Алексей Полилов – Арктагорн (страница 8)

Про инициацию дед Евтодий и слова не сказал, понимая, что и без его поучений внуку не сладко. Только ткнул после костлявым кулаком в спину: не журись мол, дело поправимое, и не такое переживали.

Бузай и не журился. Успел хорошенько подумать после схода и пришёл к выводам, несколько подсластившим горькую пилюлю. Во-первых, решение судного схода могло закончиться не только телесным наказанием (стыдно, конечно, но не позорно), поселяне могли и выселить такого бузотера. Иди посля, ищи-свищи себе новый дом или пристанище, когда дурная слава поперёд тебя бежать будет. Стало быть, суровость волхва оказалась много мягче возможных кар от общества. Во-вторых, Варжич своему слову хозяин: сам дал, сам же и назад возьмёт. Никто его за это не осудит, ибо это не решение схода, которое выполнять надо всяко, нравится оно или нет, а воля человека, которая может измениться. Надо только создать тому условия. А в-третьих, бабка Галиссия взялась за исцеление побитых, и зрение Феодору уже возвернула, наложив примочки и напоив отваром разных трав. Пашука тоже успокоила — цела твоя селезень, не паникуй раньше срока, всего-то ливер отбит. А это дело обычное, нака-вот, пей это три раза на дню, да читай сей отворот от утробной хворобы утром и вечером.

Сейчас бабка сидела за столом, занимаясь привычным делом — толкла в глиняной ступе неведомые корешки да травы, превращая их в порошковую смесь. Светильник из рьяной руды давал яркий свет в избе, загоняя угловатые тени от утвари под широкие лавки. В печи исходил ароматом печёный окорок вепря, привлекая этим понятное внимание к себе. Галиссия время от времени улыбчиво поглядывала на Бузая и сидевшую бок о бок с ним Калинду. А они листали старую книгу в тиснёной серебром обложке, аккуратно перелистывая пожелтевшие от времени страницы тонкого пергамента. Говорила в основном девушка, несколько поучающим тоном и это было простительно — вязь старой арабики, узорчато растекавшейся по строкам, Бузай понять не мог, не смотря на свою «учёность».

— И длился год тогда две сотни и шесть десятков дён ровно. Они складывались в чертогову дюжину месяцев, в каждом из которых их было по два десятка, — довольно бойко читала Калинда.

— Не может того быть, — хмыкнул Бузай, — где такое написано?

— Да вот же. Читай сам, — девушка уступила ему книгу, подвинув её ближе.

— Не пойму я тут ничего. Странные письмена. Кто так писал?

— Арабы. Так звались учёные мужи, которые занимались науками. Сейчас их зовут по другому. Да, бабаня?

Бабка Галиссия оторвалась от своего занятия, вслушиваясь в вопрос, потом просто кивнула: так мол, так.

— Тот мир был хорош и держался на могуществе Митрад-земли, которую жители того мира называли иначе. И было у той земли три луны.

— Да этого уж точно не может быть, — махнул рукой Бузай, — куда же она подевалась-то, третья луна?

Калинда отложила в сторонку книгу и положив голову на кулачок стала рассматривать парня, словно увидела его впервые. Неспешно объяснила, как младенцу:

— Тот древний мир был разрушен злобой и войнами Великих. Тогда третья луна пала на землю и погибло много жителей того мира. Тебя не учили этому?

— Меня учили думать самостоятельно, — буркнул Бузай. — Чем же был хорош тот мир, если позволил себя разрушить?

— Все беды от людей, Бузай, — подала голос бабка, закончив свою работу и пересыпая смесь в холщовый мешочек. — Чем отличается палец, рука или нога хорошего человека от плохого? Ничем. Внутренности у них тоже одинаковы. Разница в другом. У каждого из нас есть своё внутреннее «Я», которое руководит всеми нашими поступками. Оно-то и делит людей на хороших и плохих, по делам их.

— Значит, плохие оказались сильнее?

— Нет, — бабка качнула головой и вздохнула. — Не сила причина гибели старого мира, а глупость людская. Где дерутся двое всегда ищи третьего. Он-то и есть заводила, и всегда умнее обоих драчунов.

Бузай снова ничего не понял, и от этого начинал сердиться. Галиссия заметила это и по доброму улыбнулась ему:

— Давайте вечерять. Я самовар вздую.

Пока она возилась у печи и гремела посудой, Калинда рассказывала о Чёрной луне и Пересвете, издавна воюющих на небе:

— Раньше трижды за сотню дней сходились в небесной схватке все три луны и светило. Одна из лун закрывала лик Раола от земли и наступала ночь среди яркого дня. Такая луна звалась Чёрной или Челябой. Но Раол, наше светило, не сдавался и всегда выходил Пересветом из этих схваток, се знаменовало, что Свет одерживает верх над ночью. Сейчас такие битвы стали случаться раз в год потому, что лун всего две. А следующая такая битва наступит в конце лета. Да, бабаня?

Галиссия остановилась, прислушалась к чему-то и пожала плечами:

— Не знаю, внучка. Должна быть в конце лета, да.

Она отложила свои хлопоты, кивнув на пузатый самовар, займитесь, мол, а сама присела на лавку, о чём-то крепко призадумавшись. Калинда послушно встала у печи, и Бузай не замедлил присоединиться, помогая щепить лучину для растопки:

— А почему от того могучего мира, который смог уронить луну на землю, не осталось никаких книг или писаний? Почему эту книгу писали другие?

— Таких книг, как эта, — Калинда кивнула на стол, — очень мало. Вот сейчас ты много читаешь новых книг? У тебя есть учебники?

— Ну, зачем они нынче, когда есть кварцевые панели, — пожал плечами Бузай. — У меня в карманном пласте больше книг, чем в библиотеке у Варжича.

Тут он невольно запнулся, не к месту вспомнив последний разговор с волхвом в его кабинете.

— Вот видишь? Тогда, в том мире, тоже были такие устройства, заменившие обычные книги. Но упала луна, мир был разрушен, сложные умные машины сломались и никто не смог больше пользоваться кварцевыми книгами. Они попросту исчезли, как и знания того времени, — девушка наконец раздула угли в самоваре и сказала: — Самое печальное в том, что такое может повториться.

Тут Бузаю возразить было нечего. Он прекрасно знал о арпейронной войне, случившейся всего двадцать лет назад и которая едва не переросла в планетарную катастрофу. Мало того, его отец служил как раз на одном из таких объектов глобальной стратегической арпейронной сети, стоящей на постоянном дежурстве. Модернизированные и обновленные ракетные средства доставки арпейронных зарядов гарантировали неизбежное уничтожение любого агрессора, решившего нанести первым арпейронный удар. Но это, честно говоря, успокаивало мало не только его, но и самих разработчиков такого оружия. Двадцать лет назад мир уже был на грани полного уничтожения и предотвратить это смогло не мощное оружие, а разум и вменяемость руководителей и правительств Атлантиды и Гипербореи. Тут права была бабка Галиссия — не сила сохраняет мир, а разум. Может и так, но угроза повторения подобного никуда не исчезла, и наверное поэтому с той поры каждому жителю положено было иметь при себе приёмник сигнала тревожного оповещения об арпейронной угрозе. Обычно такую функцию выполняли те же кварцевые карманные пласты, которые кроме всего использовались и для связи.

Бузай решил перевести разговор на более приятную тему и уверенно сказал:

— Всё будет по другому. На следующую весну я зашлю сватов, мы с тобой поженимся и начнём строить новый дом. Я уже и место присмотрел. Бабушку Галиссию возьмём к себе.

— Вот ещё, — удивлённо всплеснула руками Калинда, — чем тебе тут места мало? Дом крепкий, ещё сто лет простоит.

— Примаком не стану, — упрямо мотнул головой Бузай, дав понять, что вопрос решен. — Дом будет новым. А может ещё переехать придётся в большой град, как знать?

Тут удивила бабка Галиссия, так и сидевшая, словно застывшая, на лавочке у стола. Она вдруг твёрдо и непререкаемо заявила:

— Не будет никакого нового дома. И старого не будет. Тебе придётся искать убежище для всех и подальше отсюда.

Парень и девушка не успели и слова сказать от такой новости, а бабка уже встала с лавки и успокоила их, как-то небрежно плеснув ладошкой:

— Не тревожьтесь пока. Время ещё есть. Только планов больше не стройте, не смешите Всевышних Творцов.

Больше из неё вытянуть оба ничего так и не смогли, как ни старались. Взвар пили молча, разбавляя крепость трав малиновым вареньем и сахарными плетёнками, которые источали духмяной аромат на всю избу. Повечеряли.

Гулять вышли уже ближе к полуночи, пообещав бабке вернуться заскоро. Её изба была на самом краю селения, дальше начинались поля и заливные луга, отражающие серебром щедро лившийся свет полного Саэра. Звёзды слабо пробивались сквозь этот световой занавес и только Селна, скользившая по более низкой орбите, могла составить соперничество полной луне. На неё и обратили внимание оба:

— Какая-то она стала другая, — шепнула Калинда тронув за плечо Бузая, — ты видишь?

— Не знаю, вроде бы ничего особенного, — тот посмотрел на малую луну и обнял девушку. — Ну, пожалуй, чуть больше обычного выглядит. И быстрее. Нет?

Калинда пожала плечиком и прижалась к нему, спасаясь от вечерней прохлады. Шли околицей, по которой путь до их любимого лукоморья был короче. Днём с него открывался хороший вид на шумные перекаты. Но они были чуть ниже по течению, а тут левый берег Иргия, море, был более пологим, в то время, как противоположный, река, весь в крутых ярах и обрывах. Под ним, в широких омутах, жили русалки, о которых с избыточной правдивостью рассказывали подружки Калинды. Они оба со смехом слушали эти рассказы, но любили смотреть с лукоморья на такие места, испытывая при этом непонятный азарт и волнение. А ну, как правда?