Алексей Петров – Боевые животные (страница 73)
И тем не менее ездовые собаки на Севере пока еще существуют. До сих пор без них не мыслят свою жизнь коренные народы Севера и Дальнего Востока. У эскимосов, береговых чукчей, юкагиров, ительменов, нивхов и других народов лет двадцать-тридцать назад собачьи упряжки были единственным транспортом, надежным, безотказным, способным найти правильную дорогу полярной ночью, в пургу, среди торосов и на тонком льду.
В качестве транспортного животного собака во многих отношениях удобнее, чем олень. Она всегда стремится быть возле людей, намного выносливее и безотказнее оленя — тянет нарту, пока может держаться на ногах, — а уставший олень ложится, и его никакими силами не заставишь продолжать путь. В Пургу собаки стремятся к жилью, а олени стараются бежать по ветру, часто прочь от дома. Собаки едят то же, что и люди, и потому на них можно уходить далеко во льды с запасом пищи, нередко общей для четвероногих и двуногих путешественников. Не случайно Северный и Южный полюсы Земли были покорены на собачьих упряжках. Оленям же необходимо найти ягель, отпустить попастись, потом отыскать и поймать — ведь сами они не придут к нарте. Гроза оленей — волки — совсем не столь опасны для собак. Более легкие собаки проходят по льду и рыхлому весеннему снегу там, где олени скользят или проваливаются. И наконец, собаки намного плодовитей, легче обучаются и незаменимы при оседлом образе жизни. Олень всегда требует кочевок.
Вот потому то и в наши дни, несмотря на появление мотонарт, настоящие северяне не могут, да и не хотят жить без своих давних и верных «друзей по риску», как назвал полярных собак известный исследователь Арктики Поль-Эмиль Виктор. Веселые, умные и дружелюбные, ездовые собаки завоевали горячую любовь всех, кто хоть раз соприкоснулся в ними.
Во время работы на Чукотском полуострове авторы настоящей статьи заметили, что во всех поселках, особенно самых северных, много ездовых собак с вполне определенными, хорошо выраженными породными признаками. Посмотрев отечественные и зарубежные каталоги можно убедиться, что по экстерьеру такие собаки имеют много общего с породами «восточно-сибирская охотничья лайка» и «северо-восточная ездовая собака», но ближе всего они к породе «сибирской хаски».
О сибирском хаски в зарубежных каталогах сказано, что эта порода пришла с Чукотки, где использовалась как ездовая охотничья и пастушья чукчами-оленеводами. В начале XX века чукотские собаки полюбились жителям Аляски за свои рабочие качества (они не раз выигрывали разнообразные гонки этого штата), сметливость и дружелюбие, гораздо большее, чем у собак других народов Севера. Вот так и получилось, что Аляска предложила миру новую породу.
Именно этой породе суждено было пробудить огромный интерес к гонкам на собачьих упряжках и выйти на мировые ринги в качестве прекрасной выставочной собаки. Однако не следует упускать из виду одно важное обстоятельство: все огромное поголовье сибирского хаски за рубежом имеет обедненный генофонд — порода выведена от небольшого числа исходных производителей и, несомненно, в высокой степени инбредна, что не может не сказаться на ее рабочих качествах. Прекрасно понимая это, представитель Кэннел-клуба, знаменитого объединения северных собаководов города Нома, во время визита делегации Аляски в бухту Провидения 14 июня 1988 года сделал официальное предложение об обмене или покупке наших чистопородных хаски.
Как же складывается судьба сибирского хаски, безымянно существующего у себя на родине?
Среди этих собак ездовых оказалось чуть больше половины: около 1350 особей. Остальные — в основном одичавшие и бездомные собаки разных, иногда самых экзотических пород, привезенные из центральных и южных районов и брошенные здесь хозяевами на произвол судьбы.
Часть VII
Разное о собаках
Кто первым из живых существ поднялся в космос на искусственном спутнике Земли? Для полета в космос могли выбрать любое животное. Советские ученые выбрали собаку. Они могли выбрать собаку самой редкой породы. Но выбрали дворняжку. И выбор этот был не случайным. В его основе — серьезный научный расчет.
Двадцатого августа 1960 года первые «космонавты» вернулись на Землю: то были дворняжки Белка и Стрелка, каждая весом пять с половиной килограммов. Они совершили полет на космическом корабле, сделав 18 витков вокруг земного шара. Обе дворняжки — одна в зеленом, другая в красном спецкостюме — весело встретили участников группы поиска. А вскоре «космонавтка-2» по кличке Белка принесла потомство — трех здоровых веселых щенят…
Судьба четвероногих «космонавтов» волновала в те дни не только взрослых, но и детей, которые посвящали собакам стихи.
Благополучное космическое путешествие Белки и Стрелки показало: существует практическая возможность полета и человека в космос.
В феврале — марте 1966 года находились на космической орбите на спутнике «Космос-110» дворняжки Уголек и Ветерок. Они провели много часов в радиационном поясе Земли и, следовательно, получили сильную дозу облучения. А весной 1974 года ласковый и терпеливый Ветерок стал отцом четверых щенят. Один из них оказался похож на папу как две капли воды.
Верные помощники человека — собаки не только несут караульную службу, охраняют границы, пасут стада, спасают людей в различных экстремальных ситуациях, но они еще успешно осваивают и новые «профессии». Например, геологоразведка. Именно острота обоняния собак играет главную роль в разыскивании полезных ископаемых. Учеными доказано, что собака в тысячу раз чувствительнее к запаху неорганических веществ и в миллион раз к органическим, чем человек. Такое великолепное чутье помогает им обнаруживать полезные ископаемые на глубине нескольких метров. На счету четвероногих геологов десятки открытых ими месторождений.
Одной из первых знаменитых собак-геологов стала немецкая овчарка Лари, которая вместе со своим хозяином была удостоена премии Государственного совета Финляндии. 1330 образцов на площади в три квадратных километра отыскала эта собака.
Хорошо «служат» собаки и в народном хозяйстве — помогают людям обходить линии газопровода, так как они чувствуют малейшую утечку газа и немедленно сообщают об этом своим проводникам. Впервые собаки-«газовщики» появились в ГДР, а затем и в других странах.
Мамаша Гроте, как звали ее в квартале, в пальто и шляпе быстро просеменила из гостиной в спальню и энергично потрясла за плечо своего мужа:
— Проснись же, наконец!
— Что такое? Это ж просто садизм — так резко прерывать мирный сон человека!
По утрам Фриц Вильгельм бывал колючим.
— Что, пожар у булочника? — спросил он, наконец, у своей половины, которая стояла перед ним, как он привык выражаться, «подрессоренная и смазанная». В это время суток пальто на ней могло означать лишь то, что она собралась в булочную. Не в мясную лавку и не в универмаг. Туда она ходила после завтрака.
— У аннабергцев что-то случилось. Погляди!
— Разве отсюда увидишь, что у них случилось?
Фриц Вильгельм перевернулся на другой бок и демонстративно натянул одеяло до самой бороды «под Бебеля».
— Труда еще не выходила из дому. Окна закрыты и занавески плотно задернуты.
— Ну и что?
— То есть как «ну и что»? Уже сорок с лишним лет Труда каждое утро в полшестого открывает окна, и каждое утро без четверти семь мы вместе идем в булочную.
— Значит, сегодня она не пойдет.
— Ну так я тоже не пойду! Сам доставай себе свежие булочки!
Это было уже объявление войны, и Фриц Вильгельм предпочел пробудиться.
— Так почему она не пошла за булочками?
— Об этом я себя и спрашиваю все время. Погляди, может, ты что-нибудь увидишь?
Фриц Вильгельм, кряхтя, выбрался из кровати и прошаркал к окну гостиной.
— Ничего не видно.
— В том-то и дело.
— Наверно, решили подольше поспать из-за внуков.
— Вот и нет. Уже три или четыре года, точнее, с пятьдесят девятого года — я точно помню это, потому что именно тогда Фрида родила своего пятого, — т. е. за все четыре раза, когда гостили внуки, Труда ни разу не забыла сходить в булочную.
— Ты что, часы по ней ставишь? — Фриц Вильгельм все еще не видел оснований для беспокойства. — Сходи к ним и постучи.
— Да я уже хотела, но боюсь.
— Что страшного в том, чтобы постучать?
— У меня какое-то предчувствие. Что-то там стряслось.
Фрицу Вильгельму стало холодно, и он принялся возиться с печкой, собираясь затопить ее.
— Надень пальто и сходи посмотри. — У жены было такое лицо, будто с ней самой случилось что-то ужасное.
— Что? Босиком? В рубашке? По сугробам? Сначала растоплю печь.
Мамаша Гроте собрала вещи мужа, принесла ботинки и разложила все так, чтобы удобнее было надевать.
— Иди, я тебе помогу.
Если Фриц Вильгельм не хотел испортить себе весь день, он должен был уступить. Такова уж была его жена: весь день, да еще и завтра, она могла вспоминать одно и то же — и все время с упреком в голосе, будто он лично ей сделал что-то плохое. Так что, вздохнув, он взял в руки носки.
— А что, если они не откроют?
— Тогда — помоги нам господь!
— Почему нам?
— Тогда мы вызовем полицию!
— Слушай, жена! Прекрати театр или я разденусь и опять лягу.
Фриц Вильгельм чувствовал раздражение. Все это казалось ему смехотворным.