Алексей Пислегин – Яростные сердца (страница 24)
Ну, зато до сих пор не убил никого, и время до прихода Геры тянуть вроде как получается. Пусть и вообще не так, как я планировал изначально.
Может, убить таки гада? О то чё он?
Будь мы тут вдвоём, я из этого положения, вне досягаемости его когтей, попробовал бы раскрыть пасть руками. На перчатках горит защита, зубы мне не страшны, так что вариант рабочий. Жаль, остальные два гвардейца и рабыня не позволят мне этого.
Не говоря о том, что и гигантка совсем рядом, пусть и не спешит нифига. У неё вообще вид такой, будто она получает кайф от каждой секунды этого сражения. Аж дрожит всем телом и довольно шипит.
Минута — и она будет здесь.
Двойка, гад, дожидаться хозяйку не стал — покатился по земле, пытаясь то ли отцепить меня, то ли придавить. Ага, щас, не при моих характеристиках. Ладно, была не была. Сдохнет — жаль, но туда уроду и дорога. Выживет — добью Пожирателем и получу буст к Ярости.
Я рванул из ножен Перо Ворона. Сначала — обезопасил себя, бросив в сторону рабыни и гвардейцев Стальной дождь, потом — сунул двойке в пасть лезвие и ткнул остриём в нёбо. Рванул назад — с оттяжкой, разрезав десну и губы.
А у змей вообще есть губы?
Наг не выдержал, разжал зубы и освободил Клементину.Я вмазал ему по затылку кулаком — чисто душу отвести — и…
…переместился в сторону.
Нож вернул в ножны, поудобнее перехватил глефу двумя руками. «Т» — значит тянуть время. Гера рядом, осталось совсем чуть-чуть.
Единица и нолик бесновались, бешено глядя на меня — но в бой пока не лезли. Видать, ждали, когда двойка оклемается. Рабыня шипела, но тоже пока ничего не предпринимала. Я…
С белой вспышкой я достал из инвентаря кусок крабьего мяса, вцепился зубами — и вытянул его из панциря. С удовольствием увидел, что даже бешеные змеи-берсерки от такой наглости офигели. С аппетитом жевать, правда, мне это не помешало.
Я пожал плечами, с набитым ртом буркнул:
— Ненуачё? Война войной… И вообще — шевелитесь уже.
Снизу, без замаха, я бросил панцирь — двойке между глаз, ублюдок как раз поднялся. Он дёрнулся — и поймал мой снаряд зубами, с хрустом сломав.
— Да понял я уже, что рот у тебя рабочий.
Куда больше меня смущали дёрганья нолика и единицы — они уже в какие-то конвульсии превращались. Хочется, конечно верить, что это приступ змеиной эпилепсии — да только жопой чую, что нифига подобного.
Надо ли говорить, что так оно и оказалось?
Оба гвардейца полыхнули огнём — как тот берсерк из троицы, у которой мы с Валей Айку отбили. Не фантомным огнём, как мой — а самым настоящим. И, нахрен, завертелось.
Жрица была совсем рядом. Гера — тоже. А три гвардейца и рабыня устроили для меня здесь локальный филиал ада. Блинкуя и бешено вращая глефой, я думал только об одном: хорошо, что эти твари бьются именно со мной, и никак не угрожают ребятам.
Глава 8.5
Икар-V