Алексей Петров – Легенда о Плоской Земле (страница 28)

Между тем мужчины подошли вплотную. Лица у них открыты, в них Тихон и плеснул свою смесь. Не ожидавшие подвоха бойцы сначала не поняли, что происходит, отступили на шаг и потянулись за мечами, но уже через мгновение схватились за лица и упали на колени, громко крича.

— Что? — оставшийся без прикрытия купец опешил, потянулся к себе за пазуху, но Геометр оказался проворнее, выхватил церемониальный кинжал и подскочил к Бояну Венцеславовичу. Со стороны это должно было выглядеть забавно: худой и невысокий Геометр выставил перед собой ножик и фляжку, толстый и рослый купец неуверенно пятился, пытаясь вытащить своё оружие.

— Где Храбр? Говори правду, или я плесну тебе в лицо то же, что и твоим молодчикам! — уверенность Геометра таяла, как снег на огне, он не знал, как быть дальше. Стонавшие и ползавшие на четвереньках мужчины не должны были быстро очухаться, но если он хотел выбить из купца правду, заливать ему лицо кислотой не следовало.

— Мальчик, опусти нож, ты не знаешь, с кем связываешься, — Боян Венцеславович, напротив, чувствовал себя всё увереннее. Он достал свой клинок и направил его на Геометра. Тот без раздумий брызнул из фляги прямо на руку, сжимавшую оружие. Купец дернулся, но отреагировал слишком медлительно, смесь попала на кожу, он вскрикнул, выронил нож.

— Что это за чары, жжёт! — он снова стал пятиться, споткнулся о порог, неуклюже упал, корчась от боли и расчесывая залитую кислотой руку.

— Где Храбр? Больше спрашивать не буду и плесну тебе в лицо! — Геометр не был уверен, что приведёт свою угрозу в исполнение, тем более, что двое нападавших за спиной уже перестали кричать, тихонько постанывали и вот-вот встанут, чтобы напасть. Нужно было убегать.

В этот момент дверь дома купца скрипнула, в проходе появился Войтех. Он пришёл без шубы, в своей ярко-алой мантии.

— Что здесь происходит? — обращаясь главным образом к купцу, спросил он.

— Жжёт! — купец продемонстрировал сектанту свою покрасневшую, покрывшуюся волдырями руку. Тем временем наемники Бояна уже пришли в себя, встали на ноги и стали надвигаться на Геометра со спины. Выбора не осталось, нужно убегать.

Ринувшись навстречу Войтеху, Геометр брызнул из фляги наугад, рассчитывая перескочить через красного, когда тот скорчится от боли. Смесь попала на щеку, но сектант лишь сморщился, а Геометра скрутила какая-то чудовищная, немыслимая боль. Он просто рухнул на месте, не мог даже застонать, настолько сильный спазм свёл его мышцы.

— Самая глупая идея — причинить боль красному священнику, — произнёс Войтех, глядя на Геометра сверху вниз. — Я надеялся, что мы с вами поговорим при других обстоятельствах, но видно не судьба.

11

Аристократ и княжна с великим трудом добрались до пещер, о которых рассказывал Мечтатель. Мужчина уже еле шёл, кровь проступала через наспех навязанные девушкой тряпки, было невероятно холодно и темно, но впереди замаячили валуны (ими караваны обозначали место привала), а среди них обнаружился вход в пещеру.

Невольные спутники спустились поглубже где выяснили, что Мечтатель не соврал: внутри было очень тепло, у стен стояли ящики, большинство из которых оказались пустыми, но внутри некоторых всё ещё сохранились здоровые куски солонины и засоленные корнеплоды.

Выбившийся из сил Аристократ рухнул прямо на голый пол, прижимая к себе сверток, который дал ему Боян Венцеславович — сейчас эти письма были ему дороже жизни. Княжна принялась ухаживать за раненым. Сначала она оголила его ногу, сняла тряпки, которыми перемотала рану, осмотрела её. Корка уже образовалась, но порез был глубоким, ноге нужен был покой.

Порывшись в ящиках, она отыскала какие-то тряпки и плотно замотала рану. Аристократ, безучастно наблюдавший за происходящим, хмыкнул.

— Вижу, вас готовили к церковной работе в лазарете.

— Да, — ответила она, не отрывая своего взгляда от раны. — Пока отец не знал, о том, что я останусь последним потомком, который выживет и сохранит его фамилию, он собирался отдать меня Церкви, думал, я стану служкой при здешнем храме.

— Хороший отец, — протянул Аристократ, наконец сев, параллельно спрятав сверток с письмами поглубже за пазуху.

Княжна почти закончила перевязку, затянула узел, отвела руки в стороны и посмотрела снизу вверх на Аристократа, предлагая ему оценить работу.

— Хорошая перевязка, — отозвался тот, пощупав ногу. — Завтра оклемаюсь.

— Вам нельзя ходить несколько дней, пусть рана затянется. Если что-то понадобится — попросите, сами не делайте.

Аристократ опять хмыкнул.

— Сама Велимира Радигостовна стала моей служанкой, ну надо же.

Княжна посмотрела на него с выражением глубокой обиды на лице, потом отвернулась и пошла куда-то к ящикам.

— Постой, — окликнул её Аристократ, снова нарушив правила этикета. — Спасибо тебе, без тебя меня бы убили.

Она обернулась, улыбнулась, кивнула.

— Только без тебя, — продолжил Аристократ, — на меня и не напали бы. Поэтому ты должна рассказать, что там произошло. Как так вышло, что личные телохранители твоего отца решили тебя прикончить?

— Вы не понимаете, — Велимира опустила голову, шмыгнула носом. Похоже, она вот-вот расплачется. — Они не телохранители моего отца. Он не хотел отправлять меня сюда. Его подговорили старшие князья. Сказали, что поддержат, если он нарушит традицию. Уже здесь я сообразила, что они затевают какую-то интригу.

Она тихонько заплакала, но быстро взяла себя в руки.

— Понимаете, меня предупреждали о вас, а потом там, в харчевне, я случайно столкнулась с вашей компанией, и вы прошептали, что знаете, кто я такая и мне лучше уйти. И всё стало ясно — меня обманывают. Мне говорили, что вы жаждете мести, что вы как ваш отец…

— А что говорят о моём отце при дворе великого князя? — глаза Аристократа сузились, он инстинктивно нащупал свёрток с письмами у себя за пазухой.

Княжна опустила голову, замолчала.

— Велимира Радигостовна, мы с вами не в том положении, чтобы хранить секреты друг от друга. Теперь и меня, и вас могут убить. А я хочу разобраться за что.

— И как вам поможет разобраться мнение моего отца о вашем?

— А вы не думали, что жестокое и беспричинное нападение великого князя Радигоста на моего отца и его союзников — достаточный повод для покушения на вашу жизнь и жизнь вашего отца?

Княжна сжала и без того тонкие губы.

— Что же, раз вы хотите откровенности — вы её получите. Ваш отец, князь Кривени Драгомир Ратиборович был изменником, который желал провозгласить независимость и установить теократию на территории малых княжеств. Он был союзником главного врага моего отца, красного священника, который на протяжении десятилетий жаждал мести за разгром своего богопротивного ордена. Отец раскрыл заговор и покарал изменников!

Княжна произнесла это и бесстрашно посмотрела прямо в лицо Аристократу. Тот старался сохранить невозмутимый вид, хотя внутри у него всё закипело.

— Вы ничего не хотите на это возразить? — спросила она, когда молчание затянулось.

— Зачем? Вы верите словам вашего отца, а я своим собственным воспоминаниям. Историю, как известно, любят переписывать, особенно верховные князья.

— Значит всё, что о вас рассказывали, было ложью. Мне говорили, что вы невероятно вспыльчивы и если только я упомяну имя вашего отца, вы тут же наброситесь на меня и попытаетесь убить.

— Вот как, — хмыкнул Аристократ, про себя подумав, что советчики княжны оказались невероятно близки к истине. — Может и всё, что говорили о моём отце, было ложью.

— Нет-нет, — она смягчилась, снова опустила голову. — Про вас мне рассказывали старшие князья, я уверена, что они плетут какой-то заговор против моего отца.

— О каких старших князьях мы сейчас говорим?

— О князе Твердоками Миловане Любомировиче и князе Люболесья Творимире Драгановиче, — ответила княжна и задумалась. — Знаете, у нас получаете сумбурный разговор. Вы правы, единственный человек, которому я могу доверять на поверхности, это вы. Поэтому давайте я расскажу вам всё по порядку. Возможно вы заметите что-то, чего не заметила я, а может вам известно что-то такое, чего неизвестно мне.

Аристократ кивнул и, устроившись поудобнее у теплой стены пещеры, приготовился слушать.

— Моего отца часто изображают фанатиком, рассказывают, что он просто помешан на том, чтобы следовать традициям. Да, простолюдины и князья думают об их словах никто и ничего не знает, но на самом деле при дворе есть множество шпионов, которые путешествуют по землям Славославья и собирают информацию о настроении вассалов. Поэтому мы всегда в курсе того, о чём шепчутся за столами харчевень и при дворах знати. Но народ ошибается. Мой отец действительно чтит традиции. Поэтому он намеревался отдать меня в жёны Казимиру Вольговичу, сыну старшего князя Придонья. Так с одной стороны он уваживал традиции, с другой сохранял нашу кровь у власти. Вы знаете, все мои братья погибли, отец буквально трясся надо мной, никуда не отпускал от двора, спланировал и день свадьбы, и место, всё не мог дождаться, когда я достигну брачного возраста. Но потом Вольга Митриевич пригласил алых ко двору и всё поломалось. Мой отец перестал верить ему и кому-либо ещё, кроме Милована Любомировича и Творимира Драгановича. А я им никогда не верила. Но они единственные из старших князей, кто хотя бы на словах оставались верны Церкви Первопламени и отказывались пускать в свои владения алых.