Алексей Пинчук – Человек в зеркале (страница 17)

— Подождите, там же есть все справки, вы просто не нашли! — мило улыбнулась гаишнику Рита и, выхватив папку с документами, нырнула в салон машины. А спустя пару секунд вынырнула обратно и сунула папку в руки инспектора. — Вот, нашла!

— Да, вот теперь вижу, — задумчиво кивнул лейтенант и, на секунду отвернувшись, вернул папку. — Все в порядке, счастливого пути, повнимательнее!

— Да, хорошо, — Рита потянула меня за рукав, и уже скоро мы ехали дальше.

— Откуда у тебя справки? — спросил я у жены, разглядывающей свои дрожащие пальцы.

— Из кошелька! Две красненькие «справки»… — криво усмехнулась Рита, потом вздохнула и с тоской в голосе продолжила: — Сереж, мы переезжаем…

Четыре с половиной месяца назад

Реклама через известных блогеров, к сожалению, дала несколько не тот эффект, как задумывалось. Двое из них оказались умными людьми и исчезли с мониторов, забросив свое «творчество», еще один выступил как положено, выдав своим подписчикам отличный репортаж про чудеса, а уже потом исчез… Но и его усилия нивелировал последний, четвертый участник сделки.

Нет, формально он выполнил свои обязательства, получил сверхспособность и снял про это ролик, но… Все же не зря я всегда тщательно следил за тем, что смотрят в интернете мои дети, оказалось, что пусть и в одном случае из четырех я был абсолютно прав.

Что учудил этот дебил? Вот уж не знаю, как именно он сформулировал свое желание, но зрители его блога, ну и мы с Ритой, увидели, как этот придурок хвастается зрителям своей суперспособностью — умением менять размеры полового члена…

Первым моим желанием, когда я это увидел, было пойти и откопать автомат, зарытый в лесочке рядом с трассой, а потом сходить и уменьшить поголовье блогеров в стране на одну единицу… А потом я успокоился и сообразил, что вместо него сейчас меня будут ждать компетентные органы, а сам придурок наверняка уже демонстрирует свои способности где-нибудь в подвалах ФСБ. И наверняка эта демонстрация проходит совсем не так, как ему представлялась в его влажных мечтах…

Впрочем, может, оно и к лучшему. Посоветовавшись с Ритой, мы решили, что все эти планы затеряться среди толпы одаренных были ошибкой. Собрав минимальное количество вещей, мы уехали в тот же Воронеж, сняли квартиру, получили временную прописку и устроили детей в частную школу. В итоге мы могли заниматься своими делами весь световой день, а вечером забирали детей и наслаждались спокойной семейной жизнью.

Да, для этого мне пришлось бросить бизнес, но так получилось, что без денег мы не остались, скорее, даже наоборот. Так вышло, что о вылеченной девушке стало известно в узких кругах, причем Николай клялся и божился, что никто из наших новых пациентов больше никому ничего не скажет. Как он нас нашел? А вот тут уже лопухнулся я, забыв про визитку, которую выдал ему после аварии.

Но после этого мы соблюдали предельную осторожность, выходили из дома, только изменив внешность и нацепив на лица медицинские маски. Благо погода стояла холодная, поэтому маска и шапка, надвинутая по самые глаза, гарантировали, что нас никто не опознает. Ну а прием больных мы вели на даче у все того же Николая, который считал себя нашим должником.

За две недели мы смогли излечить почти десяток человек и уже могли бы позволить себе купить нескромную квартиру в центре города, но пока не торопились, справедливо полагая, что такое раздолье долго не продлится и рано или поздно нас вычислят, и вот тогда придется линять из центра страны не оглядываясь.

По вечерам, когда дети засыпали, мы с Ритой подолгу обсуждали варианты, куда переедем, как только станет жарко, и все больше сходились во мнении, что бежать надо на север. Там и плотность населения не слишком большая, и от центра далеко. Рите нравился вариант с Новосибирском, я же склонялся к тому, что, имея деньги, мы сможем прожить и в каком-нибудь райцентре, где вся полиция представлена парой участковых. Хотя, признаюсь, в нашем споре я уже проигрывал. И основным аргументом были дети, точнее, их учеба.

В общем, до сегодняшнего дня жизнь наша протекала спокойно и размеренно целых две недели, и мы были откровенно счастливы этому факту. А с утра позвонил Николай и попросил изменить правила приема пациентов, точнее, сделать исключение для одного случая. У больной, как оказалось, совсем все плохо, и ходить она уже не может. А транспортировать женщину весом под полтора центнера тоже не очень легко.

Хорошо Николаю, позвонил, рассказал и свалил в кусты, оставив решение за нами, а мы уже час спорили с Ритой…

— Да говорю же тебе, опасно это! — в который раз повторил я, стараясь не перейти на крик. — С дачи-то можно убежать, хоть как-то, да и незаметно туда спецназ не подвезешь! А из многоэтажки куда бежать? В окно прыгать? Если ты не в курсе, то летать я не умею!

— До сих пор Николай нас не подводил! — не сдавалась Рита. — Вот ты тут сейчас ругаешься, а у людей на нас последняя надежда.

— Таких, у кого на нас последняя надежда, еще много будет… — буркнул я. — Так может, сами добровольно сдадимся, а где-нибудь в лаборатории из нас сделают лекарство от рака?

— Вот чего ты утрируешь, а? Ну, может, придумаем что-нибудь?

— Придумаешь тут… — проворчал я, одеваясь. — Один пойду.

— А я?

— А ты сиди тут и дергайся, может, в следующий раз будешь думать о нашей безопасности, а не о чужих бедах! — Не слушая больше ничего, я быстро вышел из квартиры и, не став дожидаться лифта, зашагал по лестнице.

На душе было тревожно. То ли от ссоры с женой, то ли от предчувствия грядущих неприятностей…

Николай ждал меня в машине, припаркованной у нужного подъезда. Подойдя, я сел на пассажирское сиденье и молча закурил.

— Ты извини, но нетранспортабельная она, — покосившись на меня, вздохнул посредник. — Да ты не переживай, не будет здесь подставы, гарантирую. Я ее мужа еще с института знаю, давно общаемся, нормальный мужик.

— Тревожно что-то… — поморщился я в ответ. — Ты же понимаешь, что стоит о нас кому-то узнать, и житья нам не дадут?

— Да понимаю, не глупый. И дочка рассказала, что у вас за проблемы… — начал Николай и осекся, с тревогой глядя на меня. — Ну, в смысле…

— Как интересно, — ухмыльнулся я в ответ. — И что же она теперь умеет? Ясновидящей стала? Мы о своих проблемах чужим не рассказываем…

— Да нет, она просто умная очень, и все…

— Или мысли читает? — снова перебил я его. — Что, угадал?

— Откуда ты знаешь⁈ — вскинулся Николай.

— А ты думаешь, мы от нее сильно отличаемся? У каждого свое, но все мы после такого лечения что-то умеем.

— А тебя от чего лечили? — полюбопытствовал Николай. — Тоже рак?

— Не, пять проникающих ранений. Ладно, пойдем, что ли? — Докурив, я выбросил окурок и выбрался на улицу. — Под твою ответственность. И да, как думаешь, что будет с твоей дочкой, если на таких, как я или она, начнут охоту? Вот тебе и повод быть осторожнее.

Не став дожидаться побледневшего Николая, я зашагал к подъездной двери, довольный, что нашел нужный аргумент, и теперь наш посредник дважды подумает, прежде чем предлагать нам мутных пациентов.

Впрочем, на удивление все прошло тихо и спокойно, несмотря на все мои опасения. Обычная квартира, пациентка с огромной опухолью, из-за которой одна ее нога была гораздо больше другой, кипа медицинских документов, их я листал с умным видом, изображая понимание и озабоченность… И наконец само лечение. За эти две недели мы с Ритой успели выяснить, что для внедрения кристалла в тело не нужна серьезная рана, достаточно простого пореза, и он сам всосется в тело, так что у меня во время этой «операции» даже не тряслись руки.

Имелось, правда, одно отличие от других случаев: в этот раз пациентка проявила свои способности почти сразу, превратившись из разбитой, измученной, полной женщины в стройную красотку… Но я в ответ на изумленные взгляды родни только руками развел, мол, побочный эффект такой, чудеса случаются, наслаждайтесь…

— Это как так? — изумился глава семейства, высокий, седой мужчина лет сорока. — Помолодела? А лицо почему поменялось?

— Сильное колдунство… — стараясь сохранить невозмутимый вид, пожал плечами я, присматриваясь к новому облику пациентки. Ну да, лицо у нее поменялось, причем сильно. Скулы стали острее, подбородок меньше, нос ровнее, волосы из сухой, неопрятной копны превратились в густую, шелковистую волну, растекшуюся по подушке… И, кажется, одеяло там, где должна быть грудь, приподнялось. — Не думаете же вы, что немного поправить внешность по желанию девушки — это сложнее, чем вот так, походя, вылечить рак?

Николай, стоявший на парковке, дождался, пока я сяду в машину, и, проехав несколько кварталов, остановился у торгового центра. Пока я снимал медицинскую одежду и переодевался, он задумчиво курил, а потом, прощаясь, поднял на меня взгляд и спросил:

— Таких, как вы с Ритой, много еще?

— Не считая твоей дочери? — криво усмехнулся я. — И остальных «пациентов»?

— Это что, у всех вылеченных теперь есть способности? — ахнул Николай. — И у Надежды? Ну, той, у кого ты сегодня был? Она тоже мысли читает?

— Нет. Она меняет внешность. Не удивлюсь, если может превратиться в другого человека…

— Писец…

— Угу, — подтвердил я. — Так что ты поаккуратнее подбирай клиентов, не хватало нам еще какого-нибудь суперзлодея из комиксов создать. Кстати, тебе же денег, наверное, надо? А то суетишься, носишься с нами…