Алексей Полилов – Казачья поляна (страница 13)
– Что за новости, – который раз удивлялся Ефим, слушая всё приближающиеся раскаты. – Гроза об эту пору редкость, да и не предвещало же ничего.
До джипа осталась последняя сотня шагов, когда первые тяжёлые капли дождя упруго ударили по деревьям и одежде, словно приглашая путников поскорее найти укрытие. И тут же обрушился ливень, словно разбойник с шумом вынырнувший из-за тёмного ельника.
– Бежим? – Георгий кивнул на джип, оглядываясь на путника.
– Не… промокнем, давай сюда, – Ефим ловко нырнул под крону разлапистой невысокой ели, скрываясь от воды.
Георгий спешно последовал за ним, холодный ливень и в самом деле хлынул, как из ведра. Когда он пробрался под игольчатые ветви к стволу, Ефим уже скинул вещмешок и достал из него скат тонкого брезента, быстро соорудив вполне приличный полог, под которым аккурат хватило места двоим.
– Переждём, такой ливень долгим не бывает, – уверенно сказал Ефим, устраиваясь поудобнее и слушая стук редких капель, добирающихся через крону ели до полога.
– Пережидать грозу под деревом не самый лучший вариант, – Георгий сел ближе к стволу, пристроив рядом чехол с прибором.
– Да ну, не тот случай. Вокруг выше есть, вон берёза, осина, дубы те же. А мы под низким и в массиве. Нет, всё верно делаем, даже не думай. Пока до твоего джипа добежим сухого места на нас не будет. Потом сушиться придётся, а где?
В этот момент совсем рядом что-то треснуло, словно падая с неба, и тут же раздался такой грохот, от которого болезненно сыграли барабанные перепонки, забивая слух звоном в ушах.
– Вот это шарахнуло, – весело оскалил зубы Ефим. – И заметь, мимо.
Шум ливня сразу поубавился, словно после финального аккорда, а скоро и вовсе стих. Что-то потрескивало невдалеке и терпкая постгрозовая свежесть ощутимо перебивалась гарью. Причём, горело что-то синтетическое.
– А что-то я не понял, – Ефим уже шустро выкарабкивался из-под ели, и выбравшись наружу присвистнул, заломив на затылок кубанку. – Ну дела…
Георгий не мешкая выбрался следом, под редкие капли заканчивающегося дождя, уже догадываясь, что увидит.
Горел джип. Молния ударила в антенну, прошла через лобовое стекло, оставив на нём обугленную паутину трещин, и салон вовсю пылал, пуская чадный дым книзу. Пламя буйно выбивалось из лопнувших окон, уже занялись колёса, и на глазах у молчавших зрителей ярко и гулко рванул бензобак, взметнув столб огня сквозь ветки черёмухи, под которыми Георгий спрятал машину. После этого джип и вовсе скрылся в огненном смерче, как бы ставя точку в спонтанных мыслях о тушении. Поздно.
Георгий смотрел на буйство стихии скорее с равнодушием, чем озабоченностью, что не укрылось от его спутника.
– У тебя там было что-то ценное, кроме чая? – с интересом спросил он, поглядывая на Георгия.
– Нет, машина фирмы, по доверенности. Не жалко.
– Ясно. Странно как-то горит, слишком быстро. Кузов забирать будешь?
– Зачем?
Подождали, убедились, что огонь не причинит вреда сырому и влажному лесу, и зашагали к деревне, тут делать больше было нечего.
В Леонидовку зашли к сумеркам. Длинная и узкая, она протянулась вдоль почти единственной улицы без малого на милю, и они прошагали её всю, из конца в конец – машину Ефим оставил на противоположной стороне. Большинство домов казались нежилыми, Георгий насчитал не больше дюжины тех, где горел уже в окнах свет или было заметно иное присутствие хозяев. Шагающих по улице встречали приветственные жесты мужиков, кое-где возившихся во дворах, и провожали любопытные взгляды из-за занавесок.
Прошли мимо сруба строящейся на возвышенности часовни и, наконец, оказались у крайних дворов, возле которых разворачивалась динамичная сцена.
Улицу замыкали два участка. У одного, с дощатым забором и широкими воротами, ждала хозяина ефимовская Нива. А через дорогу, под навесом рядом с небольшой избушкой, воинственно уперев руки в бока стояла женщина, что-то выговаривая трём южного вида парням, настырно пытавшимся войти в избу. За спиной женщины был покрытый дорожной пылью и видавший виды старый японский минивен, а рядом с парнями стоял нарядно подсвеченный габаритными огнями чёрный джип без номеров. Через его открытые двери на улицу выплёскивались удалые такты ритмичной музыки. Впрочем, голоса женщины вполне хватало, чтобы музыка воспринималась несколько ущербно.
– Не выйдет к вам муж, отдыхает после дороги. Меня спросите, чего надо, – женщина смотрела на парней с прищуром, словно через прицел.
– Кто с тобой говорить станет, э? Женщьн место на кухня. Давай, не лезь в мужские дела, зови его!
– Чихоо? Трусы свои поправляй, а не меня. А ну, возьми в сторону на два шага!
– Защэм? – парни отреагировали на колкость по разному: двое качнув головами сурово насупились, а третий с любопытством рассматривал ладную фигуру собеседницы.
– А ворота атаману забрызгаешь… – неизвестно откуда в руках женщины оказался ствол обреза, безошибочно выцелив грудь вожака. – Ну! Кому говорю?
Экипаж джипа к такой смене формата общения среагировал слаженно: старший застыл под прицелом, слегка подняв перед собой руки, а его дружки проворно брызнули в стороны, выпадая в вечернем сумраке из центра мишенной обстановки и доставая чего-то там из-за поясов. Не учли одного – подошедших почти вплотную Георгия и Ефима.
Одного прыгуна, что оказался поближе, сбил с ног Георгий. Другого не долго думая взял на прицел карабина Ефим, заставив положить ствол и лечь на землю. Тут на крыльце появился заспанный человек, метра под два ростом, и свирепо высматривая причину своего внепланового пробуждения поинтересовался:
– Што за шум, Галина?
Увидев его старший троицы лёг на землю сам.
Знакомились уже в темноте. Муж Галины, Степан, был с Щучьего, что меж Челябинском и Курганом. Супруги ехали в Москву за товаром, для поддержки своего мелкого бизнеса. После Уфы несколько раз видели этих вот обормотов, разглядывавших их на стоянках. Решили заехать к атаману, отдохнуть немного, избегая непонятного внимания чужаков, а эти сами следом заявились – ойте-нате, хрен из под кровати…
Сурово поспрошали чужаков, какого хрена лысого им тут надо? Стёпа пожурил всех, приложив к каждой голове широкую, как пионерское знамя пятерню. Понятное дело, после такого никто из них сразу внятно объяснить ничего не мог:
– Ай, голова тошнит… ошибились мы брат, за другого тебя приняли!
Ну, и то дело. Переписали установочные данные каждого, выписали тумаков про запас, погнули стволы травматов, так неосмотрительно вынутых не по теме, и отправили восвояси – не балуйте тута, а то осерчаем.
Потом Ефим просветил по ситуации: оказалось, что оба участка атамановы. Где ворота – сам живет, а этот дом для гостей, их с войска заезжает часто и много. С какого войска? Так с Оренбургского, атаман-то войсковой. Сейчас его нет, на выезде в Оренбурге, вернуться обещался завтра, не раньше. Будем ждать или созвонимся? Да собственно, к атаману вопросов ни у кого не было, а Степан с утра пораньше собирался двинуться в дорогу, чтобы успеть к вечеру в столицу. Можно ли Даниле составить ему компанию? Да отчего-ж нет, места в машине хватает. Ну вот и ладушки.
Стеснять семейных не стали, пусть отдыхают с дороги, а спать Георгия определили в соседнем доме, принадлежащем казачьей общине. Ефим показал гостю отведённые ему «аппартаменты», и на правах гостеприимного хозяина почаевничал вместе с ним, скрасив время рассказом о местных казаках. Ко всему Ефим оказался ещё нужным и информированным человеком – во время отсутствия атамана присматривал за всем: домами, деревней, а попутно заправлял и охраной нефтяного промысла, у которого был договор с казаками. Понятное дело, что упускать шанс узнать побольше о местном казачестве Георгий не стал.
Коротким их разговор не получился. Даже углубляться в историю не пришлось – того, что было с 1991 года вполне хватало, чтобы казачий гонор и характер Ефима вставали дыбом, не давая остыть накалу беседы. К тому, что происходит в войске ныне, подобрались уже за полночь, за очередным чайником, который Ефим успевал заваривать по мере естественного убывания содержимого.
Рассказ Ефима больше походил на монолог, но Георгий умел слушать, да и было интересно. Вопросов он задавал мало, стараясь уловить суть самостоятельно. Чувствовал, что рассказчику тема разговора небезразлична и говорить он может долго. Ефим злоупотреблять вниманием слушателя всё же не стал, время было уже позднее.
– …Поэтому я повторю: подальше надо держаться от всяких-разных партий и союзов. Так выстоим, – Ефим баюкал в руках жестяную кружку с горячим напитком. – Как-то так, братка. А старых коллекторов по лесу полно, могу показать, если хочешь. Интересуют ещё тебя, нет?
Заметив, что Георгий на последний вопрос отреагировал равнодушно, Ефим чуть заметно кивнул своим мыслям, ухмыльнувшись:
– Ну, я так и думал.
– О чём ты? – Георгий внимательно посмотрел на добродушно развалившегося на лавке собеседника, так неожиданно сменившего тему разговора.
– Ты не тот за кого себя выдаешь, дружище. Джип для тебя не ценность, пушка за поясом не наша, сноровка не штатская. Вот духа ты давеча ловко опрокинул: ладно, допустим спортсмен, а ствол у него раскидал одной рукой за секунду – где обучился? Одет ты в фирменное, что обувь, что одёжа. Кожа чистая, руки… В общем, у нас в лесу так не ходят. Чего искал-то на поляне? Ты ж не просто так, а с прибором. Значит по делу.