Алексей Попов – Сквозь память (страница 17)

Гоголев посмотрел на Рафала, затем снова налил в стакан себе водки и мгновенно выпил, закусив огурцом.

– У тебя какой-то странный акцент или мне так кажется – Гоголев пристально посмотрел на Рафала – ты не русский?

– Я поляк. Вам должны были сообщить о моем визите.

– И чего это к нам шляхтича занесло? – Гоголев рассмеялся – неужели в Польше своих проблем нет?

– Есть. Только вот здесь в России есть тоже проблемы, которые непосредственно касаются Польшу.

– Предлагаете мне поиграть в Шерлока Холмса?

– Роман, я уверен, вы справитесь. Вы были одним из лучших полицейских в России.

И Рафал не врал. Гоголев действительно когда-то был одним из лучших. У него были отличные показатели, отличный процент раскрываемости. Когда-то давно Гоголев поступил в университет на физико-математический факультет. Он довольно легко сдал вступительные экзамены, так как еще в школе точные науки давались легко. Но тут случилось странное обстоятельство, которое объяснить невозможно. В конце первого курса он неожиданно забрал документы из университета. Даже преподаватели были ошарашены его решением. Преподаватель по высшей математике долго уговаривал Гоголева не делать этого. Но он твердо решил уходить, заявив, что учиться нудно и скучно. Что это было? Скверный характер? Что-то психологически надломилось в нем? Потом была недолгая работа на овощебазе. А потом армия. И уже после армии он пришел на работу в милицию. Там молодого энергичного сотрудника сразу заметили. Его неуемное стремление к работе вкупе с потрясающим аналитическим умом стали превращать его из рядового милиционера уголовного розыска Центрального района Санкт-Петербурга в ведущего. За его фамилию на службе он получил прозвище Гоголь. Его начальник майор Нестеров буквально силой заставил его пойти учиться. К 28 годам он женился. К 35 годам капитан Роман Андреевич Гоголев – гроза криминального мира центрального района Санкт-Петербурга. А вот до майора ему не суждено было дослужиться. И все виной его взбалмошный характер. Как и в случае с учебой в университете, Гоголев стал проявлять легкомыслие и слабохарактерность. Хотя по-прежнему он был одним из лучших в УГРО, но работа в милиции ему стала надоедать. Начались постоянные «праздники», связанные с обильным потреблением спиртных напитков, что и отразилось в дальнейшем. Служба в правоохранительных органах медленно шла к отрезку под названием пенсия, но терпение руководства лопнуло: за систематические нарушения Роман был уволен. Начальство пошло ему на встречу и разрешило написать рапорт на увольнение по собственному желанию. А потом началась неопределенная вольница. Ушла жена, устав от его постоянных «праздников», забрав 10-летнего сына. На новой работе он более полугода не задерживался. И снова из-за своего необузданного характера. Выручали его бывшие сослуживцы, давая ему возможность заработать хотя бы «на хлеб» частной детективной деятельностью. Один из его бывших сослуживцев, выйдя на пенсию, решил организовать частное детективное агентство. Вот он и подкидывал ему халтуры. А иначе сложно было бы предсказать дальнейшую судьбу легендарного Гоголя.

– Вы согласны помочь нам? – спросил Рафал.

– Можно попробовать – неохотно ответил Гоголь – рассказывайте подробности.

Рафал медленно, не опуская никаких деталей рассказывал ему обстоятельства убийства Олега Налимова, хотя с уголовным делом ознакомлен не был. Материалы дела были собраны строго секретно, их явно было мало. Но и этого было достаточно Гоголю. Он, слушая их, постепенно опустошал бутылку водки. Рафал, закончив свой рассказ, внимательно уставился на Гоголя. А Гоголь спокойно взял сигарету, закурил и расхохотался. Он хохотал без остановки почти минуту, затем немного успокоившись, сказал:

– В блудняк вы меня тащите, парни. Несколько суток прошло с момента убийства, ничего не известно? По-прежнему глушняк?

Рафал сидел и слушал Гоголя, не понимая слов «блудняк» и «глушняк», но влезать в разговор с пояснением этих слов не стал. Сергей также смотрел на Гоголя с недоумением.

– Мда! Каков же кретин этот киллер – Гоголь по-прежнему заливался хохотом – мне интересно, что за идиот предложил использовать для убийства «Ингрем М10»? Оружие ненадежное, отдача высокая, скорострельность высокая и при стрельбе руку так трясет, что патроны разлетаются как мыльные пузыри в разные стороны. Он бы еще «Кольт» времен дикого запада взял с собой. Киллер твою мать… Известно, кто проводил экспертизу на месте? Мне фамилия криминалиста нужна.

– Нет, но я могу попробовать узнать – ответил Рафал.

– Узнай. Хотя мне и без криминалиста все ясно. Вот многое в жизни повидал, но такого еще не встречал.

– А почему ты так резко и однозначно высказался?

– Потому что профи не возьмет на дело «Ингрем М10». Потому что профи возьмет «ТТ», «Глок7». Ну или «Узи». Эти машины надежны, почти безотказны и они в России более или менее доступны. А американский «Ингрем» – это старье, игрушка для детей. И весьма специфическая игрушка. Ее удобство лишь в том, что можно легко спрятать под куртку или даже запихать под штаны. Да и выбросить не жалко, ибо стоит сейчас недорого. С очень близкого расстояния попасть в цель несложно. Даже тетка попадет. А вот примерно с 15—20 метров уже сложно. Но я повторю, что для того, чтобы из этого оружия стрелять, нужны крепкие руки, которые ровно удержат этот пистолет. Другое дело, что все было неплохо рассчитано, что даже этой пушки было достаточно.

– Каков план действий? – вмешался Рафал.

– На место ехать бесполезно. Камеры видеонаблюдения тоже смотреть бесполезно. Менты уже наверняка везде отработали. Есть очень хороший козырь – отследить движение «Ингремов» по Питеру. Есть у меня один оружейный маклер. Точнее, – информатор по нелегальным сделкам оружия в Питере. Он за пару тройку тысяч баксов сольет любую информацию, кто, когда и какое оружие в городе покупал. Конечно, не за каждой сделкой можно уследить, но такое дерьмо, как «Ингрем М10», он наверняка вычислит.

– А вам мы, сколько должны будем?

– Договоримся. Рассчитаем позже мой коэффициент полезного действия.

Все трое осушили свои рюмки. После этого Гоголь открыл свой ноутбук, и немного поковырявшись в нем, гордо произнес: «Ну, че, господа сыщики! Готовьте мани! Скоро вы все узнаете. Только очень-то не обольщайтесь! Это лишь половина дела».

Глава 12. «СУ». Новые возможности

Петроград. 23 сентября 1918 года.

Как вы могли заметить, я сделал перерыв в своих записях. Во-первых, я проводил много опытов у себя дома. Во-вторых, у меня не всегда получается вести свой дневник, потому что с каждым днем неспокойно. В городе серьезные проблемы с продовольствием. Заработала большевистская репрессивная машина. Почти каждый день аресты, каждый день приговоры. Но в целом на улице спокойно. На рынке каждый день все дорожает. Из мяса доступны лишь говяжьи кости и конина. Масло, сахар, крупа, мед можно лишь обменять натуральным обменом. И мое здоровье все чаще напоминает о себе. То там болит, то давление поднимется – одни неприятности.

В прошлый раз я рассказал вам, как красный Моисей поставил точку в моих дальнейших исследованиях. Конечно, я сам виноват в том, что пошел к нему. Не пошел бы – возможно, ничего бы не было. Может быть, надо было действовать иначе – обратиться в Петросовет или в другую инстанцию. Но я зачем-то пошел в ЧК – к Урицкому. Теперь помещение, где находилась моя лаборатория, национализировано. Но у меня возник другой вариант. Мой хороший знакомый предложил мне уехать в Киев. На тот момент Киев представлял некую вольную обитель для представителей русской интеллигенции. Врачи, учителя, адвокаты, ученые, банкиры, певцы и многие другие – съезжались в Киев из Москвы и Петербурга, убегая от большевиков. Почти сразу после захвата большевиками власти в крупных российских городах, в Киеве объявили о независимости украинской державы от советской России. В Украину зашли немцы, которые объявили протекторат над Украиной. Был назначен гетман всея Украины Павел Скоропадский, который восстановил права частной собственности, разрешил свободную куплю-продажу земли, возвратил помещичье землевладение. В итоге снабжение городов шло бесперебойно, продовольственных затруднений не ощущалось. Такая благодать манила многих бывших подданных российской империи. Меня, кстати тоже первоначально. Но я эту затею сразу отмел. Во-первых, избрание Скоропадского гетманом. Это происходило в цирке. То есть, избрание гетманом – это цирк? Меня это смутило. Во-вторых, это полный протекторат Германии. И это после многих лет войны с ними. Воевать с ними столько лет, положить в землю столько людей, разрушить собственную страну благодаря ним, а потом снова жить под их властью? Ну уж нет! Немцы творили на Украине то, что хотели: вывозили с Украины продовольствие, скот, обмундирование для собственной армии и даже ценные предметы (иконы, драгоценности, картины, изделия из драгоценных металлов); непокорных в деревнях и городах вешали. Меня это еще больше смутило. И самое главное – как я говорил, у меня в Петербурге похоронены мои родные и близкие, и когда-нибудь вернется мой сын, которого я очень жду, несмотря на его не совсем доброе отношение ко мне. Взвесив все, я решил, что буду как-то устраивать жизнь здесь – в Советской России. И хотя я абсолютно не знал, что делать дальше, но твердо решил, что свою работу не брошу. Пойду подметать улицы или разносить газеты, но обязательно продолжу работать над своими исследованиями. И вот тут я с удвоенной силой приступил над своей работой по усовершенствованию ноотропов, – а именно моего «СУ». Я должен поставить на карту все, что у меня есть.