Алексей Пехов – Вьюга теней (страница 8)
– Он просто не захотел увидеть, миледи. – Халлас все еще не мог забыть пляску для маленького распространителя новостей.
– Халлас, Делер, Мумр, Угорь! Разделитесь на двойки и найдите, где скрывался этот седьмой.
Угорь кивнул за всех, и Дикие скрылись меж развалин.
– Через час полностью стемнеет. – Милорд Алистан, прищурившись, посмотрел на небо. – Останемся здесь или продолжим путь?
– Все зависит от того, что найдут наши воины, – неохотно сказала Миралисса. – Но я за то, чтобы продолжить путь. Сейчас полнолуние, света достаточно, до утра можем свободно идти, а дальше отдых – и мы у Храд Спайна.
– Я тоже считаю, что мы не должны останавливаться сейчас, кузина. Преодолеем Красное урочище, и тогда уже можно будет отдохнуть.
– Гаррет, пошли глянем на покойников, – позвал меня Кли-кли.
– Я мертвецами не интересуюсь.
– Ну и зря!
Пока гоблин бродил среди трупов, я перезарядил арбалет, уложив в него два новых болта.
– Мастерски сработано, леди Миралисса. В лучших традициях Зеленого Взвода! Я оценил, – сказал эльфийке вернувшийся Кли-кли.
– Ну, раз даже ты дал высокую оценку моей работе… – усмехнулась она.
– Нет, я серьезно. Кидаем Сеть Недвижимости, затем у нас пяток секунд, чтобы нашпиговать их стрелами. Думаю, даже когда Сеть лопнула, оставшиеся двое так ничего и не поняли и их легко зарубили. Кто прикончил раненого?
– Делер, – ответил Алистан Маркауз. – Ты-то откуда знаешь о работе диверсионных отрядов эльфов?
– Я вообще полиглот, – ни к селу ни к городу гордо ответил Кли-кли.
– Поля апосля глотать будешь. – Делер слышал лишь последнюю фразу шута. – Убираться надо, милорд Алистан. Упустили мы одного.
– Ушел. Двое их было, там дальше что-то вроде колодца. В нем эта парочка и сидела. Один, к несчастью для себя, вышел на Гаррета, другой ушел на юго-запад. Ушел целым, милорд, я думал попробовать догнать, но мох почти не сохраняет следы. – Лицо Угря было хмурым. – Да и не следопыт я. Сюда бы Кота… да пребудет он в свете.
– Что они делали в этом колодце? – спросил Алистан Маркауз, и Мумр молча протянул ему обрывок какой-то ткани. – Человек?
– Да, милорд, он мертв, да и лицо у него все исполосовано, но я его по одежке узнал, – кивнул Фонарщик. – Этот парень был среди людей Балистана Паргайда во время поединка.
– Все ясно. Орки теперь знают, что в Золотом лесу чужаки, и этого беглеца мы уже не догоним, – огорчилась Миралисса. – Надо поскорее уходить из города, пока они не подоспели. Единственный шанс – добраться до спуска в Храд Спайн быстрее, чем Первые нас нагонят.
– Вы намереваетесь укрыться от них в Костяных дворцах, миледи?
– Это не обязательно. Орки – не дураки. После того как на нижних уровнях могильников пробудилось зло, они обходят это место за лигу. Ничто, даже близость эльфов, не заставит их совершить глупость и приблизиться к Восточным воротам Костяных дворцов.
– Тогда не будем задерживаться. – Алистан Маркауз кивнул Эграссе, чтобы тот двигался вперед, указывая нам дорогу.
Ночью в лесу темнеет быстро и в то же время очень незаметно. Только что из-под ног выбегала узкая, едва различимая тропка, а через минуту она уже скрылась в опустившейся тьме. Деревья, ветви, кустарники растворяются в обволакивающей паутине ночи, от них остаются одни воспоминания (мол, там была сосна, а вот там, где сейчас чернильный мрак, рос старенький клен), и только если поднять глаза к небу, можно увидеть силуэты переплетенных между собой ветвей, загораживающих высыпавший на небе горох звезд. Несколько долгих и очень томительных секунд ты едва плетешься, до боли напрягаешь глаза, чтобы хоть что-то увидеть. Затем нехотя из-за пазухи богов выкатывается полная луна.
Она похожа на темно-желтый круг исилийского сыра, она толста, и ее поверхность, как и сыр, изрезана темными дырами и морщинами. Луна рождает свет, отдает его ночной земле, и столбы лунного дара заливают спящий лес, играют меж ветвей и стволов дремлющих златолистов, отражают мать-луну в сонно шепчущем ручейке, танцуют на поднимающемся белыми струйками из мха ночного тумана, что тянется вверх. С лунным светом лес становится прекрасным и волшебным, словно из детской сказки.
Луна преобразила и руины древнего города Чу. Свет падал на изгрызенные зубами времени лица безымянных идолов, придавал им подобие жизни, волновал воображение.
– У-у-ух-ху-ху-у-у! – Уханье то ли совы, то ли еще какой птицы густыми волнами расплывается по лунным столбам, отражается от лиственниц, златолистов и стен мертвых зданий.
Весь мир, вся Заграба сейчас дышали серебряными нитями, струящимися из веретена полной луны. Ясно как днем, и лишь звезды недовольны проснувшейся ночной спутницей. Они потускнели и даже отползли подальше от земли, чтобы не попасть под магию лунного света.
Отряд шел ходко, и идолы города Чу, с укором смотрящие нам в спину, остались далеко позади. Тропка петляла, то появлялась, то вновь исчезала в придорожных зарослях кустарника. Спустя час она совсем исчезла, и нам пришлось продираться сквозь густой ельник. Лохматые и колючие лапы норовили стегнуть по физиономии, приходилось закрываться руками и сгибаться в три погибели. Пока я лазил по этим колючим и не очень-то гостеприимным зарослям, успел проклясть всё. Мумр, идущий сейчас впереди меня, ругался на чем свет стоит – Угорь слишком быстро отпустил ветку, и еловая лапа стегнула Фонарщика по лицу. Вот уж не знаю, один ли я вздохнул с облегчением, когда меж елок вновь появилась тропка.
Она пошла под уклон, еловый лес сменился лиственным. Сейчас мы топали по низкорослым холмам, заросшим кленами и кустами цветущего краснобровника. Наверное, на солнце маленькие красненькие цветочки на кустах казались капельками крови, сейчас же цветы, впрочем, как и весь лес, были насыщены серебром луны.
Мы прошли по берегу озера, в черной воде которого отражались полная луна и звезды, поднялись на очередной холм, спустились, перепрыгивая через спешащий по неотложным делам ручеек. Краснобровника здесь оказалось намного больше, чем у озера, он рос везде, куда падал мой взгляд, вытесняя другие кусты и даже деревья.
– Смотри-ка, один все же остался, – пробурчал за моей спиной Кли-кли.
– Ты о чем? – полюбопытствовал я.
– Да вон, меж веток лесной дух, видишь, глазки сияют? А флини говорил, они ушли из Красного урочища.
– Так мы что, уже идем через Красное урочище?
– А где мы, по-твоему? На улице Искр, что ли? – довольно неприветливо отозвался Кли-кли. – Ясное дело, в Красном урочище.
– Не больно-то оно красное, опять ты что-то путаешь, Кли-кли, – недоверчиво хмыкнул Фонарщик.
– Раскрой глаза, Мумр, сейчас же ночь! А днем, да еще в начале сентября здесь все рдяное от цветов краснобровника.
– Да и на урочище это место никак не тянет, – поддержал я Фонарщика.
– Дураки! – надулся шут и перестал с нами разговаривать.
Гоблин сегодняшней ночью был не в настроении. По-моему, он слишком сильно нервничал как раз из-за этого места.
Я же ничего такого не чувствовал, да и Вальдер молчал. Правда, он молчит с тех пор, как я увидел сон о тюрьме Хозяина. Может, наконец мертвый архимаг оставил меня в покое и убрался восвояси? Ха! Надежда на такой исход небольшая.
Тропинка шуршала под ногами, спина Фонарщика маячила впереди меня. Шаг, шаг, еще шаг. Сколько сотен шагов я сделал с тех пор, как мы покинули развалины города Чу? Ночь давно перевалила за середину, звезды плыли по небу, а луна светила все ярче и ярче. Весь лес был захвачен краснобровником, росшим чуть ли не под каждым златолистом. Казалось, этим проклятым кустам не будет ни конца ни края. Но больше всего надоел кисловатый запах, исходящий от них. Эта вонь настырно лезла в нос, и по прошествии полутора часов от нее раскалывалась голова и зверски хотелось чихать.
Чем глубже мы уходили в Красное урочище, тем напряженней становилась тишина. Не было слышно привычного шепота ветра, шелеста ветвей, криков ночных птиц и звуков ночных насекомых. Ни светлячка… да и лесных духов тоже больше не было. Лишь звуки наших шагов тихим шуршаньем плыли в ночи. Лес, казалось, вымер, отсутствие звуков давило и вызывало смутную тревогу. Даже лунный свет стал неживым, он заливал всю округу мертвенно-бледной дланью.
Сзади послышался тихий шелест оружия, извлекаемого из ножен. Я обернулся. Милорд Алистан шел с обнаженным мечом, лицо у графа было хмурым и встревоженным.
– Не нр-р-равит-тс-ся мне эта тишина, – растягивая слова, брякнул Кли-кли, обеспокоенно озираясь по сторонам.
– Тишина еще никого не убивала.
– Не скажи, Гаррет, очень даже убивала, – ответил наш всезнайка.
Следующие полчаса мы не сказали друг другу ни слова. Все вслушивались в разлившееся по Красному урочищу молчание, надеясь уловить хоть какой-то звук, кроме шороха наших шагов. Так всегда бывает. Никогда не обращаешь внимания на посторонние звуки. Всегда принимаешь их как само собой разумеющееся. Там птичка чирикает, тут сверчок пиликает, здесь листочки шелестят. Но как только привычные уху звуки исчезают и наступает полное
– Приехали, – прошипел сквозь стиснутые зубы Халлас и покрепче сжал боевую мотыгу.
Тропинка упиралась в мост, казавшийся таким же старым, как и город Чу. Нисколько не удивлюсь, если его построили те же строители. Но, в отличие от города, мост оказался цел. Каменный, тридцать ярдов в длину и два ярда в ширину. По обеим сторонам тянулись высокие, в пол человеческого роста прямоугольные барьеры, заменяющие перила. Через каждые пять ярдов из них вырастали колонны и поднимались на высоту двух человеческих ростов. Наверное, раньше они были тем, что держало крышу моста (сейчас не существующую). А может, никакой крыши никогда и не было и колонны созданы просто для красоты.