Алексей Пинчук – Там, где кончается степь (страница 39)
– А если не прилетят?
– Тогда завтра снимаемся и идем партизанить, – пожал плечами я. – Только бред это. Поймают как пить дать…
Моя половина ночи, к сожалению, прошла спокойно, и, сдав вахту напарнику, я завалился на лежанку, убедившись перед этим, что револьвер вынимается из кобуры легко и ни за что не цепляется. Укрылся плащом и приготовился снова глядеть в небо, пытаясь уснуть…
– Серый, подъем! – гаркнул в ухо Леха, заставив меня подскочить на лежаке. – Давай-давай, и так все проспал!
– Чего орешь-то? – С трудом распахнув глаза, я сел и потер лицо ладонями. Несколько суток без сна сыграли свою роль, и, вырубившись, я буквально выпал из реальности, в которую сейчас никак не мог вернуться.
– Говорю же, ты все проспал! – уже спокойнее сообщил Леха и потянул меня куда-то в поле. – Хватай мешки, поезд отправляется! Точнее, аэростат!
– Прилетели? – сообразил, наконец, я, начиная хоть что-то понимать. – Отлично!
– Угу…
Аэростат приземлился в поле, рядом с балкой, в которой мы разожгли огни так, чтобы их было видно только сверху, и сейчас застыл, ожидая свою команду, которая сидела у костра, связанная собственными ремнями…
– Это что? – остановился я как вкопанный, увидев знакомого пилота с его экипажем. – Что за хрень?
– Вас поймают и расстреляют, как террористов! – увидев меня, пискнул юнга, в прошлый раз активно невзлюбивший нашу команду. – Вы…
– Рот закрой! – тихо проворчал капитан воздушного судна, неодобрительно взглянув на молодого человека.
– Правильно! – с серьезным видом кивнул Леха. – А то я и обидеться могу…
– Так! – жестом остановив друга, рявкнул я, уже не заботясь о тишине. – В последний раз спрашиваю, что происходит?
– Мы с тобой угоняем судно, потому что эти козлы, – Леха ткнул пальцем в связанный экипаж, – отказались помогать нам спасать товарищей.
– И почему отказались? – Сев у костра, я уставился в глаза капитана.
– У меня приказ, – спокойно пожал плечами тот. – Ни в коем случае не рисковать транспортом, что бы ни случилось. А еще передвигаться только по ночам, чтобы не засветиться. А то, что вы предлагаете, – это нарушение обоих приказов сразу. К тому же днем нас собьют и о провале операции в империи доложить будет некому.
– Так и скажи: зассал! – буркнул Леха.
– Тихо! – Я поднялся на ноги и, спустившись по балке к ручью, умылся холодной водой, просыпаясь окончательно.
На стоянке что-то вещал юнга, высказывая Лехе все, что он о нас думает, и буквально захлебываясь словами, капитан же молча смотрел в костер, думая о чем-то своем.
Подойдя обратно к костру, я молча развязал ремень на руках капитана и, кивнув на остальных, попросил:
– Освободишь их, когда мы улетим, хорошо?
– Не вопрос, – спокойно пожал плечами он и вдруг добавил: – Там в ящике теплая одежда, в нее бинокль завернут. Аккуратнее, не разбей.
– Спасибо…
Подготовка к полету заняла у нас всего несколько минут, но все это время я нервничал, думая о том, не ошибся ли в капитане. Потому что если ошибся, то в лучшем случае мы рисковали оказаться на их месте, связанными и безоружными. Но пронесло…
Выгрузив часть припасов и оружие экипажа, мы перерубили канат, которым был пришвартован аэростат, и наконец, взлетели, стремительно поднимаясь в небо.
– Ну и что это было? – заметно повеселевший Леха, усевшись на место пилота, с удовольствием грыз бутерброд, запивая водой из фляжки и разглагольствуя с набитым ртом. – Я, значит, там пафосные речи толкал, мол, наших спасать надо, своих нельзя бросать и все такое… И без толку! А ты что творишь?
– Все равно его отпускать надо было, – пожал плечами я.
– Да это понятно! – скривился Леха. – Бросили бы нож перед вылетом, да и летели себе спокойно. Пока освободятся, пока до оружия добегут…
– Блин, Леха! – не выдержав, повысил голос я. – Ну ты как дите малое! Чего ему бежать, если у него руки впереди связаны, а в кармане плаща револьвер?
– Откуда знаешь? – уставился на меня напарник. – Ты же его не обыскивал?
– Да он его тискал рукой, пока раздумывал… – поморщился я.
– А я-то думал…
– Гусь тоже думал, да в суп попал… – буркнул я. – Но, видимо, твои пафосные речи помогли, раз он стрелять не начал. Просто человеку нужно оправдание, чтобы приказ нарушить. А так все нормально. Напали, отняли, выбора не было. И нам помог, и чист остался.
– Как-то это… – брезгливо поморщился Леха. – Лицемерием попахивает.
– Ну… – пожал плечами я. – Свои погоны ближе к сердцу…
До самого рассвета просто висели в небе, не включая двигатели, в ожидании. К сожалению, никаких приборов для навигации на борту не было, за исключением простого компаса, но по нему не определишь, куда нас несет, без ориентиров. А в темноте какие ориентиры? Не по звездам же лететь?
А вот на рассвете все стало намного легче. Леха раскочегарил горелку, подняв наш аппарат к облакам и запустив винты, повел его в степь. Ну а я, вооружившись конфискованной винтовкой, внимательно смотрел по сторонам и вниз, выполняя работу и ПВО, и наблюдателя.
– Справа, на четыре часа, орел, – разглядев в стороне точку, поделился я своими наблюдениями. – Давай туда, может, то, что нам нужно.
– Посмотрим… – Леха потянул на себя рычаг, поворачивая наш летучий корабль, и аэростат полетел туда, где над степью парил местный царь неба. Ну, пока тут нас не было…
В этот раз мы ошиблись и орел оказался самым обычным, без всяких следов магии. Некоторое время я раздумывал, не желая убивать красивую и величественную птицу, но когда пернатый вдруг начал разгон в нашу сторону, пришлось стрелять…
– Не переживай, все правильно, – легко поняв, о чем я думаю, вздохнул Леха. – Не сейчас, так потом пришлось бы убивать…
Не отвечая, я проводил взглядом падающую птицу, и вдруг, заметив что-то, напрягся, вглядываясь.
– Спустись ниже, – попросил я, пытаясь понять, что же в рисунке степи показалось мне неправильным.
– Палево… – проворчал Леха, но огонь в горелке послушно убавил.
А спустя некоторое время мы отчетливо увидели следы на вытоптанной земле, ведущие вглубь степи. Следы большого стада или целого отряда, как повезет.
– Понять бы еще, наши это или нет… – вздохнул Леха и вдруг снова повернул аэростат обратно к крепости. – Раз следы еще есть, то над ними и полетим.
– Заметят.
– Да похер! – махнул рукой Леха. – Я прям задницей чую, что не успеваем…
К самой крепости подлетать не стали, сделали круг, взяв след, и отправились в степь, но теперь уже целенаправленно идя в нужном нам направлении, ровно, как по ниточке. И даже по самым скромным прикидкам двигались мы в несколько раз быстрее всадников, даже если бы они скакали во весь опор. Что вряд ли…
– Стоянка! – через несколько часов, когда я уже слегка охренел от неподвижного сидения на лавке и, поднявшись на ноги, разминался, не забывая поглядывать по сторонам, крикнул Леха. От шума винтов парень слегка оглох, и сейчас все наше общение происходило с помощью криков. Благо слышать нас все равно никто не мог.
Перегнувшись через борт корзины, я нетерпеливо посмотрел вниз и только разочарованно покачал головой. Вместо ожидаемого лагеря степняков я увидел вытоптанную на большой площади, чем обычно, землю да немногочисленные точки кострищ.
– И это все? – буркнул вполголоса и тут же осекся, а потом и вовсе полез за биноклем.
Прибор, которым пользовались воздухоплаватели, по сути, даже биноклем было нельзя назвать, так, две деревянные трубки, соединенные между собой стальными дугами, ну и линзы внутри. И высмотреть в него что-то полезное можно было, лишь если знаешь, куда смотреть, но все же…
– Еще следы! – убедившись в своей догадке, поделился я с Лехой. – Похоже, что два отряда объединились.
– Или это одно племя, или всех пленников везут в одно место… – кивнул Леха. – Может, и вправду в жертву принесут, хрен их знает.
– Ускориться бы…
Леха, мельком глянув на вращающиеся винты, только пожал плечами, и я, без слов поняв, что он хотел сказать, больше эту тему не поднимал. По факту мы и так шли на предельной скорости, а как работают артефактные движки – ни он, ни я не имели ни малейшего понятия, а потому изменить ничего не могли.
И тем не менее еще до заката мы пролетели над второй стоянкой степняков, максимально приблизившись к цели.
– Сутки, – хмуро разглядывая в бинокль, как мелкие шакалы терзают на земле труп человека, по всей видимости, одного из пленных, подытожил я. – Нас разделяют сутки. Мы пролетели две стоянки, это три дня пути. Они сейчас должны вставать лагерем где-то впереди…
– И что будем делать? – озадаченно спросил Леха. – В этот раз у нас ни бомб, ни поддержки…
– Зато патронов два рюкзака, – усмехнулся я. – А оружие наверняка в обозе найдется. Железо они выбрасывать бы не стали.
Некоторое время мы молчали, думая каждый о своем и глядя на алое небо впереди, раскрашенное заходящим за горизонт солнцем. Цвет был в тему, оба прекрасно понимали, что без крови не обойдется, и хорошо, если она будет не только нашей. Все же авантюра была, пожалуй, самая дурацкая в нашей богатой на приключения жизни.
Обдумывая ситуацию, я машинально перебирал в голове все, что слышал от наших диверсантов еще на фронте. Но чем больше думал, тем больше понимал, что повторить то, что говорилось в тех байках, нам не по зубам. Снять часового? Ну, возможно, если повезет… А дальше? Какова вероятность, что целый отряд будет спать как убитый, не обращая внимания на двух придурков, бродящих по чужому лагерю, спотыкаясь в темноте?