Алексей Пинчук – Панацея (страница 32)

— Угу… — Дмитрий задумался ненадолго, явно решая, говорить или нет, а потом продолжил: — Ты прав, валить тебе надо. Вообще из города. Езжай-ка уже к семье, мы тут дальше сами, практически все сделано уже.

— Неожиданно! — удивился я. — Отойдем?

— Маш, сходи пока наверх, я подойду, ладно? — отослал перевертыша Дмитрий и, махнув мне в сторону парковки, первым вышел на улицу.

Мы подошли к стоявшему неподалеку внедорожнику и, сев на передние сиденья, не сговариваясь, опустили окна и закурили.

— Все плохо? — первым продолжил разговор я. — Начальство засуетилось?

— Да если бы… — поморщился полицейский. — Эти просто изъяли несколько ампул с лекарством, и все. Вставляют палки в колеса, но открыто действовать не рискуют.

— А кто тогда?

— ОПГ, — вздохнул Дмитрий и пояснил: — Все группировки зараженных, все эти дурацкие кланы и прочие… сообщества. Все они сейчас стягиваются в город. Как будто их кто-то направляет. Я потому дочку и решил сегодня погулять сводить, скоро, чую, совсем не до того будет.

— Думаешь, по наши души? — засомневался я. — Не много ли чести?

— Ты просто не видишь всей картины целиком. Пока ты бегал за нелегалами, мы снабдили почти всех зарегистрированных зараженных лекарством.

— И?

— Что и? — скривился Дмитрий. — Кормовая база этих кланов как раз из таких и состояла. Они спокойно охотились на одиночек, продлевая себе таким образом жизнь. А мы с тобой почти уничтожили эту возможность. А еще они понимают, что за них следующих возьмутся. И если меня достать будет сложно, то за тебя теперь примутся по-настоящему.

— Значит, говоришь, почти всех нормальных зараженных мы вылечили? — задумался я. — Остались в основном бандюки?

— Именно, — кивнул полицейский. — Но тут ты в одиночку только сольешься без толку. Потому и предупредил. Ты меня, конечно, бесишь… Но добро я помню.

— Взаимно! — ухмыльнулся я и, пожав на прощанье руку полицейскому, вышел из машины.

Следовало как можно скорее добраться до дома и как следует подумать. Маша появилась рядом с мотоциклом только минут через десять, хмурая и с подозрительно поблескивающими глазами. Ревела, скорее всего… Наверное, стоило бы сказать ей что-то ободряющее, оптимистическое… Но вместо этого я только кивнул и указал на сиденье. Девочка же в ответ улыбнулась сквозь набегающие слезы и, усевшись на мотоцикл, прижалась к моей спине. Иногда слов не нужно, они лишние.

Уже дома я хотел было пересказать Маше наш разговор с ее отцом, но как оказалось, она и сама все слышала.

— И что будешь делать? — сев в кресло и поджав под себя ноги, поинтересовалась она.

Я же с ответом торопиться не стал. Просто потому, что и сам не знал ответа. А потому, достав сумки с оружием, принес из комнаты ветошь и масло, взялся приводить в порядок наш рабочий инструмент.

Не спеша отсортировал патроны по калибрам, после, взяв в помощники «Гугл», принялся чистить оружие. Маша, так и не дождавшись ответа, немного посидела, видимо, раздумывая, обидеться или принять мое молчание и подождать, вскоре не выдержала и присоединилась ко мне. Так до вечера и сидели, искали в интернете, как разбирается очередная игрушка, чистили ее и собирали обратно. Ну и сразу набивали патронами магазины.

— А пулемет? — уточнила Маша уже вечером, когда я отложил последнюю стреляющую игрушку и встал, с наслаждением выпрямив спину.

— Думаешь, понадобится? — засомневался я, а потом все же принес агрегат в зал и, закурив, принялся разглядывать старого знакомого, пытаясь вспомнить, как с ним обращаться.

Почему-то, может быть, из упрямства, а может, азарта, но подсматривать в интернете не хотелось.

Впрочем, пулемет, как и я сам, родился еще в СССР, а потому разобраться с ним методом научного тыка оказалось несложно. И вскоре он блестел, надраенный и смазанный, а заодно, увлекшись, я пересобрал обе ленты по двести патронов, аккуратно протерев каждый.

— Все, наигрался? — когда я наконец поставил оружие в шкаф, с улыбкой спросила Маша. — Так что ты собираешься делать?

— Не знаю… — честно признался я. — У нас еще девять человек в списке, на завтра работа есть.

— А потом?

— А потом… — Я задумался. — А потом, наверное, действительно отправлюсь к семье. Не, ну а что? Дмитрий прав, эти уроды — не моя уже забота. Не будь сверхспособностей, они бы все равно пошли по кривой дорожке, гнилой натуре повод не нужен.

— Может, ты и прав… — поджала губы девочка и, резко поднявшись, вышла на кухню.

Я же, посидев немного за заваленным оружием столом, вздохнул и пошел следом.

— А у тебя какие планы? — поинтересовался я, поставив на плиту сковородку с ужином.

— Ничего нового, — просто пожала плечами Маша. — Это тебя где-то там ждет семья.

— Еще не поздно все отыграть назад.

— Как ты себе это представляешь? — скривилась девочка. — Вышвырнуть сироту на улицу, мол, все, хватит, мы тобой попользовались, а теперь вали?

— Зачем же так? — нахмурился я, подбирая слова. — Никогда не поздно рассказать твоему отцу правду. Думаю, он вам обеим будет рад…

— И что? Сидеть взаперти? Ты же меня уже давно знаешь, серьезно считаешь, что я смогу жить нормальной жизнью?

— Рано или поздно все равно придется, — пожал плечами я. — Эта война заканчивается. Совсем необязательно заканчиваться вместе с ней. Все равно придется учиться жить нормальной жизнью.

— Да даже если так, отец не примет то, что я уже взрослая.

— Да куда он денется! — возмутился я. — Ну сама подумай!

Вместо ответа девочка сняла сковородку с плиты и, разложив еду по тарелкам, принялась лениво ковыряться в ней вилкой, старательно не поднимая глаз.

— Ну, в конце концов, ты можешь поехать со мной, — не сдавался я.

— Что, удочеришь меня? — скептически посмотрела на меня девочка. — И на фига я вам там нужна буду?

— Не прекратишь ершиться, я тебя сейчас уматерю! — огрызнулся я. — С ног до головы!

— Ладно-ладно, — примирительно подняла руки она, улыбнувшись. — Я подумаю…

Кивнув, я выдохнул с облегчением и принялся за еду.

Ел, не чувствуя вкуса, просто механически пережевывая. Почему-то на душе было удивительно хреново, словно я кого-то предаю. А с другой стороны, ну вот почему я-то? Есть же полиция, есть армия, есть спецслужбы, в конце концов!

Доев, убрал тарелку в мойку и, взяв сигареты, вышел на улицу. Не спеша прошелся по двору и уселся под деревом, откинувшись на ствол. А потом просто сидел и, выдыхая дым в небо, любовался кроваво-красным закатом. Если честно, то совсем не верилось, что остался один день и эта кровавая история для меня уйдет в прошлое, превратится в воспоминания. Что-то из той категории, что старательно прячут в дальние уголки мозга и не трогают ни при каких обстоятельствах.

Маша подошла почти бесшумно и, усевшись рядом, тоже посмотрела в небо.

— Красиво… — тихо пробормотала девочка, не поворачивая головы. — Знаешь что? Я подумала.

— Вот и молодец, — кивнул я.

— Ага! — подтвердила Маша и продолжила, сказав совсем не то, что я рассчитывал услышать: — Думаю, что эти уроды сами себя не уложат в могилу.

— М-мать… — выдохнул я и потянулся за новой сигаретой. А закурив, покачал головой и улыбнулся легко и свободно. — Ну, зато пулемет не зря чистил…

Глава 18

Все отправятся в ад

После вечернего разговора у нас в доме прочно поселилось мрачное настроение. Вот вроде бы ничего не изменилось, но… Прекратились легкие разговоры. Вообще все разговоры прекратились. Не знаю, о чем постоянно думала Маша, но, судя по отсутствующему выражению лица, размышления были не из приятных.

Я же метался между желанием отправиться к семье и нежеланием бросать напарницу. В конце концов, вдвоем у нас есть хоть какие-то шансы, одну же ее точно убьют. Нет, может быть, это сработал комплекс из серии «никто не сможет лучше, чем я», но бросить на смерть ребенка?

За завтраком я попытался было уговорить девочку бросить все и уехать, но в ответ та только отшутилась.

— Думаешь, ты сможешь меня вынудить? — криво улыбнулась она, рассеянно пролистывая какую-то страницу на ноутбуке.

— С чего вынудить-то? — не понял я. — Уговорить!

— Ну, будешь нудить, нудить и вынудишь…

— Тьфу на тебя! — отмахнулся я, смирившись. — Ты как, готова?

— Слушай, а давай ты сам сегодня, а? — попросила девочка. — Я тут одну штуку придумала, испытать надо…

— Какую штуку? — заинтересовался я. — Ну-ка, колись!

Отставив в сторону кружку, я придвинулся к ноутбуку и вчитался в текст. Статья, как ни странно, была обычной рекламой увлажнителей воздуха.

— Не понял… А на фига?