Алексей Пинчук – Панацея (страница 17)

— Нет ее, — хмуро поведал не справившийся со своей задачей сопровождающий. — Ни ее, ни бумаг, ничего… И Марченко тоже нет. Причем через главный вход никто не выходил, и охранник вообще ни о чем не в курсе.

— Про охранника — это точно? — не поверил я. — Ты хорошо спрашивал?

— Хорошо я спрашивал! — скривился Алексей. — Не так, как ты подумал, но хорошо. Корочки свои засветил, камеры на входе проверил… Там тоже пусто. Стрельбы и шума не было. Знаешь, такое ощущение, что…

— Что нас кинули? — мрачно продолжил я. — Может, и так, только кто? Этот профессор решил поживиться за счет открытия или Виктория и сама в деле? Хотя, если бы она, нас бы уже паковали в наручники. Или в мешки. Черные… На других входах камеры есть?

— Макеты. По документам есть, по факту только одна имитация. Мы можем проверить камеры наблюдения окружающих магазинов, но это только утром.

— А до утра что предлагаешь делать?

— Спать, — пожал плечами Алексей. — Это вы днем спите, а я с этой беготней уже неделю даже по шесть часов в сутки не набираю.

— Спать… — покачал головой я. — Слушай, а могли нашу Викторию вырубить и вынести из здания так, чтобы никто не заметил?

— Да легко! — согласился Алексей. — Охранник сидит на входе, а в самом здании роту можно спрятать. Да и лаборатория в подвале, там отдельный вход есть. Во двор выходит.

— Значит, если она без сознания, Антон может ее найти, — решил ухватиться за соломинку я. — Тогда погнали на квартиру!

— Хорошо, — кивнул Алексей. — Только пожрать куплю что-нибудь, есть хочу, сил нет.

— Ну это ты сам, ждать не будем.

До дома мы с Машей добрались за рекордное время, пару раз чуть не убившись в пути, и лишь когда припарковались, немного успокоился. Ладно, не буду врать, не успокоился, но и суетиться перестал.

— Ты чего такой? — Упаковавшая шлем в седельную сумку Маша догнала меня только у подъезда, свой же я надевать даже не стал, жалко было время тратить.

— Какой? — перепрыгивая через две ступеньки, на бегу переспросил я.

— Бешеный! За несколько минут ничего не изменится, куда ты так летишь?

— Изменится! — буркнул я, но на шаг все же перешел. — Понимаешь, мы уже почти у финала всей этой истории, а тут такая херня…

— Бесит, да? — криво ухмыльнулась девочка. — Еще не привык, что у нас всегда так?

— Не привык, — отрезал я. — И привыкать не собираюсь! Я закончу эту сраную эпопею, если даже ради этого придется перебить всех, кто будет нам мешать!

— Вот это правильно! — наигранно обрадовалась Маша. — Будем добро наносить и справедливость причинять!

— Ой, иди ты в задницу… — отмахнулся я.

Почему-то захотелось отвесить ершистой напарнице отеческий подзатыльник, но сдержался. Пусть воспитанием этой оторвы ее отец занимается, сам вырастил, сам пускай и страдает.

Уже у самой двери квартиры Маша вдруг дернула меня за рукав куртки, притормаживая.

— Стой. — Девочка достала пистолет и, сняв его с предохранителя, шепотом продолжила: — Что-то не так.

Я замер у самой двери, прислушиваясь, но ничего не услышав, вопросительно уставился на напарницу.

— Телевизор, — едва слышно пояснила она.

Молча кивнув, я последовал примеру Маши и, достав оружие, встал сбоку от двери. Да, к этому времени телевизор в квартире уже обычно не работал. Антона, который и так спал больше двенадцати часов в сутки, жутко раздражали посторонние звуки, и если кто-то начинал шуметь или тем более включал говорящий ящик, то рисковал следующую половину часа слушать вместо телепередач бурчание сноходца.

Нет, сами по себе эти звуки еще ничего не значили, но по нашей жизни игнорировать малейшие намеки на опасность было глупо.

А потому в квартиру я входил, подражая героям боевиков, то есть максимально тихо и сразу же беря на прицел пистолета все закоулки. А где-то рядом за моей спиной так же кралась невидимая Маша. В том, что девочка не сунется вперед меня, я был почти уверен. Был один раз такой случай, когда я чуть не подстрелил свою невидимую напарницу, после чего у нас состоялся серьезный разговор.

Впрочем, все предосторожности оказались напрасны. Живых в квартире не было. Совсем. Только еще теплый сноходец с аккуратной дыркой во лбу и вдребезги разнесенным затылком. Так и остался сидеть наш бывший член команды в кресле перед телевизором.

— Трындец! — тихо выдохнула Маша у меня за спиной. — Сходили поохотиться…

— Угу… — Я устало опустился на диван и, закурив сигарету, хмуро проворчал: — Сразу двое за один вечер. А может, это Виктория нас и кинула. А Антона устранили, потому что он единственный, кто мог ее сейчас найти.

— Или эта курица рассказала кому-то о нас, — не согласилась Маша. — Тому же профессору. А заодно адрес дала, где он может ее найти, если что. Поэтому мы с тобой еще живы, а единственный человек в квартире мертв.

— Ну или так…

— Слушай, иди в окно кури, а? — сморщилась Маша. — Нам эту квартиру еще владельцу отдавать. Хотя по сравнению с трупом… Но все равно воняет же!

— Ладно… — вздохнул я и, подойдя к окну, распахнул его, усевшись на подоконник. — Так лучше?

— Не особо… — покачала головой она и задумчиво почесала лоб мушкой пистолета. — Что будем делать? По-моему, самое время озвучить очередной план, который, правда, опять обернется полным провалом…

— Ты чем-то недовольна? — начал было я, но высказать свое законное возмущение мне помешал сильный удар в плечо, сбросивший меня с подоконника на пол.

— Что это было? — послышался голос Маши откуда-то справа.

Девочка мгновенно сориентировалась, мало того, что ушла в невидимость, так еще и спряталась у стены, туда, где неведомый стрелок ее точно не достанет.

Вместо ответа следующая пуля ударила в пол рядом с моей головой, разминувшись с ней буквально на сантиметр. Пару секунд я тупо пялился на вспоротый рикошетом старый линолеум, а затем, опередив неизвестного стрелка буквально на мгновение, откатился под стену.

Плечо зверски болело, и судя по тому, как рука повисла плетью, чертов стрелок неслабо так разворотил кость… Нет, рана меня, конечно, не убьет, даже если просто лежать и ничего не делать, более того, регенерация работает ненамного хуже, чем раньше, но об активных действиях придется на некоторое время забыть. Ненадолго, но этого проклятому убийце хватит, чтобы сбежать. Помогло бы лекарство в виде красного кристалла, но запасы хранятся в комоде в противоположном углу комнаты. С тем же успехом они могли бы быть где-нибудь на Чукотке. Хоть не так обидно было бы.

— Ты как? — послышался голос Маши. — Жить будешь?

— Буду, — сдерживая стон и матерные выражения, которые так и просились на язык, ответил я. — Но недолго и несчастливо, если мы этого гондона не уберем. А если он не один, то и вовсе…

— Отвлеки его через пару минут, чтобы выстрелил, ладно? — попросила Маша. — Я попробую его вычислить. Только на кухню переберусь. И это… Голову не подставляй, ага?

— Иди уже, разберусь как-нибудь… — проворчал я, прикидывая, чем отвлечь снайпера.

Как назло, рядом ничего подходящего не оказалось, что могло бы сойти за фигуру человека. Разве что куртку снять, но, попытавшись это сделать, я взвыл дурным голосом и счел идею совсем дурацкой. А вот следующая мысль была вполне себе здравой, и, подняв пистолет, я прицелился в лампочку. Но стрелять не стал. Свет-то погашу, но выстрел услышат, а вот поможет ли мне темнота, большой вопрос. При нынешних технологиях снайпер может и ночник иметь, вот и продержит он меня потом на полу как раз до приезда полиции. Которой, кстати, пока еще нет, а значит, Антона убили из чего-то тихого.

— Ну ты чего там, уснул? — послышался с кухни нетерпеливый голос Маши. — Давай, а то он свалит!

— Ну и пусть бы свалил… — буркнул я, но, собравшись с силами, поднялся на корточки, старательно пригибаясь.

А потом сжал зубы и рванул из комнаты так стремительно, как никогда не бегал. Может быть, даже и побил бы какой-нибудь мировой рекорд, если бы чертов снайпер не мешал. А так — новый выстрел, и левая нога подломилась, я со всей силы врезался в стену рядом с дверью. Впрочем, сильно меня это не замедлило, и хоть на трех конечностях, но я успел откатиться за кресло. Хочешь жить — и в бутылку залезешь.

От двери меня теперь отделяло полтора метра пространства и две сквозные дыры в организме. И рисковать второй раз как-то не хотелось.

— Спалила! — голос Маши послышался уже от двери. — Не дергайся, я скоро!

— Куда, стой! — рявкнул я, чуть было не кинувшись за ней, но входная дверь захлопнулась раньше, чем я договорил. — Вот же… Убьют дуру, хрен отмоюсь потом… — проворчал под нос, старательно перетягивая ногу ремнем.

Не жгут, конечно, но за неимением… Река крови с перетянутой ремнем ноги превратилась в тоненький ручеек, и я снова задумался, как обмануть гада, явно решившего сжить меня со свету. Ведь не убегает, сидит, выцеливает.

— Извини, друг, — пробормотал я, стаскивая с кресла мертвого сноходца. — Поможешь еще разок, ладно?

От монолога явно попахивало бредом, и я заткнулся, следующие действия выполняя уже молча. А именно — взвалил на плечи погибшего товарища и, с трудом поднявшись на ноги, проковылял к двери, вывалившись в коридор, туда, где снайперу меня уже не достать. Причем за те несколько секунд, что я ковылял, тело Антона дернулось от попаданий в него пуль еще дважды.

— Выкуси, сука! — довольно выдохнул я и, уже не стесняясь стонать, поднялся на ноги.