менделеев, которого, к моему сожалению, на ужине не было. Он находился в это время за границей.