Алексей Писемский – Масоны (страница 4)

Заседатель усмехнулся и покачал головой.

– Третие-с, – продолжал советник все более и более с озлобленными глазами, – это уж вы сами должны хорошо знать, и скажите, как он собирает оброк с своих мужиков? По слухам, до смерти некоторых засекал, а вы, земская полиция, все покрывали у него.

– Что ж тут земской полиции делать! – подхватил, разводя руками, заседатель. – Господин Крапчик не простой дворянин, а губернский предводитель.

– Ну, да, конечно!.. Вот он и показал вам себя, поблагодарил вас!.. – отозвался советник. – Вы мало что в будущей, но и в здешней жизни наказание за него получите.

– А правда ли, что он дочь свою выдает за Марфина? – спросил заседатель.

– И выдаст, по пословице: деньги к деньгам!.. – сказал советник.

– Именно деньги к деньгам! – подхватил печальным голосом заседатель.

Раздавшаяся музыка заглушила, а наконец, и совсем прекратила их беседу.

Катрин, став с Ченцовым в кадриль, сейчас же начала многознаменательный и оживленный разговор.

– Скажите, правда ли, что у madame Рыжовой очень расстроены дела по имению? – спросила она, кажется, не без умысла.

– Наши с ma tante[9] дела – как сажа бела! – отвечал, захохотав, Ченцов. – Она вчера ждала, что управляющий ее прибудет к ней с тремя тысячами денег, а он ей привез только сорок куриц и двадцать поросенков, но и то больше померших волею божией, а не поваром приколотых.

– Ну что это?.. Бедная!.. – произнесла как бы и с чувством сожаления Катрин. – И как вам не грех над такими вещами смеяться?.. Вы ужасный человек!.. Ужасный!

– Чем?.. Чем?.. – спрашивал Ченцов.

– Я знаю чем!.. Для вас ничего нет святого!

– Напротив!.. Напротив!.. – возражал ей под такт музыки Ченцов.

– Но что же для вас есть святое?.. Говорите… – поставила уже прямо свой вопрос Катрин, вскидывая на Ченцова свои жгучие глаза.

– Восток и восточные женщины! – отвечал он.

Катрин сильно покраснела под белилами.

– Восток? – протянула она.

– Да, и доказательство тому – я ужасно, например, люблю поэму Баратынского «Цыганка». Читали вы ее? – спросил Ченцов.

– Нет! – проговорила Катрин, сначала не понявшая, к чему вел этот вопрос.

– Прочтите!.. Это отличнейшая вещь!.. Сюжет ее в том, что некто Елецкий любит цыганку Сару… Она живет у него в доме, и вот описывается одно из их утр:

В покое том же, занимая Диван, цыганка молодая Сидела, бледная лицом… . . . . Рукой сердитою чесала Цыганка черные власы И их на темные красы Нагих плечей своих метала!

Декламируя это, Ченцов прямо смотрел на черные волосы Катрин: между тогдашними ловеласами было в сильном ходу читать дамам стихотворения, какое к какой подходило.

– Отчего сердитой рукой? – полюбопытствовала Катрин.

– Оттого, что она подозревает, что у нее есть соперница – одна девушка нашего круга, mademoiselle Волховская, на которой Елецкий хочет жениться и про которую цыганка говорит:

Да и по ком твоя душа Уж так смертельно заболела, Ее вчера я рассмотрела — Совсем, совсем нехороша!

– Она так говорит, конечно, из ревности! – заметила Катрин.

– Вероятно! – согласился Ченцов.

– Ревность, я думаю, ужасное чувство!

Произнося последние слова, Катрин как бы невольно взглянула на Людмилу.

– Еще бы! – подхватил Ченцов и переменил разговор. – Вы вот поете хорошо, – начал он.

– А вы находите это? – спросила с вспыхнувшим от удовольствия взором Катрин.

– Нахожу, и главное: с чувством, с душой, как говорится…

Катрин несколько стыдливо потупила глаза.

– А знаете ли вы этот романс, – продолжал Ченцов, видимо, решившийся окончательно отуманить свою даму, – как его?..

Она безгрешных сновидений Тебе на ложе не пошлет И для небес, как добрый гений. Твоей души не сбережет! Вглядись в пронзительные очи — Не небом светятся они!.. В них есть неправедные ночи, В них есть мучительные сны!

Цель была достигнута: Катрин все это стихотворение от первого до последнего слова приняла на свой счет и даже выражения: «неправедные ночи» и «мучительные сны». Радость ее при этом была так велика, что она не в состоянии была даже скрыть того и, обернувшись к Ченцову, проговорила:

– Отчего вы никогда не приедете к нам обедать?.. На целый бы день?.. Я бы вам, если хотите, спела.

– Но я боюсь, что ваш батюшка обыграет меня в карты! – объяснил Ченцов.

– О, я не позволю даже ему сесть за карты!.. – воскликнула Катрин. – Приедете?

– Приеду! – отвечал Ченцов.

Марфин и Людмила тоже начали свой разговор с Юлии Матвеевны, но только совершенно в ином роде.

– Мать ваша, – заговорил он, – меня серьезно начинает беспокоить: она стареется и разрушается с каждым часом.

– Ах, да! – подхватила Людмила. – С ней все истерики… Сегодня два раза за доктором посылали… Так это скучно, ей-богу!

Марфин нахмурился.

– Не ропщите!.. Всякая хорошая женщина прежде всего не должна быть дурной дочерью! – проговорил он своей скороговоркой.

– Но неужели же я дурная дочь? – произнесла чувствительным голосом Людмила.