Алексей Пислегин – Яростные сердца (страница 53)

— Это что сейчас было вообще?

— План «Б» этого придурка.

Бард вздохнул и, спрятав в инвентарь лук, уселся на задницу. Вздохнул:

— Ты убьёшь его, да?

— Убью.

Серёга болезненно сморщился, посмотрев на меня.

— Уверен, что нет другого выхода? Сдадим его тем же сильфам — пусть в темницу какую посадят. Пусть даже казнят — но сами, без нас. Напали на них, так что оно даже справедливо. Или, нет — притащим его к точке сбора. Свяжем и дотащим. А там пусть перед всеми выложит и про остальных уродов предательских, и фотороботы даст, и явки-пароли. Макс, мы ведь не палачи.

— Когда я сказал, что мы пойдём убивать диких и предателя — ты таким гуманизмом не страдал, — буркнул я.

Достал из инвентаря верёвку и останки кандалов, блокирующих способности — тех самых, которыми в Змеиной Утопии сковали Валю. Они работали, но потеряли в функциональности из-за перерубленной цепи.

Я надел колодки Жрецу на запястья, принялся веревкой из паракорда связывать его.

Пару секунд Серёга молчал, собираясь с мыслями.

— Бой — это одно, казнь — другое. И, знаешь, я просто был… Ну — на кураже. Хиханьки-хаханьки, убьём-трахнем-обоссым. Не думал, что это так… Мерзко это, Макс. Смотрю на него — а грязным чувствую себя.

— А вот сейчас я не понял твою логику, — я закончил связывать руки и перешёл к ногам. — Он мерзкий, грязный, но убивать его нельзя. Я один тут противоречие вижу?

— Да нет никакого противоречия! Просто это — по человечески, Икар. Так, ладно! — он вскочил на ноги, заходил туда-сюда, нервно жестикулируя. — Давай кое с чем определимся. Я не паладин в сверкающих доспехах и не девочка-волшебница. Я понимаю, где мы оказались, и что за жизнь тут надо бороться. Я прошёл Испытание, я убивал монстров, я — сука! — сырую птицу жрал в первый день, потому что не мог огонь развести. Даже, мать их, дикие… Даже они не тупые зомби! Я видел, что они переговариваются, что прикрывают друг-друга.

Он резко остановился, уставился мне в глаза.

— Это звучит стрёмно. Это мне не нравится. Но мы тут в таких условиях, что убить человека ради самозащиты — это нормально. И даже напасть самому, первым, зная, что перед тобой враг. Когда мы вернёмся домой, я обязательно протеку крышей и буду орать, что гуки на деревьях, а пока — буду держаться и не подведу. Я прикрою спину и буду веселить ребят шутками про дрочку. Но есть грань между бойцом и палачом. Между войной — и хладнокровным убийством. Я не хочу её переступать. И не хочу, чтобы её переступал ты.

Я вздохнул:

— Забавно, я пять минут назад думал о том, что не готов применять пытки, потому что ещё не настолько оскотинился. А так… Я тебя понял. Но план у меня другой. Мы договорились вчера — я главный. Ты примешь моё решение?

— Ты псих, Икар. В худшем смысле, чем я думал, — он криво улыбнулся. — Но, знаешь, может именно поэтому ты главный, а я — нет. Я тебе верю. Но ты не боишься, что твой ПТСР по возвращению будет страшнее моего? Что только закроешь глаза, а перед тобой — слёзы, сопли, и эта вот гнида молит о прощении?

— Ты правда веришь, что мы вернёмся домой? Что нас отправят в родной мир, на Землю?

— Если я не буду верить в это, я поеду кукухой. Вот эти фэнтезя ваши меня никогда не угорали. Электричества — нет, срать — в канаву, интернет — дорогой и лагучий. Я, может, новый сезон «Странных дел» посмотреть хочу. На концерт «Операции Пластилин» сходить, а не твой ор из их песни слушать. Ева Эльфи блин свои первые ролики с аналом сняла, я хочу посмотреть, как далеко она зайдёт дальше.

Серёга вздохнул.

— Я музыкант, Макс. Я не хочу петь по трактирам про «Чеканную монету». Я хочу херачить на электрухе на сцене «Олимпийского» провинциальный тупорылый панк. Я хочу захватывать плейлисты и чарты, хочу трахать после репетиций красивую стервозную клавишницу. Я хочу домой, Макс.

— Мне казалось, сейчас ты подкатываешь к Искре, — я попытался отшутиться. Вышло паршивенько. Скажу честно — внезапный разговор по душам выбил меня из колеи.

— Иска в музыкалке училась, класс фортепиано, — Серый мечтательно улыбнулся. — Я не хочу сдохнуть во всём этом говне. И не хочу смотреть, как убивают кого-то из вас.

— Я…

— Стой. Вытащи нас отсюда, Максим. Потому что, если не сможешь ты — не сможет никто. А я буду стоять рядом, подавать патроны и шутить про жопы, оттеняя пафос. И приму все твои решения.

Он протянул мне руку. Я вздохнул — и пожал его узкую ладонь, затянутую в перчатку.

— Я сделаю всё возможное. А если надо будет — сделаю невозможное.

— А я тебя во всём поддержу, — кивнул он, и мы разорвали рукопожатие. — Итак, какой план на эту падаль?

— Сначала скажи: квест на одержимого у тебя выполнился?

— Да.

— Супер, у меня тоже. Значит, план мой: рациональный. Малость сумасбродный. И, сорян — не особо гуманный. Зато — без пыток.

— Изнасилования? — деловито уточнил Серёга. Кажется, шутник вернулся так же резко, как и пропал.

— Минус.

— Некрофилия?

— Минус, однозначно.

— Хотя бы обоссать можно?

— Ладно. Но считай, что это на Новый год.

Серёга заржал, и через секунду я к нему присоединился. Стало чуть легче, и пока ясно только одно: нам нужен нормальный отдых, хотя бы на этот вечер. Не столько даже телам, невероятно укреплённым здешней прокачкой, сколько нашим нервам.

Мы не спали ночь (что для меня, правда, не проблема теперь), мы пережили две больших заварухи. Это сблизило всех, не поспоришь — но и ужасно вымотало. Даже меня.

В стороне послышался насмешливый фырк — Серый аж подпрыгнул от неожиданности, и тут же с перепугу шарахнул на звук из лука.

Из инвиза с возмущенным мявом выскочила Гера, бросила на Барда очень нехороший взгляд. Я видел — от стрелы она увернулась чудом, исключительно за счёт реакции и невероятной гибкости. Что не говори, а стреляет Серёга метко.

— Блин, мои извинения, — парень смутился, с белой вспышкой спрятал в инвентарь лук, а руки — за спину. Состроил невинное лицо и чуть ли не начал присвистывать. — И вообще, не надо так подкрадываться.

Гера возмущённо отвернулась от него, гордо вскинув голову. Учитывая, что рысь у меня большая, умная и с вздорным характером… Да, не завидую я нашему Барду. Одними только обоссаными тапками не отделается.

— Иди сюда, котофеевна, — я присел на корточки, обнял Геру, подскочившую ко мне одним длинным грациозным прыжком. Она замурчала, подставляя голову под поглаживания и жмуря глаза. От вибрации у меня больно стукнулись друг об друга сколотые зубы. — Загонял я тебя сегодня, да? Ничего, сейчас к ребятам вернёмся — с меня здоровенный кусок мяса.

— А мне можно погладить? — осторожно осведомился Серёга.

Я увидел, как в глазах Геры мелькнуло злорадное предвкушение, и только фыркнул:

— Лучше не надо. Без руки ты будешь очень хреновым гитаристом.

Гера на меня возмущенно покосилась — и, извернувшись, стремительно тяпнула за руку.

— М-мать!

Рысь, конечно же, тут же полезла ластиться и попыталась облизать место укуса, но я решительно отстранился и встал на ноги. Сообщения Системы о поступлении опыта совсем перестали идти уже несколько минут как, так что бой теперь окончен совершенно точно.

Я покосился на шкалу прогрессии — из восьми миллионов очков опыта, нужных для левел-апа, у меня набралось только чуть больше трёх миллионов.

И всё ведь из-за того, что Система за ответ на вопрос, жива ли Пандя, забрала у меня весь накопленный опыт. Если б не это, я уже был бы семьдесят шестого уровня.

Ребята у Лийя-Кин явно решили нам с Серым навстречу не выходить. Вместе держались Валя и Айка, по одному разбрелись Эльмин и Катя. Вот это — так себе решение, лучше бы рядом держались.

Хотя, может — пожары тушат, обломки зданий осматривают. Или — просто и банально лут собирают.

Приду — и разберёмся. Виновных наградим, не виновных накажем…

Обратно мы двигались медленнее. Ганибала я закинул на плечо, Серёга двигался своим ходом — и вот его максимальной скоростью наш бег и был ограничен.

По дороге мы видели здоровенного свинтуса. Точнее, матёрого вепря высотой метра четыре в холке, изогнутыми кверху лопатами ветвистых клыков. Угу, как рога лосиные.

— Давай его грохнем, — у Серёги аж глаза загорелись. — Я сейчас сейчас за шашлыки убить готов.

В глазах Геры, что характерно, тоже появился интерес, но она старательно старалась этого не показывать. Свин вовсе будто не замечал нас, хотя был неподалёку, и ветер нёс наш запах как раз в его сторону.

— Не, — я покачал головой, не останавливаясь. — Во-первых, тут Роща друидов. Чувствую, он полуручной.

— Ну да, у Айки тут барсук был знакомый. Мы у него в норе прятались, — услышав такой ответ, я чуть не поперхнулся. Нужно вызнать, что творили ребята, пока меня не было. — А что во-вторых?

— А во-вторых, — я хмыкнул. — Ты, всё-таки, слишком уж городской. Знаешь, чем кабан от борова отличается?

— Ну, типа: кабан с клыками, а боров жирный.