Алексей Пинчук – Панацея (страница 20)

Навигатор привел к массивному трехэтажному зданию с примыкающим к нему небольшим парком, куда я и направил мотоцикл, припарковав его совсем рядом с деревьями. А затем, сняв с транспорта кофр для удочек, неспешным шагом направился в глубину парка, отыскивая кусты погуще, но такие, чтобы из них был виден вход в гостиницу.

Время у меня еще оставалось, так что я не спешил, прикидывая, как и куда бежать, после того как работа будет выполнена. И чем дальше шел, тем меньше мне нравилась местность. Как назло, деревья в парке росли достаточно редко, и совсем укрыться в зарослях не получится, а значит, стрельба из засады исключена. Меня увидят намного раньше, чем я начну стрелять.

Вернувшись к мотоциклу, я еще раз огляделся, но так ничего подходящего не увидел. Значит, план придется еще больше упростить, совсем до предела, и действовать быстро. Приторочив кофр обратно к мотоциклу, я отыскал взглядом лавочку и, сев на нее, закурил, рассеянно глядя вдаль. Раз неоткуда стрелять, то и винтовку, спрятанную в кофре, собирать не надо, а значит, пока есть время просто отдохнуть.

Откинувшись на спинку лавочки, я потер лицо ладонями и на какое-то время остался сидеть с закрытыми глазами. Накатила чудовищная усталость. Нет, не из-за бессонной ночи в дороге, да и усталость не физическая, скорее моральная. Я вдруг осознал, как же устал от этой гонки со смертью. От убийств, от невозможности просто расслабиться. Когда-то давным-давно по телевизору показывали передачу про акул, и в ней рассказали, почему эти рыбы все время находятся в движении. Все оказалось на удивление просто, у них так построен дыхательный аппарат, что они не могут останавливаться, иначе задохнутся. Вот так и я с начала всей этой истории. Все бегу и бегу… Потому что если остановишься — сдохнешь.

Мои размышления прервал завибрировавший телефон, на котором высветилась одна строчка: «Мы выходим».

Не знаю, что там наплел Алексей ясновидящему, но по плану он должен был вырубить его способности, а потом выманить на улицу под мой выстрел. Если я все понял правильно, то без способностей жертва не заподозрит ничего и будет спокойна.

— Ну… — Я хотел было сказать «с богом», но тут до меня дошло, насколько нелепо это бы прозвучало, и аж поперхнулся, проглатывая окончание фразы.

А потом молча захлопнул зеркальное забрало шлема и завел мотоцикл. Мне нельзя останавливаться, потому что я не хочу сдохнуть. Потому что с некоторых пор я как та акула. Вот только те, кто сделал меня таким, забыли, что акула не просто все время движется. Она охотится!

Мотоцикл негромко заурчал двигателем, трогаясь с места, а я уже нашел взглядом выходящих из здания гостиницы Алексея и его спутника, обычного мужчину средних лет с ярко-рыжей бородой. Похожего на фотографию, присланную мне Дмитрием.

Разогнавшись километров до тридцати, я направил железного коня мимо вышедших людей и не спеша достал пистолет. Шелест шин по асфальту скрыл негромкий щелчок предохранителя и вот уже ствол пистолета уверенно находит цель. Выстрел.

На груди рыжебородого появляется алая клякса, а я, замедлив мотоцикл, повторно навожу пистолет на цель, на этот раз в голову. Выстрел… Вот и не попадет такой умный мошенник не в те руки. Не будет у кого-то гениального советника, помогающего обстряпывать грязные делишки и не попадаться… А пистолет продолжает движение, находя мушкой голову второго человека. Выстрел. Выстрел. Выстрел…

Рука выкручивает ручку газа, и мотоцикл рвет вперед, быстро увеличивая скорость. Вперед! Я живу, пока двигаюсь…

Глава 11

Перевертыш

Удивительно, как много всего можно иногда увидеть вокруг, когда полностью отрешишься от суеты окружающего мира. А всего-то лишь нужно ни о чем не думать, не решать срочные проблемы и никуда не спешить. Вот примерно как я сегодня…

В голове пусто вплоть до апатии, сиюминутных проблем нет, есть лишь усталость и какая-то непонятная тоска, целиком и полностью заменившая все эмоции. Причем и усталость-то не физическая, благо измененный организм потрясающе вынослив и неприхотлив. Нет, все гораздо сложнее… Или проще, как посмотреть. Ведь для того, чтобы отдохнуть и взглянуть на мир посвежевшим взглядом, нужно лишь ненадолго сменить обстановку. Не бежать, не спасаться, никого не убивать, не… Не жить? В моем случае, наверное, да.

Но хоть немного отдохнуть все равно можно, если поверить, убедить себя, что сейчас ты в полной безопасности и все идет хорошо.

И вот я сижу в каком-то заведении и, машинально ковыряясь вилкой в заказанном блюде, расслабленно гляжу по сторонам. Обедаю… А если точнее, то скорее делаю вид, что ем, по факту же аппетита нет совсем, просто закидываю в желудок что-то, потому что так надо.

А вокруг вовсю кипит жизнь. Лениво раскачиваются сонные официанты, которые сегодня почти не спали, несмотря на то что заведение начинает работать ближе к полудню. Можно было бы сказать, что их начальство наглые изверги, но достаточно послушать негромкий разговор, и становится понятно, что это не начальство виновато, а коварный зеленый змий. Алкоголь то есть. И опять же, повод есть, как раз вчера состоялось ежегодное мероприятие, день рождения директора заведения. Только сам директор еще два дня не появится на работе, похмеляться будет, а у работников два дня аврала — выходные у клиентов, получи и распишись…

А сами клиенты тоже живут полной жизнью. Чему-то радуются или, наоборот, злятся… Но тех, кто радуется, гораздо меньше, если честно. Вот семья с двумя детьми дошкольного возраста, просто наслаждаются тишиной и покоем, отправив отпрысков в детский уголок. Улыбаются, тихонько переговариваются о ничего не значащих пустяках, и лишь ухом иногда поворачиваются в сторону детей — не обидел ли кто? Впрочем, может быть, и не так… Вполне возможно, что пытаются понять, не сломали ли их чада чего, не пора ли расплачиваться и линять отсюда?

А вот молодой паре, сидящей неподалеку, такой отдых пока и не снился, малы еще. Но и они счастливы, милуются, конфетно-букетный период у них, не отравленный суровым бытом. Немногие из посетителей могут этим похвастать, у большинства проблемы…

Вот один, кипит весь от возмущения, заехал пообедать, а парковка нашлась аж в пятидесяти метрах от кафе. Беспредел!

А другой с утра будильник не с первого раза услышал и в итоге опоздал на работу и был вынужден все утро слушать брюзжание начальника… Кошмар.

А вот тетка по телефону рассказывает подруге, что муж ее с самого утра свалил на рыбалку… Сидит, пыхтит и придумывает страшные кары, если вдруг обнаружится, что он намотал на крючок неприличную болезнь от русалок…

Как страшно жить…

— Ты чего вздыхаешь? — тихий голос Маши раздался из пустоты. — Ну потерпи еще часок, ладно? Кофе, что ли, себе закажи.

— Захлебнусь уже скоро в этом кофе, — пробормотал я под нос и невольно улыбнулся, представив себя со стороны. Вот сижу я такой красивый, разглядываю людей, подслушиваю, пользуясь усиленным слухом, и вовсю насмехаюсь мысленно. А они видят мужика, который с потерянным видом разговаривает сам с собой. Причем не просто бормочет что-то, а еще и ответы выслушивает… Отрешенность пропала сама собой, стало вдруг неуютно. — Может, уже скажешь, на хрена мы здесь торчим?

— Как на хрена? — фальшиво удивилась девочка. — Ты обедаешь, а я работаю, между прочим.

— Повторю вопрос: зачем я здесь?

— Нет, ну вот что ты за зануда такой, а? — Маша явно вздохнула. — Ну а как мне прикажешь сидеть в засаде? Бегать от столика к столику, когда приходят новые люди и занимают место?

— То есть я тебе нужен только для того, чтобы не приходилось бегать?

— Ну нет, конечно! — притворно возмутилась девочка и с явно ехидными интонациями в голосе продолжила: — Еще чтобы не скучно было!

— Эх, дать бы тебе ремня… — мечтательно протянул я.

— А вот попрошу без всяких дурных фантазий, я, между прочим, несовершеннолетняя!

— А я без фантазий, просто всыплю, чтобы не выделывалась… На кого мы охотимся?

— На перевертыша, — ответила Маша и, увидев непонимание на моем лице, пояснила: — Девка одна научилась принимать чужое обличье. Вот ее и выслеживаю.

— И многих она убила? — изобразил я интерес.

— Не знаю, может быть, никого, а может, и побольше, чем я. — Невидимая девочка явно пожала плечами. — Так-то она моя ровесница… Но ты же понимаешь, что это еще ни о чем не говорит?

— То есть теперь ты убиваешь только за подозрения? Не слишком ли далеко зашла?

— Я, в отличие от тебя, пока еще нормальная, — огрызнулась девочка. — Мне она нужна только для того, чтобы поговорить. А там уже посмотрим.

— Ты на что намекаешь? — не понял я.

— А я не намекаю, я прямо говорю. — Голос Маши ощутимо похолодел. — Ты с нарезки съезжаешь потихоньку.

— Да с чего бы это? — возмутился я и, заметив недоуменные взгляды других посетителей, достал из кармана телефон, делая вид, что разговариваю с кем-то через аппарат.

— С того! Ты себя в зеркало видел?

— И что? А ты себя видела? Осунулась, глаза злые, синяки под ними! Все мы одинаково выглядим, устали все.

— Не все! Кое-кто сейчас выглядит хорошо и безмятежно. В гробу!

— Ну… — Я не сразу смог ответить, да и не хотелось мне отвечать, если честно.

— Что ну? — не отставала Маша. — И ты еще спрашиваешь, откуда мои выводы?

— Так было нужно… — угрюмо проговорил я, старательно отводя взгляд от того места, где предположительно находилась невидимая девочка.