Алексей Подойницын – SOS "Спасите наши души" (страница 7)
Десятка, да ещё за короткую поездку – редкая удача, устоять трудно. Тем более я заблудился, а с помощью этого пассажира, глядишь, и выберусь на знакомые улицы…
И я сдаюсь.
– Слушай, парень, я еду домой на восток через центр. Если это по пути тогда садись.
– Это по пути. – Обрадовано успокаивает меня он, залезая на пассажирское сидение.
– Дорогу покажешь?
– Конечно.
И мы поехали.
Через пару минут езды, слегка отогревшись, парень начинает, как бы сам с собой разговаривать.
– Да…
Обнаглели вы, бомбилы…
Я вот вчера эту дорогу за три рубля проехал. За пять минут работы червонец рубите…
Так можно и башку на дороге потерять…
Я очень устал, мне очень нужно домой, и слушать нравоучения от какого-то вчерашнего щенка ну совсем не хочется, даже за червонец.
Я резко подруливаю к тротуару и торможу.
– Слушай, я передумал.
– То есть? – слегка опешил мой пассажир.
Я понимаю, что просто так высадить его уже не получится, а долго препираться с ним нет ни сил, ни желания. Вопрос нужно решать резко и кардинально.
– Что тебе не понятно? Иди на х… отсюда. С кем-нибудь другим доедешь.
– Что?
Что ты сказал?!!
Тут я вдруг улавливаю лёгкий нерусский акцент в его взволнованных словах и понимаю, что парень не из наших, вижу недобрый огонёк, вспыхнувший в его чёрных глазах… И осознаю, что вышел прокольчик (не стоило мне этому северокавказцу так «рубить с плеча»), но ничего страшного, ситуация контролируемая…
– Да я тебя сейчас за это… – он уже пышет злобой, глаза его уже горят бешенством (не народ, а чистый порох).
Правая рука его ныряет в боковой карман куртки.
На ковре частенько мне приходилось встречаться с кавказцами лицом к лицу, и я даже полюбил, когда они мне попадались. А полюбил потому, что гораздо трудней бывает завалить какого-нибудь сибиряка или там волжанина, чем эдакого джигита (пантов много, а настоящего характера или тем более хорошей техники маловато… тут главное выдержать первый натиск, первый, так сказать, бросок «горного барса», а там…). Поэтому весь его гнев не произвёл на меня большого впечатления.
И когда он потянул свою руку назад я почему-то первым делом подумал, что он мент, и что он сейчас достанет свою красную ксиву и будет тыкать ей мне в лицо. Но в следующую секунду я понял, что на мента он явно не тянет, а значит, в руке у него, скорее всего, окажется нож… но в салоне тесно, не развернутся, главное успеть перехватить его руку на взмахе, и локтём в переносицу…
В руке у кавказца оказался пистолет, что в первое мгновение меня даже позабавило (настоящее оружие на руках тогда ещё было в диковинку). «Пугач достал» с облегчением решил я. Спокойно, с усмешкой смотрю в его, горящие бешенством глаза и жду продолжения шоу.
– Я тебя…
Да у нас на Кавказе за такие слова…
Я тебя прямо здесь, сейчас…
Задыхаясь от вспыхнувшего гнева, он даже не может выстроить фразу.
– Хочешь?!
Я спокойно (всё ещё спокойно) смотрю в его глаза, потом перевожу взгляд на вороненое дуло с противной чернотой ствола в его руке и постепенно начинаю догонять, что всё здесь по-взрослому. Понимаю, что в руках этого парня не пугач… и его крючковатый палец на курке вполне себе сейчас может потянуть этот самый курок на себя… А ствол, он как раз смотрит прямо мне в лоб…
Но, не успев ещё до конца осознать всю серьёзность момента, и, ещё не успев запаниковать, я спокойно отвечаю.
– Нет.
Не хочу.
– У нас на Кавказе за это… – заходит он на второй круг.
– Мы с тобой сейчас не на Кавказе, – обрываю его, и мой спокойный тон его, кажется, озадачивает и охлаждает.
Проходит секунда или две, не больше.
Он не выстрелил, а я, окончательно «въехав» в ситуацию, понял насколько близко ко мне сейчас та самая старуха с косой… Чувствуя как вдоль мгновенно взмокшего хребта ползает вниз противная, холодная капелька, я чтобы не выдать взглядом вдруг накатившего животного страха отворачиваюсь. Интуитивно понимаю, что моё видимое спокойствие – единственно правильная стратегия в данной ситуации (дрыгаться бесполезно – все козыри у него на руках). Слышу рядом тяжёлое дыхание кавказца и благоразумно просто жду.
Пауза затягивается.
– Ладно, – наконец решает кавказец, так же быстро остывая и опуская пистолет, – в следующий раз следи за своим языком, а то наживёшь себе на жопу…
Я молчу в ответ, а что тут скажешь? Ведь прав…
– Поехали. – Командует он и убирает пистолет во внутренний карман куртки.
Ещё не до конца понимая, что горячая фаза конфликта уже прошла, я, тем не менее, не могу так вот взять и подчиниться этому головорезу. Но и дерзить ему больше не следует…
– Нет, дорогой, я тебя уже никуда не повезу. У нас с тобой ничего не получилось. Доедешь на какой-нибудь другой машине.
Кавказец, кажется, даже растерялся.
– Ты чего?!
– Ничего. – Я выключаю мотор и откидываюсь на спинку сидения. – Я же сказал тебе, что у нас ничего не получилось, доедешь на другой тачке. А я прямо домой.
Он бросает на меня угрожающий взгляд, но поздно, волна страха уже прошла, теперь я знаю, что за сюрприз для меня у него в кармане и я знаю, что нужно делать, если его рука опять туда полезет, как говорится «карты вскрыты»… Я спокойно встречаю этот взгляд, и также спокойно добавляю:
– Сам видишь, мы сильно не поняли друг друга. Ты вот только что чуть большой грех на душу не взял на ровном месте.
– Ничего себе «на ровном месте», – заводится он опять. – Да по закону за это…
– Мы здесь, дорогой, живём по другим законам, – снова обрываю его я.
– Закон везде один! Поехали, говорю! – Пробует он опять надавить.
Но я уже тоже «закусил удила».
– Нет. Мы с тобой уже точно никуда не поедем. Вот, – указываю ему на дорогу, по которой, освещая нас фарами, катит по встречке какая-то машина. – Поймаешь другую тачку.
Он бросает взгляд в черноту ночи, вспоминает, видно, как долго он мок на дороге пока не сел в мою машину и твёрдо, но уже спокойно говорит.
– Я никуда не пойду. Ещё раз говорю: «Поехали!».
– Нет.
Это «нет» даётся мне с некоторым усилием, так как я почти уверен в том, что сейчас он опять потянется за пистолетом, но, тем не менее, «нет» звучит твёрдо.
Кавказец к моему облегчению за оружием не потянулся, и в машине наступает тяжёлая пауза, во время которой каждый из нас под барабанную дробь дождя по крыше машины пытается найти какой-то выход из этой ситуации. Этот горец, не выстреливший в первый момент своего гнева, больше за пистолет хвататься не будет (я ему этого повода уже не дам) – это ясно, но и выходить из машины под проливной дождь без каких-либо надежд поймать ещё одну машину он не собирается… Но и для меня (рождённого под знаком Овна да ещё в год деревянной козы) теперь уступить – совершенно немыслимо…
Тупик…
– Слушай, – наконец прерывает затянувшуюся паузу кавказец, – мы уже десять минут тут сидим. Мы уже почти приехали, езды осталось не более трёх минут. Я плачу тебе за эти три минуты десять рублей. Этого что, тебе мало?
Говорит он это всё спокойно, рассудительно, без наезда, и я понимаю, что это действительно шанс «сохранить всем лицо». Он прав, чем сидеть здесь в темноте под дождём неизвестно сколько, уж лучше через три минуты высадить его, да ещё и червонец срубить.
Я бросаю взгляд в его сторону и поворачиваю ключ в замке зажигания.
– Ладно, поехали. Не ночевать же здесь, с тобой. Дорогу показывай.